«Хамства люди не простят ни Брежневу, ни Подгорному, ни Солянику…»

После всесоюзного скандала капитан Соляник перестал продвигаться по карьерной лестнице. Фото: Wikimedia Commons

Самый заезженный журналистский штамп «публикация вызвала эффект разорвавшейся бомбы», наверное, будет здесь самым точным. Мало было статей в советской истории, обсуждать которые собирались секретариат ЦК КПСС во главе с генсеком. Именно таким случаем стала публикация в «Комсомолке» статьи Аркадия Сахнина «В рейсе и после». Журналист должен был быть очень смелым человеком, чтобы ее написать. Но еще более смелым должен был быть главный редактор Юрий Воронов, осмелившийся ее поставить. Ведь ее главным героем был легендарный капитан, кавалер всех мыслимых наград, руководитель всего китобойного флота, любимец как местной, так и высшей власти Алексей Соляник.

Царь и Бог

Нет, статей о нем было написано немало - но то все были хвалебные оды. Здесь же впервые газетной строкой его загарпунили, как кита...

Почему же это случилось? Ведь Соляника нельзя было назвать лентяем. Опытный капитан, эффективный менеджер... Да, суров, но где вы видали добрых «морских волков»? По морям он ходил с юности, застал войну, фактически создал отечественный китобойный флот. Не забывал и о корнях - бывало, сам выходил на палубу разделывать китовые туши - невероятно тяжелая физическая работа...

Партия ставила задачу: добывать как можно больше китов. И он добывал. Все чаще забывая, что это не только его заслуга. План гнали любыми средствами. Моряки теряли здоровье. Любая критика начальника влекла увольнение. Постепенно Соляник из положения «Первый после Бога» сам себя перевел в звание «Царь и Бог».

Но народ терпел. Пока не случился поход 1965 года в тропики...

Тот самый номер с расследованием Аркадия Сахнина.

Филиал ада

Китобойная флотилия «Советская Украина», которую непосредственно вел Соляник (являясь одновременно директором и второй - «Славы»), была заточена на работу в Арктике. Но за 4 месяца до выхода капитан решил попытать счастья в тропиках. Не подумав, что на плавучем заводе, где топят китовый жир и мелют костную муку, нужно перекраивать систему вентиляции, ставить дополнительные емкости для питьевой воды, закупать вентиляторы в каюты. От подобных предложений капитан отмахнулся - слишком большие траты. В результате работа на флагмане превратилась в настоящий ад: «Моряки жирзавода завидуют палубе, - писал Сахнин. - Там, наверху, на палубе, легко. Там температура пока не поднималась выше сорока пяти градусов. А внизу, в жирзаводе, - до шестидесяти пяти. На палубе легче. Там газы не застаиваются. И уж если совсем невмоготу человеку, может к борту подбежать, глотнуть свежего воздуха. А тут бежать некуда. И отравленному воздуху деваться некуда. Соляник не побеспокоился поставить специальные установки».

Народ терял сознание от тепловых ударов. Некоторые так надорвали сердце, что их срочно отправили домой попутными судами. На берегу они получили инвалидность.

Но страдали и те, кто работал на воздухе. Из-за дефицита рабочих рук Соляник запретил совсем освободить от труда старого китобоя Авраменко, приказав поставить гипертоника на «легкую работу» - резать печень на палубе. Отпахав на тропическом солнце несколько дней, Авраменко все-таки отправился домой. В гробу...

Круиз для жены

Много подобных страшных историй рассказали Сахнину моряки за полтора месяца. Рассказали и о том, что больше всего страдали не от жары и духоты, а оттого, что их унижали ежедневно. Ведь пока они надрывались, капитан с женой плескались в бассейне у всех на виду.

«Резвились, гоняясь друг за другом, и прыгали в купальный бассейн, сооруженный на аварийном мостике, Светлана и Соляник. Бассейн - сюрприз Светлане - сделан по приказу Соляника и под его руководством ремонтными бригадами в пути. Я видел этот бассейн, выложенный белой метлахской плиткой, с наружным и внутренним трапами, с красиво изогнутыми перилами. Жалкими и ненужными кажутся возле него гидрокомпас и другие приборы управления судном».

Жену Соляник, кстати, оформил на срочно придуманную им же высокооплачиваемую должность. Но не только в ее случае «спутал свою шерсть с государственной». Сын тоже отправился с супругой в рейс. Ее тоже надо было пристроить.

«Чтобы не обидеть своего сына Геннадия, Соляник и его жене положил приличный оклад. Она тоже Светлана, и ее нельзя обижать, потому что она киноактриса. Уже в трех фильмах участвовала. Вернее, она - марсовый матрос. Она очень смеялась, когда ее назначили марсовым матросом и выдали настоящее удостоверение».

Разборки на высшем уровне

У Соляника было немало покровителей. В частности, вся партийная верхушка Украины (флотилии приписаны к Одессе). Они заявили, что факты, изложенные в статье, не подтвердились, там полно ошибок. Ошибку действительно нашли. Температура в жиротопке была не 65 градусов, а 64...

В итоге разборки дошли до самого верха и рассматривались на особом заседании под руководством Брежнева. Соляник надеялся выйти сухим из воды. Но Леонид Ильич был в этот раз строг. Попомнил и страдания людей, и назначение жены, и пресловутый бассейн: «Зачем надо было строить бассейн и не пускать туда людей? Кто вы такой? Лучше было бы сделать наоборот: пусть люди купаются в этом бассейне, а вы стояли и радовались бы со стороны, что людям созданы такие условия. Это хамство, нехороший поступок, тов. Соляник. Люди никому не простят, никому - ни Брежневу, ни Подгорному, ни Солянику… Да, нелегкое решение мы принимаем. Но, взвесив все стороны дела, в целях воспитания секретариат ЦК КПСС решил освободить вас, тов. Соляник, от должности генерального капитан-директора флотилии».

Рикошетом задело и журналистов. Воронова перевели в газету «Правда» ответственным секретарем (явное понижение), а затем - в ГДР собкором. Сахнина отправили на вольные хлеба.

Но и Соляник больше по карьерной лестнице не поднимался. А те, кто брал с него пример, поумерили аппетиты...