Мария Антуанетта никогда не говорила «Если нет хлеба, пусть едят пирожные»!
Мария-Антуанетта родилась в Вене в плохой день - 2 ноября 1755 года.
Мария-Антуанетта родилась в Вене в плохой день - 2 ноября 1755 года. Пока мать рожала ее (в муках), на другом конце Европы, в Лиссабоне, произошло чудовищное землетрясение, которое буквально стерло португальскую столицу с лица земли; пожары и 20-метровые цунами погубили десятки тысяч человек. Родители Марии-Антуанетты (ее тогда звали Марией Антонией Йозефой Иоганной) не увидели в этом предзнаменовании ничего хорошего.
Дурные предзнаменования в ее жизни встречались и потом. В 14 лет она отправилась во Францию, чтобы заключить брак с будущим Людовиком XVI, которого ни разу не видела; их встречу организовали на Рейне, между Германией и Францией, в специальном роскошном павильоне. В нем побывал молодой Гете, и был поражен: «Расписать брачный павильон, где встретятся жених и невеста, сценами бракосочетания Ясона и Медеи – Медеи, которая убьет своих детей и на крыльях ненависти улетит от Ясона! Да кто же это мог?! Ведь это же дурной знак!» Ну, а на народных гуляниях по случаю бракосочетания Людовика и Марии случилось нечто вроде Ходынки: из-за фейерверков начался пожар, люди в панике побежали прочь, их затаптывали - погибло больше 130 человек, а 500 было ранено...
Но историю Медеи Мария-Антуанетта, скорее всего, просто не знала, поскольку училась довольно плохо, все время отвлекаясь на более интересные занятия вроде игр и танцев. А узнав о трагедии на улицах Парижа, поплакала, но в конце концов пришла в себя.
Вообще, она ощущала, что простой народ ее обожает. В письме матери рассказывала о своем въезде в Париж: «Я не в состоянии описать тебе, дорогая мама, те знаки любви и радости, которые (...) выказывались. И прежде чем отправиться в обратный путь, мы приветствовали народ, помахав ему на прощание рукой, что доставило ему большую радость. Как счастливо сложилось, что в нашем положении так легко завоевать дружбу. И все же нет ничего дороже этой дружбы. Я ее очень хорошо почувствовала...» Этот народ ее потом отправит на гильотину, но это будет спустя 23 года - то есть, с точки зрения девочки, спустя целую вечность. А поначалу она и впрямь понравилась парижанам.
Мария-Антуанетта, при всей трагичности финала, вошла в историю как самая легкомысленная королева Франции и величайшая модница в ее истории. Она, в общем-то, никому зла не сделала, но ее знают прежде всего по знаменитому ответу на слова «У ваших крестьян нет хлеба»: «Пусть едят пирожные!» И неважно, что на самом деле она никогда этого не произносила.
О бриошах
Мария-Антуанетта с детьми
Может быть, этот миф стоит развеять сразу: фраза про пирожные (буквально - "Qu'ils mangent de la brioche», «Пусть едят бриоши», то есть сдобные, сладковатые и маслянистые булки) появилась в «Исповеди» Жан-Жака Руссо. Он там приводил исторический анекдот про какую-то принцессу (причем сам, вероятно, этот анекдот выдумал, - хотя, по другой версии, речь там шла о Марии Терезе Испанской, жившей в XVII веке). И писалось это, когда Мария-Антуанетта была совсем девочкой, еще не покидавшей пределы своей родины - Руссо о ней просто не мог слышать. Только в 1843 году, через полвека после гибели королевы, журналист Альфонс Карр приписал эту фразу ей.
Защитники Марии-Антуанетты утверждают, что она о простом народе как раз очень пеклась, приводят фразу из ее письма 1775 года, когда во Франции разразились бунты из-за повышения цен на хлеб: «Видя, как хорошо к нам относятся люди, несмотря на собственные невзгоды, мы как никогда обязаны усердно трудиться ради их счастья. Король, похоже, понимает эту истину». На самом деле Людовик XVI ничего не понимал. Его дневник поразительно похож на дневник Николая II - там описывается, как он охотился, как лечился, как передвигался между дворцами, подсчитывается, сколько он убил оленей и ласточек, столько принял ванн, сколько потратил из своего кармана на вино и селедку... Ни о народе, ни о политике, ни о революции он и не думал. Этот дневник в свое время даже не решились издать - настолько он пустой и скучный. Чаще всего там употребляется слово «Ничего» - про дни, когда не случилось, с точки зрения Людовика, вообще ничего интересного. Даже последняя запись, перед казнью, гласит: «Ничего».
О супруге
Людовик XVI и Мария-Антуанетта
Еще одна параллель между русскими царями и этой историей - то, что будущий Людовик XVI долго не мог стать своей жене мужем в полном смысле слова. Как и Петр III - другой немецкоязычной девушке, будущей Екатерине II. Оба принца страдали от фимоза, сращения крайней плоти. Большой недостаток для тех, чье предназначение - стать отцами наследников престола. Лечение тут одно - грубо говоря, обрезание. Операция весьма болезненная; Петр не мог решиться на нее восемь лет, Людовик - семь (тогда ведь не было нормальных анестетиков).
Но даже не брать это во внимание медицинские аспекты, похоже, Людовик просто не сильно интересовался сексом (уж точно куда меньше, чем охотой). Он был увальнем, - нескладным, закомплексованным, близоруким, некрасивым, неинтересным. Как говорил историк Жорж Ленотр, «у короля, чья судьба оказалась столь значительной и трагической, была душа самого обыкновенного писаря». Мария-Антуанетта (которой на момент заключения брака, напомним, было 14 лет) предпочитала общению с ним веселье и возню с нарядами.
В конце концов Мария-Антуанетта стала матерью четырех детей, но трое очень рано умерли от туберкулеза, и только родившаяся первой Мария Терезия Шарлотта дожила до 73 лет.
О гардеробе
Мария-Антуанетта и сейчас считается чем-то вроде иконы стиля: одежда и украшения увлекали ее сильнее, чем что бы то ни было. Говорили, что в 1781 году на бриллианты она потратила 750 000 ливров (а заработок простого француза составлял в среднем три ливра в день).
Ленотр приводит счета от ее модистки Розы Бертен: «Шляпа из тонкой соломки с лентами синей тафты, одна завязывается под подбородком…» — 48 ливров. «Шляпа из желтой соломки в виде тюрбана, отделанная голубым шелком и окаймленная голубыми перышками, сбоку султан из двух голубых перьев — 72 ливра». Если головные уборы отделаны кружевом, они естественно поднимаются в цене: «Чепчик тонкого батиста, обшитый нитяным кружевом искусной работы, с исподу — косынка очень тонкой кисеи» стоит 280 ливров...».
Эта самая Бертен благодаря королеве сделала феерическую карьеру, поднявшись из грязи в князи: ее стали называть «министром моды». Ленотр: «Созданное не далее как вчера она сегодня объявляет уже устаревшим. Веянье моды она улавливает нюхом и ухватывает его с проворством фокусника. Вот Бомарше публикует критику против газетчика Марена, провансальца по рождению и выговору. «Кес-а-ко, Марен?» — «О чем это нам говорит, Марен?» — эту фразочку из его пасквиля повторяет весь Париж И немедленно Роза Бертен выпускает в свет «кес-а-ко»; без этой шляпы теперь невозможно и показаться; кто не завел ее, роняет свою репутацию и заслуживает презрения. Когда же все обзавелись пресловутой «кес-а-ко», Роза объявляет, что ее больше не носят. Теперь модны пуфы — сооружения, составленные из немыслимого количества всякой всячины: тут и фрукты, и овощи, и цветы, чучела птиц, восковые куколки, куклы с подвижными суставчиками, ветряные мельницы и каскады из проволоки… Причем носить постоянно один и тот же пуф не позволяется; на каждый день положен свой особый. Пуф «а-ля Ифигения» сменяет пуф «а-ля султанша», затем появляются пуфы «а-ля чувство», «а-ля обстоятельство», «а-ля кармелитка», «а-ля оспопрививание», «а-ля сокровище короля»… Любое событие, о котором судачат, идет в дело и служит моделью головного убора. И правит этим карнавалом Роза Бертен. Дамы ее обожают и почитают, как божество...»
Мария-Антуанетта меняла платья по три раза в день, за каждое платила от тысячи до шести тысяч ливров; подсчитано, что в год на наряды уходило по четверть миллиона. Сегодня ее стиль продолжает вдохновлять дизайнеров: Симон Порт Жакмюс в 2023 году устроил посвященный ей показ в Версале, а, скажем, Маноло Бланик, чьи туфли так любила героиня «Секса в большом городе», говорил, что «был одержим Марией-Антуанеттой с тех пор, как себя помнит». (Он делал обувь для замечательного фильма Софии Копполы «Мария-Антуанетта», вышедшего в 2006 году - хотя там все больше запомнили не его туфли, а пару кроссовок Converse, которые зритель внезапно видел в гардеробной королевы, сыгранной Кирстен Данст).
О любви
Шведский дипломат Ханс Аксель фон Ферзен.
Мужчиной, которого она любила по-настоящему, был шведский дипломат Ханс Аксель фон Ферзен. Один его друг писал, что Мария-Антуанетта, «по словам многих очевидцев, была сражена красотой шведского графа (...). Он полностью завладел сердцем королевы. В самом деле, не заметить его было невозможно. Высокий, стройный, прекрасно сложенный, с глубоким и кротким взглядом, он не мог не произвести впечатление на женщину, всегда искавшую ярких впечатлений». Судя по всему, и он ее полюбил - но, понимая, что результатом всего этого может стать только чудовищный скандал, который погубит Марию-Антуанетту, решил записаться в армию и уехать в Америку. А через три года вернулся.
Писали, что он сильно болел, утратил красоту, за эти три года постарел на десять - но «эта перемена растрогала королеву (...) В ближайшем окружении королевы не сомневались, что она уступила страсти Ферзена. Он (...) дышал лишь для нее и весь свой жизненный опыт использовал для того, чтобы как можно меньше ее компрометировать».
Потом он сделает все, чтобы спасти Марию-Антуанетту и Людовика XVI от казни. Но у него ничего не получится. Узнав о гибели возлюбленной, он напишет: «Ее образ, ее страдания, ее смерть и мое чувство к ней — это все, что мне осталось… ничто иное меня более не волнует. О Господи! Почему такая утрата? Как же я корю себя за свои заблуждения относительно нее, теперь я знаю, как сильно я ее любил!»
Он переживет ее на 15 лет, а финал его будет ужасным: в Стокгольме его растерзает толпа, уверенная, что он причастен к убийству наследника шведского престола Карла Августа (на самом деле это были слухи, кронпринц умер от инсульта).
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Скрестил черёмуху с вишней и делал деревьям уколы: великому селекционеру Ивану Мичурину - 170 лет