О чем писала «Комсомолка» в этот день - 13 мая: Строительство Асуанской плотины и авария на Чернобыльской АЭС

1964

Советские специалисты и советская техника строят колоссальный Асуанский гидроузел в Египте, и сообщается об этом соответствующим «высоким штилем»:

«Наступил решающий момент в строительстве высотной Асуанской плотины.

День 13 мая 1964 года навсегда останется в сердцах трудящихся ОАР*, потому что в этот день великая африканская река впервые за всю свою тысячелетнюю историю покорится человеку и навсегда изменит свое русло. Вода пойдет через водоприемные сооружения ГЭС.

Это будет победа дружбы двух народов, чей самоотверженный труд на плотине претворится в зеленеющие поля и кроны пальм там, где раньше лежали только пески. И феллах, зачерпнув в пригоршни животворную влагу Нила, скажет: «Спасибо великой Советской стране, другу, помощнику и защитнику!»

На снимке: заключительные работы в низовом канале у здания ГЭС».

*ОАР - Объединенная Арабская Республика, государство, существовавшее в 1958 - 1971 годах в Северной Африке и Передней Азии.

1986

26 апреля 1986 года случилась авария на Чернобыльской АЭС. Оценить ее последствия сразу не смогли. Но и скрыть полностью трагедию такого масштаба не было никакой возможности. Наши корреспонденты передают «с участка Чернобыльской АЭС», однако тон репортажа успокаивающий и подбадривающий:

«ЭТИ знаки замелькали на шоссе, вымытом десятками поливочных машин, еще километров за двадцать пять до зоны. «Въезд автотранспорта в зону только по специальным пропускам». Стоп! Шлагбаум закрыт. Но специальный пропуск № 791 у водителя Петра Сапотницкого имеется.

Дальше процедура обыденно проста. Богатое журналистское воображение рисовало сцену переодевания в белую защитную одежду. Ничего подобного нет. Потому что нет и уж такой явной опасности. В первых 10 - 12 километрах от границы зоны уровень радиации едва ли повыше, чем в Киеве. Правда, в Чернобыле за 15 - 18 километров от АЭС он уже отличается от обычного. Хотя и там чрезвычайной угрозы для здоровья не представляет. Другое дело, поблизости от четвертого блока».

«И никак не назвать Чернобыль пустующим, вымершим. Он скорее спешащий, напряженный, этот чисто мужской город. Женщинам в зоне хоть и слегка, однако все же повышенной радиации делать абсолютно нечего.

Медленно едем по улицам. Чернобыль прибран и вымыт. Не отключены водоснабжение, свет. Какие же молодцы люди, обеспечивающие их работу! Закрыты дома. Чувствуется, что эвакуация происходила спокойно».

«Люди склоняются над чертежами, расчетами. Как скорее и безопаснее сварить трубы в опасной зоне. Рассматривают три варианта. Обсуждение долгое, зато решение мудрое и коллективное. Трубу вытащить из зоны, разрезать, потом сварить и уже сваренную втащить на закрытой машине обратно. Работы прибавится, но люди не получат никаких серьезных доз радиации.

- И начать в 6.00, чтобы в 8 утра сварка уже блестела, - приняв решение, человек в ковбойке сомнений уже не ведает. - Я сегодня был там дважды. Пешком. Могу завтра еще раз пройти и всем твоим сварщикам показать. Договорились?

Спрашиваем:

- Кто это?

- Садовский Станислав Иванович, первый заместитель министра энергетики и электрификации СССР, - шепчет кто-то. - Мужик толковый. И бесстрашный.

Да, беда приблизила, и вплотную, руководителей высшего ранга к рядовым исполнителям. Хотя рядовых на атомной нет».

«У всех в карманах спецовок дозиметры. Просим взглянуть в окошечко прибора, напоминающего карандаш. У большинства показатель на нуле. У других - на нескольких делениях. У одного перелез за двенадцатое. А по международным и практически совпадающим с ними внутрисоюзным, даже еще более строгим аварийным нормам безопасности, человек, получивший за год 25 рентген, отстраняется от работы на атомных станциях на 12 месяцев. Доза в 12 рентген получена меньше чем за две недели».