Людмила Гурченко: «На съемках фильма «Мама» на меня упал Олег Попов. И вместо ноги у меня стало 19 осколков»
Людмила Гурченко родилась, чтобы стать огромной звездой
Фото: GLOBAL LOOK PRESS.
Некоторые рождаются, чтобы стать врачами, летчиками или химиками. Людмила Гурченко родилась, чтобы стать огромной звездой. В каждом втором интервью она вспоминала мучительный период 60-х, когда ее никто нигде не снимал. На самом деле снимали, только роли были не те: она не могла в них себя проявить, она не сияла.
В 70-е и 80-е она сумела все наверстать, став одной из главных актрис советского кино. Одинаково великолепная и в драмах типа «20 дней без войны», «Дневника директора школы» или «Пяти вечеров», и в комедиях типа «Идеального мужа» или «Любви и голубей», и в детских мюзиклах вроде «Мамы», Гурченко сумела реализоваться на экране так, как мало у кого получалось. И всегда хотела большего, не могла остановиться - и глупо ее за это корить.
Гурченко-1: «Вертись, как черт на блюде!»
Она рассказывала, что даже именем своим была обязана кино. Пока мать лежала в роддоме, готовясь произвести ее на свет, отец «на нервной почве» побежал в кино и увидел там боевик «Акулы Нью-Йорка», который его потряс. Героев звали Алан и Люси, и отец потом передал матери записку с предложением назвать ребенка Аланом (если будет сын) или Люси (если будет дочка). В итоге родилась девочка, и ее назвали Людмилой, чтобы можно было сокращать до Люси.
Кадр из фильма «Карнавальная ночь»
Это, положим, легенда: американский фильм «Скорость», названный у нас «Акулы Нью-Йорка», шел в советском прокате за восемь лет до ее рождения, и персонажа по имени Алан там нет (Люси есть). Но Людмила Марковна от этого мифа не отступала.
Так или иначе, еще в детстве она обожала петь («еще не научившись говорить»), читать гостям стихотворения, выступать на детских праздниках... Девушкой, после школы, отправилась из родного Харькова в Москву - поступать на актрису. И только там осознала, какой является провинциалкой. «Появилась в коридорах института с аккордеоном, в ярко-зеленом платье из китайского шелка. Красный бант – на груди. Красный бант – на поясе. Завитые мелкими колечками волосы. А на ногах – единственные в мире красные туфли в стиле мушкетеров времен кардинала Ришелье: мыс «бульдогом» и весь в дырочках; огромные банты, тоже в дырочках, свисали с обеих сторон до земли. А на толстых каблуках (специально под кожу вкладывались орнаменты из толстого жгута) сидели оригинальные елочки. Эти туфли заказывал мне сам папа. А если заказывал сам папа, то можно быть уверенным, что он для любимой дочурки не пожалел ни денег, ни фантазии...»
На экзамене выступала в соответствии с заветом того же любимого папы: «Хай усе будут як люди, а ты вертись, як черт на блюди». Сергей Герасимов и его жена Тамара Макарова не могли скрыть улыбок, глядя на смешную девчонку с невозможным харьковским акцентом и слушая ее самоуверенные заявления («Работать в кино? Та шо ш там работать! Та рази ж это работа? Буду актрисой, вот!») Но, к счастью, ее приняли.
Кадр из фильма «Сибириада»
Она и не подозревала, сколько ее всего ждет впереди: нужно было отшлифовать свой вкус, найти стиль, прочитать множество книжек (она осознала, какой необразованной является на фоне того же Герасимова, каким бессистемным и хаотическим было ее образование - «всю жизнь я чувствовала недостаток знаний...») Ну, и, конечно, нужно было избавиться от говора. Сотни раз повторяя «На мели мы лениво налима ловили, для меня мы ловили линя. О любви не меня ли вы мило молили и в туманы лимана манили меня!»
Людмила Марковна вспоминала: «Я всегда отпугивала людей, когда повзрослела. Те, кто чаще со мной встречался и узнавал получше, почти всегда впоследствии становились моими друзьями, товарищами, подругами. Ну а те, кто видел всего один раз, – отворачивались». Вот так отвернулся от нее и Эльдар Рязанов, когда проводил пробы к «Карнавальной ночи»: много лет спустя он вспоминал, что Гурченко показалась ему «какой-то обезьянкой». Проба была сделана по-быстрому, костюм подобрали неудачный, оператор снял ее отвратительно... Лишь каким-то чудом она после этого попалась на глаза Ивану Пырьеву, главному человеку на «Мосфильме» и фактическому продюсеру «Карнавальной ночи»: он увидел ее в коридоре, остановил, всмотрелся, поговорил и приказал Рязанову сделать пробу с другим оператором. А потом утвердил Гурченко на роль Леночки Крыловой.
Кадр из фильма «Любимая женщина механика Гаврилова»
Это был огромный успех - единственный ее огромный успех на много лет вперед. «Девушка с гитарой», снятая по следам «Карнавальной ночи», сильно уступала ей по всем статьям, рязановский «Человек ниоткуда» быстро сняли с проката (да и роль там была очень так себе), в «Гусарскую балладу» Рязанов ее не взял (опять проба оказалась неудачной, на этот раз из-за того, что она переживала проблемы в личной жизни. Да к тому же она была слишком хрупкой и женственной, - корнет Азаров у нее выходил неправдоподобным). А те фильмы, куда ее брали - «Гулящая», «Роман и Франческа», «Укротители велосипедов», «Дорога на Рюбецаль» - не становились большими событиями. Еще ей попортил крови фельетон Ильи Шатуновского «Чечетка налево», где Гурченко обвинялась в том, что халтурит на «левых» концертах: очень многие начали смотреть на актрису косо.
Гурченко-2: «Я в роли директора? Это анекдот армянского радио!»
В интервью киноведу Алексею Васильеву Людмила Марковна говорила, что период с конца 50-х до начала 70-х - «15 лет выживания». Она выступала в Театре киноактера, но если мюзикл «Целуй меня, Кэт!» пришелся ей впору, то роль в «Дурочке» по Лопе де Вега много счастья не принесла, а Матильда де ла Моль в «Красном и черном» стала откровенной неудачей. «Я находила утешение в музыке, в полемике с теми, кто работал на экране, много читала... Когда в 1973-м Трегубович взял меня в «Старые стены», все, что я испытала и узнала за эти годы, ушло в роль. Теперь я думаю, может, этот страшный период и нужен был. Думаю, что «Стены» – моя лучшая роль. А за ней потянулась новая жизнь и роли, роли, роли».
«Старые стены» - черно-белая драма, где Гурченко сыграла директора подмосковной текстильной фабрики. Когда она прочла сценарий, сказала Виктору Трегубовичу: «Вы простите меня великодушно, товарищ режиссер, но я это играть не могу. Для всех это будет прекрасным поводом посмеяться. Представьте себе: моя фамилия тире директор. Представили. И можно получить приз «армянского радио» за самый короткий анекдот». Но Трегубович только рассмеялся. Гурченко упорно не понимала, что ей делать с героиней, которая идет по коридору и говорит: «Ты думаешь, это мне пришло в голову считать выполнение плана по фактически реализованной продукции?» Ей казалось, что она – «красивый стопроцентный нуль». И худсовету казалось, что она не справится, но Трегубович настоял на своем.
Кадр из фильма «Любовь и голуби»
Она справилась, и у нее начался ренессанс. Ей теперь спокойно доверяли драматические роли наряду с легкомысленными (в «Соломенной шляпке» или «Небесных ласточках»). Правда, в 1977-м, на съемках «Мамы», случилось то, что она не могла забыть до конца жизни. «Мы снимали сцену на катке. В перерыве Олег Попов валял дурака и раскрутил меня в танце. Я упала на коньки, сверху – 90 килограмм Попова, вместо ноги – 19 осколков. В больнице я услышала слово «ампутация». Я лежала и ждала, что со мной будет. Собиралась узнавать телефон, царствие ему небесное, Зямы Гердта: как он там работает, в театре кукол? Может, с протезом я там смогу работать? Тогда еще кости по кусочкам только начинали собирать – 1976 год, 14 июня. И все-таки. Десять дней операционная была закрыта на дезинфекцию, на одиннадцатый туда ввезли каталку с моим телом и собрали ногу металлическими шурупами. Я приехала обратно на съемки. В гипсе. На костылях. Сделали специальную площадку, чтоб мне удобно было стоять. Вокруг поставили детей, чтоб ноги не было в кадре. Я запела, а вся группа плакала. Незабываемое зрелище. Я улыбалась только в кадре, за кадром плакала от боли».
Из-за «Мамы», где Гурченко изображала маму-Козу, она не снялась в «Неоконченной пьесе для механического пианино». Никита Михалков (специально для нее написавший роль генеральши Войницевой, которую в итоге сыграла Антонина Шуранова) обиделся, но не сильно: потом дал роль в «Пяти вечерах». А она много лет спустя вспоминала: «В кино, пожалуй, тоньше всех меня понял режиссер Никита Сергеевич Михалков. Он незаметно раздвинул пестрый эклектичный внешний занавес и стал общаться с тем человеком, что сидел у меня внутри. Тот человек обрадовался, что наконец-то им заинтересовались, взял да и с удовольствием подчинился. И стало так спокойно – нигде ничто не бунтовало». Правда, Михалков с тех пор еще долго называл ее Козой.
Кадр из фильма «Вокзал для двоих»
Гурченко-3: Пластика без анестезии
Последний этап в ее жизни - это отчаянная битва за молодость и красоту (как назло, он совпал с 90-ми, когда эту молодость и красоту на экране и демонстрировать было особо некому - все помнят, в каком состоянии находился отечественный кинематограф). Говорят, впервые Гурченко улучшила себе нос еще в 70-е, а потом проснулся аппетит к пластическим операциям. Она была не очень здоровым человеком, некоторые хирурги не хотели с ней работать из-за медицинских противопоказаний, но она настаивала. Считается, что Людмила Марковна перенесла около 20 вмешательств, от сравнительно скромных (ботокс) до серьезных (подтяжка лица). Ее не останавливало отсутствие анестезии в тех случаях, когда наркоз было делать по тем или иным причинам нельзя. Ее не останавливали осложнения (а они случались). Внешность менялась довольно сильно, но для Гурченко это тоже не было проблемой. Вряд ли можно завидовать ее сумасшедшему упорству...
И гуманнее будет обойти молчанием последние ее проекты, такие как «Пестрые сумерки» (кстати, режиссерский дебют с самой собой в главной роли) или телевизионный бенефис «Марковна. Перезагрузка». Но запомнится она, конечно, не благодаря им, а благодаря целой россыпи других прекрасных ролей.
ЛУЧШИЕ ФИЛЬМЫ
«Карнавальная ночь» (1956)
«Корона Российской империи, или Снова неуловимые» (1971)
«Соломенная шляпка» (1974)
«Двадцать дней без войны» (1976)
«Небесные ласточки« (1976)
«Сибириада» (1978)
«Пять вечеров» (1978)
«Любимая женщина механика Гаврилова» (1981)
«Вокзал для двоих» (1982)
«Полеты во сне и наяву» (1982)
«Любовь и голуби» (1984)