Призыв в армию, непростые отношения с Мордюковой и безумные мысли: самые интересные истории со съемок картин Никиты Михалкова

Киноленты режиссера Никиты Михалкова - всегда событие

Фото: Олег УКЛАДОВ. Перейти в Фотобанк КП

«Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974)

В основе дебютного полнометражного фильма Н.С. была повесть «Красное золото», написанная им совместно с Эдуардом Володарским. Работу над киноверсией пришлось надолго отложить - Михалкова призвали в армию. Но и во время службы он не переставал думать о картине.

Режиссер настоял, чтобы роль Егора Шилова играл Юрий Богатырев, нисколько не похожий на чекиста ни внешне, ни внутренне. И в итоге он сыграл безупречно, хотя пришлось поработать над собой: например, резко похудеть. Сейчас одни пишут, что Богатырев в течение месяца питался одними капустными котлетами, другие - что обезжиренным творогом; в любом случае, он на глазах стал жилистым. Кроме того, он научился верховой езде, отважно бросался в горную реку (откуда его с Константином Райкиным чудом выловили через два с половиной километра - сами из бурного потока актеры выплыть не могли...)

Самой сложной сценой для него стала та, в которой ротмистру Лемке надо было дать в ухо. Скакать и плавать было легко, а вот ударить человека по голове оказалось не по силам. Чуть ли не вся съемочная группа во главе с самим Кайдановским уговаривала Богатырева нанести этот удар, и он с огромным трудом смог себя преодолеть! В общем, очень убедительный получился чекист.

«Раба любви» (1975)

Изначально планировался совсем другой фильм, называвшийся «Нечаянные радости». Ставить его по сценарию Андрея Кончаловского и Фридриха Горенштейна должен был художник и режиссер Рустам Хамдамов. О последующем известно со слов режиссера Сергея Соловьева, хорошо знавшего всех участников процесса. Хамдамов, как утверждал Соловьев, сценарий не дочитал и до середины, а вместо этого придумал свое собственное кино, причем одна из ключевых линий была связана с каким-то ковром. Который «героини пытались не то спасти, не то сплавить, продать его кому-нибудь, но ковер уже был заражен вирусом инфлюэнцы…» Хамдамов говорил: «На самом деле интересна не столько даже история Веры Холодной, сколько история этого ковра, его преображений... Я снимаю просто так. Я сам не знаю, чем все это закончится про ковер…»

Постепенно и кинематографическое начальство перестало понимать, к чему идет дело. От Хамдамова потребовали предъявить пусть другой, пусть про ковер, но сценарий. Он его писать не стал и просто исчез. Тогда Кончаловский позвонил Соловьеву и предложил ему стать режиссером. Увы, Сергей Александрович был занят на «Ста днях после детства». Однако сказал: «Хочешь, я тебе посоветую режиссера, который снимет это потрясающе, блистательно... Никита!»

Вот тут-то все и завертелось по настоящему. Фильм, снятый на деньги, которые не успел потратить на свои фантазии Хамдамов, стал одним из лучших в фильмографии Михалкова, и пользовался большим успехом в том числе в США: одним из его фанатов стал актер Джек Николсон.

«Пять вечеров» (1978)

У Н.С. образовалась пауза между съемками летних и зимних сцен другого фильма, «Нескольких дней из жизни И.И. Обломова». Он не мог понять, что делать: распускать съемочную группу? Но собрать ее обратно будет неимоверно сложно. Держать людей без работы? Но тогда они не будут получать зарплату... В итоге возникла безумная мысль за эти несколько месяцев по-быстрому снять какой-нибудь камерный фильм. Кто-то (вроде бы Олег Табаков) обратил внимание Михалкова на пьесу Александра Володина, которую сам автор считал малоудачной. И за 26 дней «Пять вечеров» были сняты.

Актеров на роли долго не выбирали: некогда. Станиславу Любшину Михалков просто позвонил со словами: «Вы знаете «Пять вечеров»? А вам нравится роль Ильина? Тогда считайте, что вы утверждены, вылетайте на съемки!» Еще легче прошло утверждение Людмилы Гурченко. Михалков только что снялся с нею в «Сибириаде», собирался взять на одну из главных ролей в «Неоконченной пьесе», и она согласилась - но на съемках румынского мюзикла «Мама» получила тяжелейшую травму ноги, которую чуть не ампутировали (в итоге кость собрали буквально по кусочкам). Она очень сокрушалась о потерянной роли у Михалкова. И когда он позвонил ей с предложением сняться в «Пяти вечерах», она выпалила: «Я свободна!», хотя у нее были намечены съемки в другой картине…

«Родня» (1981)

Нонне Мордюковой очень нравился сценарий Виктора Мережко, написанный специально для нее, но с Михалковым отношения сложились непросто. Она потом вспоминала: «Я сразу влюбилась. Не смейтесь: я влюбилась в его фигуру, маленькие, но крепкие кисти рук...» Судя по всему, это не шутка и не фигура речи: «[это] была последняя или предпоследняя в моей жизни искра зарождающейся любви. Как хорошо, что во время [первой же] репетиции она чуть вспыхнула и сразу же погасла! Никита не дал развиться моему чувству. (...) Мне казалось, что если б мы лазали по чужим огородам и нам было бы по четырнадцать лет, то это был бы тот самый редкий случай любви»...

Ну, а сам Михалков описывал работу с Мордюковой как «корриду». Актриса запросто могла счесть, что режиссер ее унижает и со скандалом уйти со съемочной площадки, крича «С этим козлом я больше не знакома!» Так произошло на съемках финальной сцены на вокзале, где Михалков никак не мог добиться от Мордюковой «смятения, связанного с потерей и гибелью». Добился, но потом какое-то время она общалась с ним только через «переводчика» - оператора Павла Лебешева.

Михалков вспоминал: «У нас были с ней разногласия, когда мы еще только приближались к съемкам. Она пришла ко мне в парике, ухоженная. Я начал ее аккуратно подводить к тому, чтобы изменить образ. Мы поехали на Тишинский рынок, где тетки торгуют капустой, стали смотреть, как они выглядят. Почти у всех - шестимесячная завивка мелким барашком. Почти у всех - фиксы. Мордюкова спросила: «Ты что, хочешь, чтобы я была с железными зубами?» - Ну да». - «НИКОГДА!» Чтобы хоть как-то сладить с Мордюковой, пришлось пустить слух, что ее хотят заменить на другую актрису, Римму Маркову: тогда она занервничала и стала более покладистой.