Как Марк Розовский помирил Олега Табакова и Олега Ефремова, которые очень страдали из-за размолвки друг с другом

Режиссер Марк Розовский

Фото: Лариса КУДРЯВЦЕВА/ЭГ. Перейти в Фотобанк КП

На протяжении почти тридцати лет в Московском Художественном театре с небывалым успехом шел спектакль «Амадей» в постановке режиссера Марка Розовского. По пьесе британского драматурга Питера Шеффера. И все эти годы роль Антонио Сальери играл Олег Табаков. Менялись Моцарты – первым исполнителем этой роли был Владимир Пинчевский, потом Михаил Ефремов, потом Сергей Безруков (как раз с ним сделана телевизионная версия спектакля). Ещё чаще менялись актрисы на роль Констанции (жены Моцарта): Елена Проклова, Елена Майорова, очень обаятельной была Евгения Добровольская и другие… Премьеру сыграли в декабре 1983 года. Последнего «Амадея» - в 2011 году. Все эти годы неизменным был только Олег Табаков.

Накануне его 90-летия (17 августа) «КП» расспросила режиссера Марка Розовского, как проходила работа над этим блистательным спектаклем-долгожителем, и почему обаятельному и жизнелюбивому Табакову он доверил роль коварного итальянского композитора, который согласно популярной версии отравил гениального Моцарта.

- Сделать эту постановку на сцене МХАТ мне предложил Олег Ефремов, который театром руководил. Ну а Олег Табаков, который в то время работал в «Современнике», был моей креатурой. Два великих Олега на тот период были в непростых отношениях, - вспоминает Марк Розовский. - Не то, чтобы в ссоре, но они были обижены друг на друга. Как и многие артисты «Современника», Табаков считал, что Ефремов их предал, уйдя в МХАТ. Это «предательство» долго не могли простить артисты театра-студии. Хотя с точки зрения театрального дела Ефремов поступил правильно, перейдя в Художественный театр. Он был не только режиссером «Современника», но и общественным деятелем, он мыслил глубоко и масштабно, болел душой за весь русский театр. В то время ведущий драматический театра страны МХАТ загибался. Ефремов пришел его укрепить, поднять из руин. Увы, не все это понимали.

1985 год. Сцена из спектакля МХАТ имени А.М.Горького "Амадей" по пьесе Питера Шеффера. Олег Табаков - Сальери, Владимир Пинчевский - Вольфганг Амадей Моцарт. Фото: Василий Егоров/Фотохроника ТАСС

И вот двух Олегов, которые сперва очень дружили, а потом разошлись, я помирил. Хотя и не ставил такой задачи. Когда я предложил Ефремову, чтобы Сальери сыграл Табаков, он округлил глаза и спросил: «А ты с ним договоришься? Я-то не против…». В тот же вечер я поехал к Табакову, оставил ему пьесу Шеффера, сказал, что буду делать спектакль в МХАТе и хочу, чтобы он сыграл Сальери. Табаков хитро прищурил глаза и задал тот же вопрос, что и Ефремова: «А ты с ним уже договорился?». Я слукавил: договорился. Я знал, что оба Олега страдают из-за размолвки, на самом деле они обожали друг друга.

Главный режиссер МХАТ имени А. М. Горького, актер Олег Николаевич Ефремов, 1983 год. Фото: Александр Чумичев/ТАСС

- Почему именно Табаков в роли Сальери? Было достаточно прекрасных мхатовских артистов на эту роль: Смоктуновский, Евстигнеев, Олег Борисов… Это первые, кто пришли мне в голову, были и другие замечательные актеры. Но вы пригласили «чужака» из «Современника»?...

- Во-первых, идею с Табаковым поддержал Олег Ефремов по тем причинам, о которых я уже сказал. Во-вторых, незадолго до этого вышел музыкальный телефильм «Д’Артаньян и три мушкетера», где Табаков сыграл короля Людовика III. Я был автором сценария этого фильма. И обожал Табакова как зритель. Я был уверен, что он будет великолепным Сальери. Его психотип, его возможности и комедийные, и трагические, и трагикомические, способность к импровизации, умение мгновенно переключаться с шутки на серьёз, его актерская глубина и игровая природа – всё это создавало уникальный сплав, который мне был нужен. Табаков – один из лучших учеников гениального артиста и ученика Станиславского Василия Топоркова.

- К началу репетиций, а это был 1983 год, Олег Павлович был уже очень известным артистом, звездой, народным любимцем. Как он работал с режиссером?

- Более удобного для режиссера артиста, я в своей жизни не встречал. На первой же встрече он спросил меня: «Маркулино (так шутливо он называл меня), чего ты хочешь?». Я ему рассказал режиссерские задачи. Он был идеальным исполнителем. С ним не было проблем. Борьба была с молодыми артистами МХАТа, которые менялись как перчатки. И были склонны к выпивке. В то время гуляла такая присказка: «пьют как в МХАТе». Если артисты накануне играли спектакль и после спектакля собирались в гримерке, значит, на утреннюю репетицию они приходили под шафе. Чего никогда не было с Табаковым. Он профессионал высшего класса, слушал режиссера, работал в рамках той композиции, которую я ему предлагал. Часто импровизации рождались на репетициях. Императора Иосифа II играл замечательный мхатовский артист Владлен Давыдов. У них с Табаковым были идеальные отношения. Старая актерская школа. Проблемы были только с молодежью, с которой приходилось работать на преодоление. Но и они подключились, когда увидели, что спектакль получился. В целом мы довольно быстро эту постановку сделали.

Первым Моцартом был Володя Пинчевский, прелестный молодой артист, он тогда заканчивал Школу-студию МХАТ. Его порекомендовал Олег Ефремов, сказал мне: «Присмотрись к нему, у него «лампочка» есть, он зажигается». В том смысле, что на сцене он живой, азартный. В идеале на роль Моцарта мне нужен был молодой Табаков. Только юный Табаков мог быть на равных со зрелым Табаковым, который играл Сальери. Но Пинчевский был хорош, он талантливый парень, эта роль принесла ему феноменальный успех. Правда на первых же гастролях МХТ Чехова в Европе, он решил не возвращаться в Россию. Кажется, обосновался в Дании. После него Моцарта играл Миша Ефремов – тоже замечательно, со своим лукавым взглядом, обаянием. Но с Мишей возникли другие проблемы, не будут уточнять какие. Он тоже сошел с дистанции. Тогда Табаков посоветовал на роль Моцарта своего ученика Сережу Безруков. Он сказал: «Ты посмотришь Серёжку и влюбишься в него». Серёжа действительно очень техничный, профессиональный артист даже в те юные годы. Он легко ввелся в рисунок Пинчевского. Работал как машина. Всё с лёту ловил…

Неслучайно, спектакль шел с успехом почти 30 лет, пока Табаков сам не снял его с репертуара, сказал, что уже стар для Сальери. Но он же мне говорил, что это его лучшая роль на сцене.

Это действительно его самая яркая роль. Он играл Сальери по-моцартиански. С одной стороны, страшный, завистливый, внутренне озлобленный человек, но, с другой, очень обаятельный внешне. Это обаяние Табакова было направлено в зрительный зал. «Амадей» зажигал всех: и на сцене, и в зале.

Для того времени в спектакле было много уникального, свежего, необычного. 1983 год. В СССР - тотальный дефицит всего. Дефицит, как говорил Аркадий Райкин, - великий двигатель «общественных специфических отношений». То, что нельзя было купить в магазине, доставали всеми доступными способами. Для «Амадея» нужно было пошить костюмы «в эпохе» - для придворных австрийского императора Иосифа II. Где взять атлас и парчу? В магазинах не купишь, из-за границы везти дорого. Роскошные ткани случайно обнаружили в кладовых МХАТ.

- Буквально открыли сундуки Станиславского, припасенные им для каких-то нужд, - вспоминает Марк Розовский. - Художник Алла Коженкова сделала из роскошной старинной парчи костюмы для спектакля...

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Балладу Киркорова «Немного жаль» превратили в рок-боевик в стиле Linkin Park