Наш неотданный долг: Почему военкору сейчас лучше под "Градами", но со своими, чем в безопасности "над схваткой"
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Только на СВОей войне понимаешь груз ответственности перед теми, кто ушел, но все равно незримо стоит за твоей спиной. Ливия, Сирия, Курдистан - это чужие страны, где рисковать можно только из-за личного безрассудства, которое так удачно прикрывается военной журналистикой. Задачи у военкоров простые - информировать общество о боях, находясь там, где эти бои происходят. Желательно делать это с минимальными искажениями. Так учили будущих военкоров на российских журфаках с 90-х годов. По западным лукавым программам, придуманным специально для нас, для наивных туземцев. И главный постулат был - «журналист не принимает ничью сторону, он над схваткой». Что бы на это сказали мужики-военкоры, чьи имена остались на бронзовой стеле в редакции «Комсомолки»? Думаю, эти слова нельзя было бы печатать по цензурным соображениям. Но они ничего не сказали. Ждали, когда мы поумнеем. У них в запасе - вечность, у нас - всего лишь годы.
Для меня лично все это лицемерие с «над схваткой» превратилось в труху во время «пятидневной войны» 08.08.08. Я работал на той войне с вражеской стороны, был единственным российским журналистом, оказавшимся за линией фронта в грузинском Гори. И мне там быстро объяснили, что «над схваткой» уже не получится. И независимые наблюдатели в реальности никому не нужны, они враги для обеих сторон. Объяснили так доходчиво, что я понял - «лучше бы в Цхинвале под грузинскими «Градами» сидел в подвале, но со своими». Последнее слово - ключевое. В Крыму, во время Русской весны, и в Донбассе с марта 2014-го не было уже никаких сомнений. Был только стыд, и он не отпускает до сих пор. Я помню, как лежал в гостинице «Украина» в Славянске. В номере без света и воды, построив себе «домик» из двух ярко-синих «нейтральных и независимых» бронежилетов с гордой надписью PRESS. Бронежилеты эти с тех пор превратились в мишени, и их надевали только безумцы. Лежал я в этом «домике», город переживал уже привычный украинский вечерний обстрел «по площадям», без конкретной цели, и думал: «Что бы мне сказала бабушка, освобождавшая эти земли в составе Степного фронта, а потом 2-го Украинского? Спросила бы меня, почему, внучек, по этой земле опять бегают мрази со свастиками на знаменах и форме? Как ты это допустил? Нет. Ничего бы она мне не сказала, кроме «береги себя» и «я за вас всех молюсь». Не дожила бабушка пары лет до этого позора. И военкоры «Комсомолки» с той Великой Отечественной не дожили. Немой наш укор. Немая наша поддержка, потому что ничто так не мотивирует, как собственное чувство вины и пока не отданного долга. Чувствую, они ждут. Долг такой, что простить его нельзя - только вернуть сполна.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Путин объявил пасхальное перемирие: чем ответила Украина