Армен Джигарханян не ценил Высоцкого и страстно любил кошек

Он был армянином, но с почти сверхъестественной легкостью перевоплощался в людей других этносов

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Армен Джигарханян был абсолютным актером. Идеальным. Способным сыграть кого угодно. Он был армянином, но с почти сверхъестественной легкостью перевоплощался в людей других этносов: на сцене одной из самых выдающихся его ролей был американец польского происхождения Стэнли Ковальски («Трамвай «Желание»), но так же виртуозно он играл Сократа, Мольера, Нерона, Сальери или Менделя Крика. В кино становился то киевским митрополитом («Ярославна, королева Франции»), то тургеневским помещиком («Рудин»), то изумительно карикатурным английским судьей Криггсом («Здравствуйте, я ваша тетя!»), то белогвардейским офицером («Новые приключения неуловимых» и «Корона Российской империи» во многом держались на его штабс-капитане Овечкине). Режиссеры звали его на роли испанцев, итальянцев, французов, грузин, одесских евреев, бухарских эмиров, арабских султанов, русских крестьян… По одним сведениям, 200, по другим - 280, а по третьим - больше 350 ролей (не забудем озвучание - то волка в мультике «Жил-был пес», то Калиостро в «Формуле любви»). И все это было откровенно офигительно.

Кадр из фильма «Новые приключения неуловимых»

По иронии судьбы, как раз армян он играл не так уж и часто - но трудно забыть, например, простого и очаровательного дяденьку из города Аштарак, влюбленного в жизнь экстраверта с безнадежно запущенной онкологией в мелодраме Эдмонда Кеосаяна «Когда наступает сентябрь». Тот дяденька был почти стариком, а Джигарханяну на момент съемок не исполнилось и сорока пяти. Но возраст персонажей тоже не был для него проблемой.

Михаил Боярский в какой-то телепередаче вспоминал, что на съемки «Собаки на сене» Джигарханян пришел, практически забыв, где именно снимается. Для Боярского, который в тот момент был молодым и очень ответственно относящимся к работе артистом, это было удивительно. И тем удивительнее на фоне его слов слушать куплеты Тристана, которые Джигарханян просто взял и спел - и которые на автомате стали лучшим эпизодом фильма. Вот так, почти не приходя в сознание. Может, это и выглядит в моем пересказе легендой, но какой прекрасной. И как прекрасно, когда легкомысленный испанский раздолбай Тристан внезапно превращается в горбуна Карпа, в системе «Место встречи изменить нельзя» - Люцифера (Шарапов, как в «Божественной комедии», в сопровождении Жеглова-Вергилия, проходит по кругам ада, мимо проституток и карманников - на самое дно, где встречает буквальное и очень живое воплощение зла).

Кадр из фильма «Тегеран-43»

Интересно, что мы не помним молодого Джигарханяна. Он снимался в картинах студии «Арменфильм», но их никто, в сущности, в России не видел (это фильмы «Обвал», «Спутники», «Перед рассветом», «Воды поднимаются»...) Актер Русского ереванского драматического театра вошел в советское кино уже тридцатилетним, снявшись в хорошей картине «Здравствуй, это я!», где его партнерами стали Маргарита Терехова, Ролан Быков и Наталья Фатеева. И все, с той секунды фортуна его не оставляла. Вскоре после премьеры он переехал в Москву и начал играть у Анатолия Эфроса в Театре имени Ленинского комсомола, а потом - у Андрея Гончарова в Театре имени Маяковского. Если «Здравствуй, это я!» посмотрело 10 миллионов человек, то кеосаяновский сиквел «Мстителей» - 66 миллионов, и Джигарханян сразу стал для всех своим.

Кадр из фильма «Собака на сене»

В одном интервью он говорил: «Я все сыграл. Все. Потому что важно не название роли, а боль, проблема, которую ты пытаешься решить, выходя на сцену. (...) А грим, нос накладной — ерунда. Я своих Гамлета, короля Лира сыграл, и вы даже не догадались где». (На самом деле - где угодно, хоть в мультфильмах, хоть в блокбастерах. В «Короне Российской империи» белогвардеец Ивашов его спрашивает: «А зачем мы все это делаем?» - «Мои убеждения, поручик, как, впрочем, и все самое святое, остались в прошлом. Вот во имя этого прошлого». И эту фразу в исполнении Армена Борисовича просто невозможно забыть).

О его личной жизни писать не очень хочется - в частности, потому, что в последние годы ему и его последней супруге перемывали кости на всех телеканалах (и это сейчас, слава Богу, почти забыто). Биография? Ну, родился в Ереване, из-за войны рано повзрослел, в театр влюбился, судя по всему, благодаря матери (та театр обожала).

Лучше рассказывать истории.

Кадр из фильма «Собака на сене»

Он не ценил Высоцкого как актера

Армен Борисович однажды сказал про Владимира Высоцкого, с которым встретился в единственном кадре «Места встречи»: «Я считаю его большим явлением в нашей жизни. Но, простите меня, и вырежьте эти слова, если это плохо, он мне не очень нравился как актер. И сейчас не нравится. Многие снимают врачей, певцов, бандитов. Мне не кажется это очень убедительным».

Он был страстным кошатником

Джигарханян обожал кошек, и в частности, своего кота по имени Фил. В одном интервью рассказывал: «У меня никого не было, кроме него. Детей нет. Внуков нет. Теперь и он ушел… Однажды я еду на машине — в Москве действие происходит — в час или в два ночи. Был в гостях, немножко выпил. Хотя обычно никогда не пью, если за рулем. Еду, вдруг дверь открывается и на меня прыгает Фил. Это был сон, но такой ясный! Просыпаюсь — оказывается, я еду по встречной полосе…»

О его личной жизни писать не очень хочется - в частности, потому, что в последние годы ему и его последней супруге перемывали кости на всех телеканалах

Фото: Вадим ШЕРСТЕНИКИН. Перейти в Фотобанк КП

Его единственная дочь была неизлечимо больна

У Елены Джигарханян была хорея Гентингтона, тяжелейшее генетическое заболевание, которое в Средние века называли «пляской святого Витта»: больной начинает совершать нелепые, беспорядочные движения. Приближение этой неизлечимой болезни ощущала героиня Оливии Уайлд в «Докторе Хаусе», и не хотела с нею жить. Дочь Джигарханяна тоже не захотела. Когда ей было 23 года, ее нашли мертвой в автомобиле рядом с ее бойфрендом. Впрочем, и сейчас не очень понятно, что стало непосредственной причиной трагедии - известно только, что для Армена Борисовича это стало огромным ударом, может быть, самым страшным за всю его жизнь.