Школа требует жертв? Почему буллинг все еще непобедим

По данным невеселой статистики, каждый седьмой российский школьник регулярно сталкивается с травлей. Фото: Hryshchyshen Serhii/Shutterstock/Fotodom

Новый взгляд на школьную травлю был представлен на защите докторской диссертации в Высшей школе экономики.

Автор научной работы «Школьный буллинг как социально-психологический феномен» - директор Центра исследований современного детства Института образования НИУ ВШЭ Александра Бочавер - исследовала опыт почти восьми тысяч человек: и детей, и взрослых. Ключевой вывод - травля устроена сложнее, чем принято думать.

Александра Бочавер.

ЭТО НЕ СЛУЧАЙНОСТЬ

Часто буллинг описывают как специфические отношения между агрессором и беззащитной жертвой - когда кто-то систематически обижает другого ради самоутверждения. Насмехается, оскорбляет, угрожает, распускает слухи и клевету. Нередко доходит и до избиения, порчи вещей. Издевательства устраиваются публично - на виду у одноклассников.

Раньше в фокусе исследователей были личностные особенности агрессора и жертвы. Связывали их поведение с родительскими промахами: не любят, жестко наказывают, обижают и проч. Есть даже свидетельства, что развод родителей повышает вероятность стать и объектом травли, и преследователем. Потом стали искать предпосылки в школе, в учителях. Александра Бочавер предлагает посмотреть на механику процесса еще шире - как на социально-психологическое явление, которое формируется на уровнях семьи, сверстников, школы, района, страны. А сам буллинг она рассматривает как деструктивную форму совместного совладания со стрессом в школьном сообществе.

РЕАКЦИЯ НА СТРЕССЫ

Логика такая. Школа - это именно сообщество: ученики, учителя, администрация, родители школьников. И любые события переживают сообща. Кто-то активно, кто-то пассивно, но задевает всех. Как в семье.

Что же провоцирует напряженность? С одной стороны, внутришкольные события - начало учебного года, перегруженность, строгая дисциплина, экзамены, смена руководства, увольнение значимого педагога, чья-то серьезная болезнь или смерть, скандал, просочившийся в СМИ. С другой - внешние факторы: реформы образования, изменения законодательства, значимые события в стране, стихийные бедствия.

Когда напряжение в школе накапливается, запускается процесс совместного преодоления стресса. В нем четыре этапа.

Группа начинает искать виноватого. Удобной мишенью нередко становится ребенок с проблемным поведением, особенностями здоровья или просто непохожий на других.

Жертву вытесняют на маргинальные позиции агрессивными действиями. И противопоставляют группе.

Создается нарратив, что происходящее - это нормально. Обычно идут в ход стереотипы вроде «Таких детей всегда будут травить», «Сам виноват», «Получит хорошую закалку». Травлю начинают воспринимать как что-то обыденное и даже справедливое - «Этот ребенок всем мешает», «Мы все страдаем от ужасного поведения этого ребенка».

Распространение буллинг-поведения, вовлечение новых людей: других школьников, учителей, родителей, родственников.

Так сообщество снижает общее напряжение, разряжает эмоции, ощущает сплоченность. Но лишь на время.

КАК ЖЕ ИМ НЕ СТЫДНО?

Стоп, события всех как-то задевают, но не все же спасаются буллингом? Да и какой силы должен быть стресс, чтобы запустилась травля? Должны сойтись еще несколько факторов. Например, внутренние установки. Если подросток расценивает буллинг как недопустимое поведение, знает, что это наказуемо, вряд ли станет кого-то травить. При этом буллинг может активно инициироваться и поддерживаться педагогами: когда среди учеников выделяют любимчика или к кому-то из детей придираются, поднимают на смех. Буллинг может быть даже выгоден, ведь таким классом проще управлять.

Исследование Бочавер показало три типа поведения учителей: профилактика, реагирование на явные случаи, игнорирование. И подтвердило: педагоги чаще всего видят и знают, что происходит травля, но вмешиваются редко и не слишком успешно.

А еще есть такая штука, как «отчуждение моральной ответственности». Это когда человек ведет себя вразрез со своими моральными принципами, поддавшись групповому влиянию. Если все считают, что буллинг - нормальная составляющая жизни ребенка, может, это не так уж и плохо? А потом накрывает чувство вины. Не заступился. Не остановил. Делал как все. Я плохой.

Негативные последствия от буллинга человек может ощущать всю жизнь: тревожно-депрессивная симптоматика, психосоматические заболевания, зависимое поведение, сложности в профессии, в близких отношениях. Этому подвержены и жертвы, и агрессоры, и даже свидетели.

Конечно, есть антибуллинговые программы, отмечает Александра Бочавер. Например, «Команда под прикрытием», «Группа поддержки», «Учусь общаться», или проекты «Каждый важен», «Травли.нет», во время которых проводят тренинги для отдельных детей или целого класса. Но программа завершается, и буллинг возвращается. Учителям вечно не хватает времени на мероприятия в соответствии с программой, нет поддержки от руководства и коллег. Да и неожиданные эффекты случаются. К примеру, в работе со свидетелями травли - чтобы дети не боялись заступаться, сообщали взрослым. Бывало, что после такой защиты жертве доставалось еще крепче или сам свидетель-защитник становился новой жертвой.

Александра уверена: нужны программы нового уровня. Чтобы обучали детей и взрослых справляться со стрессом, эмпатии и ориентации на собственное развитие.

КСТАТИ

В буллинге всегда есть три роли - жертва, преследователь и свидетели. Жертва может быть агрессивной/провоцирующей (ведет себя раздражающе, неуместно) и пассивной (терпит происходящее). Так же и с преследователем. Среди свидетелей вообще многообразие: те, кто не вмешивается (аутсайдеры); пытаются помочь жертве (союзники, защитники, герои, выскочки); поддерживают агрессора (последователи, подкрепление, сторонники); не проявляют инициативы в буллинге, но впоследствии присоединяются (помощники, прихвостни, лейтенанты, сержанты, подручные).

ЗВОНОК ЮРИСТУ

«Все начинается со взрослых»

Прошлой зимой много было разговоров о готовящемся новом законе против буллинга в школе. Председатель Комитета Госдумы по молодежной политике Артем Метелев рассказывал, что в школах хотят организовать «службы примирения», педагогов обучать противодействию буллингу, с детьми беседы проводить, фильмы поучительные показывать. К задирам прикреплять психолога-наставника. И полицию привлекут - чтобы ставили детей-агрессоров на учет. А если хулиган не одумается и продолжит травлю - отправят в специальное учебно-воспитательное учреждение. Законопроект все еще не внесен в Думу.

Из свежего по этой теме есть «Памятка для обучающихся, родителей и педагогов по вопросам противодействия травле» от 26 марта с. г. Составитель - ФГБУ «Центр защиты прав и интересов детей». В документе расписаны меры дисциплинарной, административной, уголовной ответственности за травлю. Замечание, выговор, отчисление, штраф (от 3 до 30 тысяч), административный арест, лишение свободы. Все строго, оказывается! А на деле как?

- Увы, по факту ничего не делается. Чтобы до штрафов дело дошло - такого в своей практике не встречала, - рассказала «КП» юрист в сфере образования Елена Крылова. - Сейчас работаю с клиентами - они написали жалобы во все инстанции, но сами забрали документы из школы, так как просто боятся за ребенка. Было немало и таких, кто даже не пытался жаловаться - просто переводят ребенка. Обычно в школах как реагируют на такие сигналы? Вызывают родителей зачинщиков, они и их дети пишут объяснительные. Якобы проводит работу психолог. Хотя на это у них чаще всего просто нет времени. Директора же обычно сразу уходят в отрицание: мол, «это же дети» или «вы не так поняли». Между тем, по моему опыту, буллинг начинается со взрослых. Либо они дают повод, либо неправильными действиями способствуют развитию травли.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

1. Каждый седьмой российский школьник регулярно сталкивается с травлей. По данным международного исследования PISA, это почти вдвое превышает средний показатель включенных в изучение стран (их 38).

2. Целенаправленную агрессию проявляют иногда уже в дошкольном возрасте.

3. Практически все школьники 8 - 10 лет знакомы со средствами буллинга и умеют их применять, но активно применяют 13%, редко - около 40% детей.

4. Пик буллинга - 13 - 14 лет, когда подростки наиболее уязвимы. А обострения - в 5-м или 9-м классе.

5. Мальчики активно участвуют в травле в среднем до 16 лет, девочки прекращают раньше. Мальчикам характерна физическая агрессия, девочкам - вербальная и социальная (сплетни, непристойные высказывания и жесты).