«Каждый поход к Коротичу считался удачей»: почему редактор перестроечного «Огонька» уехал в США и покинул Украину

На девяностом году жизни умер Виталий Алексеевич Коротич.

Фото: Александр ГАМОВ. Перейти в Фотобанк КП

На девяностом году жизни умер Виталий Алексеевич Коротич. Писатель, журналист, главный редактор еженедельника «Огонёк» в его звездный период 1986-1991, в перестроечные годы. Тогда мы, студенты факультета журналистики МГУ, часто заходили к нему в редакцию – перенимать опыт. Даже одно такое посещение считалось необыкновенной удачей. Ведь тогда журнал каждую неделю открывал новую «закрытую тему».

То на обложке появлялось фото Николая Ивановича Бухарина – репрессированного Сталиным члена Политбюро, которого несколько поколений советских людей знали только по ругательским цитатам в учебниках истории из средней школы. То публиковался материал о том, какая в Советском Союзе существует цензура и как она работала. И мы узнавали, что, оказывается, есть такая контора под названием Главлит. И что произведения отечественных писателей корёжили не только при царском режиме – «Огонёк» рассказывал, как это делалось в совсем недавнем «застойном» прошлом.

Сегодня многие поминают «Огонёк» недобрым словом – мол, разрушал идеалы, занимался очернительством истории. Коротич, родившийся на Украине и знавший все светлые и темные стороны советской жизни, отдавал себе отчет в том, что его издание порой уж слишком сурово к нашему прошлому. Он шутил: «Еще немного – и нас можно будет переименовать в журнал «Тюрьма и ссылка».

Но критики забывают, насколько силен был тогда запрос на критику, на горькую правду. Именно поэтому все номера «Огонька», до редакторства Коротича лежавшие невостребованными в парикмахерских, люди стали раскупать в киосках с раннего утра.

В 1991-м Коротич поехал в командировку в США и после попытки августовского путча принял решение остаться преподавать в Америке. Многие его за это осудили. Но осуждать легко, а если вспомнить тот накал ненависти, который вызывал Коротич у тогдашних консерваторов, его можно понять. Да и пятилетка редакторства стоила Виталию Алексеевичу столько нервных клеток, что желание отдохнуть понятно.

Вот как он сам вспоминал годы перед отъездом в США: «Я всегда знал, что меня могут снять в любой момент… Александр Николаевич Яковлев несколько раз звонил мне и говорил: мы с Горбачевым тогда-то собираемся одновременно уехать из Москвы, исчезни и ты на недельку. А то Лигачев проведет на секретариате ЦК решение о твоем освобождении от должности и наказании – и сделать будет уже ничего нельзя. И я оформлял командировку, чтобы меня не могли отловить и растерзать».

В Америке Коротич прожил и проработал преподавателем семь лет. Но его перестало радовать общение с американскими студентами. Им непонятно было то, что волновало уже поседевшего профессора. Кстати, по-английски Коротич говорил прекрасно. А литературу США знал и вовсе великолепно: работая до перехода в «Огонек» главным редактором украинского аналога журнала «Иностранная литература», поэт переводил на украинский американскую поэзию.

Возвращение Коротича в Россию тоже не принесло ему лавров: в стране продолжался экономический кризис, профессия поэта и переводчика больше не кормила. Не дали дохода и новые мемуарные книги «потухшей звезды» советской журналистики.

Не привыкший сидеть без дела, он уехал на Украину, где 15 лет занимался русскоязычной журналистикой. Но с победой украинских националистов смириться не смог — прекратил работу в 2014 году. И вот – окончил свои дни в России.

«Оказалось, Россия прекрасно может прожить и без каждого из нас в отдельности», - признался Коротич в интервью после возвращения из США. А потом добавил: «А вот мы без нее – нет». Мир его праху…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Коротич: Конфликт на Украине стал для США пьянкой, на которой не трезвеют