Цвет арбуза

На экраны вышел фильм «Август» режиссеров Никитаы Высоцкого и Ильи Лебедева по мотивам романа Владимира Богомолова «Момент истины»

Фото: кадр из фильма.

Времена испортились.

Нация настолько разучилась читать, что повторную экранизацию считает ремейком первой, а незнакомые эпизоды костерит за отсебятину. Советская власть была драконовской и принуждала к уму и чтению, а нынче свобода и видосики. Кажется, именно эту диалектику имел в виду продюсер Эрнст, когда писал в премьерной брошюре, что у каждого свой август, новые версии опираются на новый опыт и всяк желает видеть на экране себя, хоть и родился через 60 лет после Победы. Не мог же он сказать: «Зритель тупеет на глазах, и мы обязаны это учитывать». Он же деликатный у нас, Эрнст-то.

Зритель все равно остался неумолим, так как терпеть не может Эрнста, артиста Безрукова (Алехин), артиста Кологривого (Таманцев), режиссера Высоцкого за то, что посмел родиться в такой уважаемой семье, и артиста Табакова за то же самое, но рангом пониже. Романа в глаза не видел, поэтому ставит в пример фильм Пташука с Мироновым (тот когда-то работал стажером на закрытой постановке Жалакявичюса и вообразил, что сможет так же — единственным, кто с ним согласился, был сам автор Богомолов, ненавидевший всех киношников одинаково и проклявший обоих; а нынешние-то и имени Жалакявичюса не знают). Действие, сказано в аннотации, происходит в освобожденной от фашистов Белоруссии в Средиземье (!!!). Как говорится, книжек я читал три: «Гарри Поттера», ту, что справа, и еще одну красную (знаю-знаю, Средиземье — это «Властелин колец», та, что справа).

Эрнст сделал все, чтобы зритель Средиземья остался доволен. Засадил кинотеатр «Октябрь» живым лесом. Взорвал в кадре грузовик с арбузами — что всегда символизировало рваную плоть и вообще красиво: алое пятно на блеклом фоне шиловичского леса. И даже привлек на сценарий Сергея Снежкина, чьи заслуги в профанации русской прозы так же неоспоримы, как роль арбуза в нашем наступлении на Прибалтику. Сначала он уделал кабаковского «Невозвращенца», потом вроде пощадил булгаковскую «Белую гвардию», зато исповедальную прозу П. Санаева «Похороните меня за плинтусом» похоронил за плинтусом — и вот настал черед Богомолова.

Дальним чутьем провидца Снежкин угадал, что новый зритель воспитан в таком почтении к себе, своему «я» и роли в мироздании, что вообще не способен понять национальный интерес, движение масс и масштаб операций Ставки. Что такое пять фронтов на Прибалтику, и зачем эта Прибалтика вообще, и какой объем информации может слить врагу пробитый шифровальщик штаба фронта, и почему Сталин так зол из-за какого-то передатчика в нашем тылу — это все мимо сознания тех, кому неймется видеть на экране себя. Потому сокращены и Таллин, и Сталин, и шифровальщик, и суперагент Мищенко — а вся проблематика сужена до трех тысяч оборванцев в ближней лесопосадке. Сказано же, что работе СМЕРШ мешают бродячие шайки немецких окруженцев, польских аковцев и наших перерожденцев — и отлично, и объединим всех в единый кулак для захвата райцентра Лида в помощь немецкому контрнаступу (идея союза польских партизан с русскими предателями и немецкими дезертирами по степени кретинизма сравнима с сериалом «Ликвидация», где нацистские недобитки готовились после войны захватить Одессу). И действовать этот сброд обязан по сигналу того самого чудо-передатчика — почему его не могут отстучать немцы из-за линии фронта, знает один Снежкин, но никому не выдаст (подсказка: чтобы роль засланных агентов возросла до небес и все волновались, возьмут гадов или наши так и проиграют войну из-за Лиды).

И всю эту, прямо скажем, херь, переносит на экран классная, прямо скажем, съемочная группа. Все горит и взрывается, арбузы в клочья, зритель волнуется и почти не лезет в айфон светить огоньком в десяти местах зала.

Итого. Артистка Нифонтова оказалась шпионкой, я давно ее подозревал, как и все семейство Урсуляк. Артист Кологривый ее поймал, пострелял с двух рук, сделал на турнике «солнце» и для тупых пять раз повторил кодовую фразу «бабушка приехала», но тупые, не читавшие книг, все равно не поняли, зачем здесь бабушка. Артист Безруков прорвался через толщу народной злобы и опять все сделал правильно и ловко, за что ему в конце крепко досталось рукоятью пистолета по кумполу, чтобы порадовать злопыхателей. Артист Табаков (по фильму — не просто стажер, а привлеченный в органы прямо по ходу действия) взял на себя миссию дурня из зала и задал все вопросы, которые только могут прийти тому в голову, — в том числе, откуда у шпионов ребенок. Кологривый ответил (гусары, молчать). Артист Мадянов, как живой, в генеральском мундире с автоматом повел весь штаб в атаку на отщепенцев. Лес в «Октябре» пророс, хотя дело было в «Августе».

Получился классический советский фильм, когда хороший режиссер, хороший художник и армия дельных артистов превращает в конфету бредни завиральных сценаристов про радистку Кэт, голых зенитчиц, отъевшихся в лесу партизан и прочие сегменты непобедимого народа, в котором, как Эрнст и обещал, зритель видит себя.

Дятла с айфоном.