
Фото: GLOBAL LOOK PRESS.
Ева Грин ворвалась в кино стремительно: первая же роль была главной, и сыграла ее девушка не где-нибудь, а в фильме Бернардо Бертолуччи. В 2003-м «Мечтатели» стали событием (такое с Бертолуччи произошло в последний раз). А от Евы Грин оставалось ощущение, что она каким-то волшебным образом присутствовала на экране всегда, что ты уже давно знаешь и любишь эту актрису.
Речь в «Мечтателях» шла о любовном треугольнике на фоне студенческих волнений в Париже 1968-го. 22 года назад они считались крайне откровенным фильмом (Джейк Джилленхол отказался в них сниматься именно из-за эротических сцен и из-за того, что предстояло появляться в кадре совершенно голым). Ева на все согласилась, но потом сама была шокирована тем, что увидела на экране, — периодически от него просто отворачивалась. «На съемках я [чувствовала себя так], будто бы носила костюм. В моей голове словно была совсем другая история. А тут я просто потеряла дар речи».
* * *
Мать Евы, актриса Марлен Жобер, родилась в еврейской семье, жившей в Алжире, а отец, дантист, — наполовину швед, наполовину француз. Английский язык Еве ни с какой стороны не родной (хотя забавным образом именно на английском ее имя и фамилия почти образуют слово «вечнозеленый», evergreen).
В детстве Ева пришла с родителями в Лувр, увидела мумии и страстно захотела стать египтологом — даже пыталась освоить иероглифы. Но в какой-то момент интересы резко сместились в сторону драматического искусства: она придумывала костюмы для разных персонажей (индийских божеств или гейш) и старательно их изображала. Самым важным моментом, как говорят, стал просмотр «Истории Адели Г.» Франсуа Трюффо: увидев Изабель Аджани в роли дочери Виктора Гюго, в буквальном смысле сходящей с ума от любви, Ева окончательно поняла, что хочет быть актрисой.
«Но я не понимала, как этого добиться. Я уехала в Англию, чтобы подтянуть английский язык, и три месяца брала уроки актерского мастерства, хотела посмотреть, понравится мне это или нет. Вернулась и три года училась актерскому мастерству в Париже. Меня смущало и пугало, что моя мама была такой знаменитой — люди могли подумать: «Ну конечно, ей легко стать актрисой, у нее же мама звезда». Может, поэтому я сейчас больше работаю за границей, а надо бы почаще сниматься во Франции! На самом деле мама прекрасно знает, какая это тяжелая и беспощадная работа, она всегда такая: «Боже, Ева, зачем же ты в артистки пошла?» Но на самом деле она очень гордится мной».
Марлен Жобер действительно в 70-е была большой звездой, снималась в «Воре» и «Повторном браке» с Бельмондо, в «Пассажире дождя» с Чарльзом Бронсоном, играла у Годара, Шаброля, Робера Энрико... Именно Марлен активнее всех отговаривала дочь от съемок у Бертолуччи; ей казалось, что такой дебют ни к чему хорошему не приведет. Она-то прекрасно помнила, что случилось с Марией Шнайдер, сыгравшей когда-то у итальянца не менее скандальную роль: потом карьера сложилась не особо удачно, зато наркотиков и нервных срывов в жизни было в избытке.
Но в итоге роль в «Мечтателях» привела только к хорошему. Бертолуччи сказал про свою актрису: «Она такая красивая, что это просто неприлично!» Примерно то же подумал Ридли Скотт, который, увидев Еву в «Мечтателях», дал ей главную женскую роль в «Царстве небесном». А еще через год она стала одной из самых незабываемых девушек Бонда в одном из лучших фильмов о Бонде — «Казино Рояль»... «Когда ко мне обратились продюсеры, я подумала, что мне в кадре придется всего-навсего носить бикини и выглядеть красоткой. Я ответила, что даже на пробы не пойду. Тогда они прислали сценарий, и я увидела, что Бонд влюбляется в мою героиню, что у нее есть чувства, что она полна секретов. Это я могла понять. И еще в «Казино Рояль» мне предстояло умереть. Я вообще умираю во многих фильмах. Не знаю, почему — это одна из странностей моей карьеры. Думаю, это все одна большая репетиция неизбежного».
Не всегда ей везло. Она отказалась, например, играть главную женскую роль в «Антихристе» Ларса фон Триера, хотя тот был ее любимейшим режиссером. «Я была огромной фанаткой, я была им одержима, я мечтала с ним работать с того момента, как увидела «Рассекая волны», показавшиеся мне волшебством. А потом мы встретились. И оказалось, что мне не дозволено никак выражать себя. Не думаю, что ему нравится работать в тесном сотрудничестве с актерами... Ну, и мы не пришли к согласию относительно нескольких кадров с сексом. Он очень негативно воспринял то, что я говорила. Ну, вот так. Жаль». (Роль в «Антихристе» ушла к Шарлотте Гэнсбур, которую за эту роль назвали лучшей актрисой в Каннах.)
Гораздо теплее сложились у Евы отношения с Тимом Бертоном, снявшим ее в «Мрачных тенях», «Доме странных детей мисс Перегрин» и «Дамбо». Бертон говорил о ней: «Еву с ходу не раскусишь. В ней есть что-то таинственное, что-то сокровенное, чем она не спешит делиться с другими. Людям она кажется мрачной, но она к этому не сводится, она более интересна. Люди думают, что и я мрачный, хотя на самом деле нет. Может, потому, что я одеваюсь в темное? Они что, хотят меня видеть в белом костюме?.. У Евы та же проблема. И у меня, и у нее сложный взгляд на вещи. И нас обоих интересует необычное».
* * *
К 45 годам у Евы 25 фильмов и сериалов — нельзя сказать, что очень много. Но она старалась тщательно выбирать роли. Кто-то скажет, что она порой промахивалась, но как отказаться играть у Романа Полански (как потом выяснилось, в не самом удачном фильме «Основано на реальных событиях»), у Роберта Родригеса во втором «Городе грехов» (который, в отличие от первого, с грохотом провалился) или изображать Миледи в новой версии «Трех мушкетеров» (которая поклонникам Дюма кажется редкостной вампукой)? Даже не самые выдающиеся фильмы она порою буквально вытаскивала — без нее в картине «300 спартанцев: расцвет империи» было бы совсем мало смысла... В любом случае, она отличная актриса, превратившаяся в один из символов женской красоты XXI века. И, конечно, очень здорово, что она не стала египтологом.
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ