Каждая строка «Сережки с Малой Бронной» отзывалась в Андрее Эшпае воспоминаниями о войне
Композитор Андрей Эшпай. Фото Владимира Савостьянова /Фотохроника ТАСС/
Есть такая старая картина «Первый троллейбус», про стайку молодых людей, влюбленных в одну девушку, водителя этого самого утреннего троллейбуса. Ничего особенного, но масса прекрасных актеров (от совсем молодых Олега Даля, Нины Дорошиной, Михаила Кононова, Александра Демьяненко до несравненного Георгия Вицина в роли пьяного пассажира, поющего «Я - маленькая балерина»). А еще там есть изумительная музыка Андрея Эшпая, которая украсила бы любой популярный американский фильм того времени: она совершенно голливудская по сути. Это какое-то чудо, но мелодия оказывается абсолютно уместна в фильме про одесскую рабочую молодежь 60-х. Точно так же и в мелодраме «Семья Ивановых» (1975) дочка потомственного рабочего металлургического комбината в какой-то момент исполняет песню словно из голливудского мюзикла, только на стихи М. Ножкина - и номер ложится в фильм как влитой.
Не то чтобы Эшпай как-то целенаправленно подражал американцам, - просто он был удивительно разносторонним композитором. Он писал такую музыку просто потому, что мог. А еще мог запросто сочинить почти что русскую народную песню «Мы с тобой два берега у одной реки». И совершенно городскую (но тоже народную) «Сережка с Малой Бронной» - видимо, все-таки лучшую песню о войне за последние 80 лет. И балет «Ангара». И хор «Из первого послания к коринфянам св. апостола Павла». И оперетту «Любить воспрещается». И основанные на марийских мелодиях «Песни горных и луговых мари». И неисчислимое количество «академических» произведений - симфоний, концертов, увертюр...
15 мая ему исполнилось бы 100 лет. Эта фраза выглядит классическим журналистским ляпом («сегодня Данте Алигьери исполнилось бы 750»), но кажется, что Андрей Яковлевич вполне мог бы дотянуть до этого юбилея. Он умер в 90, но в последних интервью выглядит полным сил и энергии, - и те, кто с ним общался, потом восхищенно писали: «Время Андрея Эшпая не берет, несмотря на возраст, он весел, остроумен и легок на подъем».
«В БЕРЛИНЕ БЫЛ АД»
О себе он говорил: «Моя родина - Волга. Отец родился и вырос в марийской деревне Кокшамары, мать - на другом берегу, в селе Акулеве». Отец, композитор, выпускник Московской консерватории, по национальности был мари (слово «эшпай» по-марийски значит «хороший друг»), и посвятил местным народным музыке и песням, считай, всю жизнь. Андрей Яковлевич отцом всегда восхищался, называл очень тонким и талантливым, вспоминал, как он, идя по лесу, мог «вдруг срезать камышинку, тут же сделать из нее флейту и заиграть», какие прекрасные пейзажи рисовал... По материнской линии в роду тоже были музыканты, - так что неудивительно, что мальчик был очень музыкально одарен, и начал заниматься музыкой с самого детства.
Это детство кончилось в 1941 году. Шестнадцатилетний Андрей мучительно мечтал отправиться на фронт (он видел себя летчиком), но, естественно, из-за возраста его не брали. А вот старшего брата взяли - и он пропал без вести (на самом деле погиб) под Ленинградом в первые же дни войны. Это стало для Андрея первым большим ударом: брата он вспоминал всю жизнь, и в интервью говорил: «Я часто бываю на его могиле. Я не хочу быть мистиком в наше смутное время, но иногда ощущаю его присутствие. Это очень трудно понять».
1966 г. Композитор Андрей Эшпай за работой. Фото: Коньков Александр, Мастюков Валентин/Фотохроника ТАСС
Разумеется, война (на которую он все-таки отправился в 1944-м в качестве переводчика с немецкого) готовила ему и другие удары. Так же, как брата, он не мог забыть своих лучших, самых близких друзей, Владимира Никитинского и Геннадия Новикова. Они погибли в Берлине буквально в последние часы войны. На склоне лет Эшпай рассказывал в интервью: «В Берлине был ад. И даже после 2 мая, когда водрузили знамя. Мне было только 19 лет, когда война закончилась, но люди, прошедшие всю войну, были как мел. Они понимали, что война кончилась – а пуля, смерть гуляет. Ощущение примерно как в игре в карты, я потом это понял. Вот если вы хотите выиграть, вы никогда не выиграете. А когда погибли мои друзья, и я согласился с тем, что и меня убьют, - я остался живой. Если бы я цеплялся за жизнь, я бы погиб...» (Вообще, хоть он и отказывался называть себя мистиком, любил и часто вспоминал высказывание философа Григория Сковороды: «Невидимое первенствует». Был, судя по всему, верующим - но был уверен, что говорить о Боге не надо, «тут молчание — лучшее слово»).
Одиннадцать лет спустя трагическая гибель друзей отразится в самой знаменитой эшпаевской песне. В середине 50-х он жил в полуподвальной квартире на Бронной, приятели часто влезали в нее прямо через окно, и однажды в это окно просунулся певец Марк Бернес со словами «Есть стихи! Для тебя! Нужна музыка!» «Поставил стихи на пюпитр и стал ждать, словно я сочиню музыку сейчас же, при нем. А так и получилось. Тут же пришла основная интонация. Я ее записал».
Это были стихи Евгения Винокурова, начинавшиеся словами «В полях за Вислой сонной лежат в земле сырой Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой...» Эшпай сам прекрасно помнил как раз Вислу - с нее начался фронт, именно оттуда он в составе сто сорок шестой стрелковой дивизии дошел до Александерплатц и Рейхстага. Он рассказывал, что в нем отзывалась буквально каждая строка. «Свет лампы воспаленной» напоминал о матери, которая всю жизнь ждала возвращения старшего сына (по официальной мягкой формулировке, не забудем, он пропал без вести); «лежат в земле сырой» - о том, что земля в Польше была в самом прямом смысле сырая; «девчонки, их подруги, все замужем давно» - о девочке, которую он любил в школе, и которая вышла за другого...
ЕСЛИ НОЧЬ «С ЛИВНЯМИ», ТО ТРАВА НЕ «В РОСЕ»!
В 1948-м он поступил в Московскую консерваторию. Александра Пахмутова, учившаяся с ним на одном курсе, вспоминала, что на Эшпая, как и на других юных фронтовиков, ходивших на занятия в шинелях, смотрели с большим уважением. И что «Андрей с самого начала шел одним из первых: уже тогда было ясно, что появился яркий, самобытный талант».
Поначалу он как бы продолжал дело своего отца: в его сочинениях огромную роль играл поволжский фольклор (Арам Хачатурян потом говорил, что марийские интонации «яркой нитью» проходят через все творчество Эшпая, а сам Андрей Яковлевич даже в творчестве своего любимого Мориса Равеля все время находил что-то «чисто марийское»). Чудесную музыку быстро оценили и в Советском Союзе, и вне страны: уже в середине 50-х его пластинки Эшпая и радиопередачи о нем выходили во Франции, а потом им восхищались критики от Чехословакии до Бельгии и от Югославии до Австрии.
Композитор Андрей Эшпай, 1999 г. Фото Бориса Кавашкина (ИТАР-ТАСС)
А славу песенника (если не считать стоящего отдельно «Сережки с Малой Бронной») ему принесло кино. Первый хит, который напевала вся страна, - «Почему, отчего и не знаю сам, я поверил твоим голубым глазам» - прозвучал уже во втором его фильме, «Повесть о первой любви». Но, конечно, по-настоящему обвальный успех ждал «Мы с тобой два берега...», которую пели в военном фильме 1959 года «Жажда» по сценарию фронтовика Григория Поженяна. Эшпай вспоминал, что в Одессе, где шли съемки, ему внезапно объявили, что запись песни назначена на завтрашнее утро - при том, что никакой песни не существовало, ее нужно было сочинить буквально за несколько часов. Поженян принес стихи, начинавшиеся словами «Ночь была с ливнями, и трава в росе». Эшпай с ходу возразил, что если ночью были ливни, трава с утра не «в росе», а попросту сырая. «Ну, Андрюша, это я для рифмы» - ответил Поженян... Закончилось все тем, что Эшпай самостоятельно сочинил третий куплет («Ночь была, был рассвет, словно тень крыла. У меня другого нет, я тебя ждала»). Ну и музыку сочинил, конечно.
Его чудесные мелодии потом звучали в десятках фильмов. Во многом именно его музыка сделала такими симпатичными «Трактир на Пятницкой» или «Карьеру Димы Горина» с ее «А снег идет, а снег идет, и все вокруг чего-то ждет...» на стихи, не поверите, Евтушенко. Он работал и в 90-е, 2000-е, и 2010-е - одной из последних работ стала музыка для той части сериала «Куприн», которая называется «Впотьмах» и которую снял его сын, кинорежиссер, которого тоже зовут Андреем Эшпаем.
Читайте также:
Муж Умы Турман ушел от нее, не захотев "жить с ангелом"
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Булат Окуджава: как сын врага народа стал главным бардом Советского Союза