И слёз не осталось, и смерть где-то близко...
Фото: РАМТ / ramt.ru
Это первая постановка на столичной сцене многослойного романа Ивана Шмелева, сотканного из воспоминаний его детства, поэтического описания дореволюционного уклада жизни, ностальгии по прошлому, по родному Замоскворечью.
Марина Брусникина сплела из отдельных сюжетов, ощущений, звуков, запахов, катания с ледяных гор, святочных гаданий, ловли раков на Москва-реке и вещих снов свою основную тему – «культурную память как родину души».
Опытный зритель отметит сходство спектакля «Усадьба Ланиных» Алексей Бородина, вышедшего в начале сезона, и «Лета господня». И Бородин, и Брусникина проделали близкое путешествие в литературу Серебряного века и русского зарубежья. Роднит их тоска по безвозвратному прошлому. В «Усадьбе Ланиных» умирает глава семейства. В спектакле «Лето господне» отец падает с лошади и тоже умирает. Даже актерский состав повторяется: Евгений Редько, Анна Тараторкина, Денис Баландин, Яна Палецкая... Оба спектакля рассказывают об идиллическом мире, который ушел и которого больше не будет. Там, где когда-то было благолепие, счастье и свет, сейчас скорбь, уныние и тени забытых предков.
Фото: РАМТ / ramt.ru
Марина Брусникина часто берется за серьезную литературу (переработал романа Шмелёва в инсценировку Андрей Стадников), где больше повествовательных красот, чем диалогов. Поэтому использует прием коллективного рассказа, текст как бы блуждает от актера к актеру, ведется диалог и со зрительным залом. Хорошо, когда этот прием срабатывает и действие обретает объем и силу. Даже без сценических эффектов и зрелищности. Ну а если нет... Тогда коллективный рассказ превращается в словесный пинг-понг, за которым уследить сложно. Шарик налево, шарик направо, только успевай ловить. Артисты бегут вкруговую, бросая на ходу предложения и отдельные слова: масляная халва…кулебяка… белёвская пастила… Даже удивительно, как в этом литературном танце они не наступают друг другу на реплики. Вероятно, ими проделана большая работа. Но для чего эти усилия, понять сложно. Как и сложно понять, что говорят артисты, несмотря на микрофончики, приделанные почти к каждого. Микрофончики предательски фонят и все равно не слышно. Так бывает, когда артист не очень понимает, про что он играет. Пожалуй, единственное исключение во всех смыслах, это Евгений Редько, который работает без микрофона, при этом говорит и слышно, и понятно о чем. Он играет отца Ивана Шмелева (того самого, что упал с лошади).
Больших ролей в спектакле мало: хозяин плотницкой артели Шмелев-отец, его конторщик Василь Василич (Тарас Епифанцев), дядька-воспитатель Горкин (Алексей Блохин). Всё остальные персонажи: нянька, странник, рыбак, батюшка, кухарка и другие действующие лица как бы мимоходом встречаются в трехчасовом действии. Вместе они составляют пестрый хор. В спектакле действительно много хорошего пения (Марина Брусникина - мастер литературно-музыкальных вечеров).
Фото: РАМТ / ramt.ru
Рассказ от автора, то есть Ивана Шмелёва, ведет артист Александр Девятьяров. Маленького Ваню Шмелёва и одновременно Ивушку, крестника писателя, из рассказов которому родился роман «Лето Господне», играет Максимилиан Кутузов в очередь с Дмитрием Брусникиным, вероятно, внуком режиссера.
Зрителю, знакомому с творчеством Марины Брусникиной, может показаться, что уже давно он видит один длинный-длинный спектакль, где долгая панихида и тоска, как на кладбище. И если забрезжит лучик света, мелькнет юморок, то это ненадолго. Ведь от прекрасного прошлого ничего не осталось, кроме воспоминаний.
Фото: РАМТ / ramt.ru
«На месте дома, где жил Иван Шмелев, сейчас стоит университет Жириновского. На месте трактира – памятник Ленину. Якиманку вообще всю сломали», - говорит Марина Брусникина. Или словами из спектакля: черное-черное дно и больше ничего не видно. И слёз не осталось, и смерть где-то близко... Некоторые зрители любят про гробы и смерть. Тем более эта тема Марине Брусникиной хорошо удается. Она делает её точно и честно. Но всё так уныло и тленно, что хочется спросить: а кто-то вообще помнит, что РАМТ - это молодежный театр?
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Вообзще-то её придумал американец. История создания песни «А я сяду в кабриолет», которую поёт Любовь Успенская (подробнее)