Сталин спросил про «Студентов»: «А книга хорошая?»
Юрий Трифонов был не только писателем, но и ярым болельщиком. Фото: Юрий ИВАНОВ/РИА Новости
«Никого из этих мальчиков нет теперь на белом свете», - с первых строк «Дома на набережной» Юрий Трифонов расставил акценты. Он рассказывает о чем-то далеком, о чем-то, что уже стало сказкой, пусть и страшной. И именно поэтому с прошлым можно ужиться.
Как он ужился с потерей родителей в 13 лет. Отца расстреляли как врага народа, маму отправили в лагерь, она вернется только через много лет. Мальчик Юра остался с бабушкой, пережил эвакуацию, потом в Москве работал на заводе, учился на писателя. И научился очень быстро. Уже в 1951 году, в 26 лет, он стал лауреатом Сталинской премии по литературе за повесть «Студенты».
Писатель вспоминал: «Рассказывали, что на заседании Комитета по премиям, когда обсуждалась моя кандидатура, кто-то сказал: «Он сын врага народа». Была минута ужаса. Сталин присутствовал, и это было сказано для его ушей. Но он спросил: «А книга хорошая?» В самом вопросе уже содержался намек на ответ, и писатель Константин Федин нашел мужество сказать: «Хорошая». Повесть была выдвинута на вторую премию, ей дали третью. Может быть, Сталин вспомнил отца, которого хорошо знал еще по Юго-Восточному фронту. Или вспомнил дядю Евгения, которого тоже знал и недолюбливал с царицынских времен? Это была любимая игра: дети целуют руки, обагренные кровью их отцов».
Юрий Валентинович писал много и сильно. Но главным его успехом стала повесть «Дом на набережной». О том, как в минуту менялась жизнь семей, которые, как и он с родителями, жили в самом, пожалуй, престижном доме Советского Союза. О растерянности. О том, как сложно в детстве понять и принять на глазах превращающуюся в руины жизнь. И о том, что взрослым ничуть не легче…
Юрий Трифонов как матерый автор, член Союза писателей, должен был бы сохранять фундаментальность, «надувать щеки», как бы сейчас сказали. Но его рано расколовшееся детство оставалось в нем, наводя тень на солидный образ. Он искренне любил спорт. И много писал о нем, выводя под вымышленными фамилиями настоящих звезд футбола и хоккея. А еще охотно соглашался писать репортажи для спортивных изданий. На Олимпиаде-1964 в Инсбруке, например, он вывел образ «фанатика» - туповатого западного болельщика, который, конечно, ни в какое сравнение не шел с нашими умными «любителями спорта». Сейчас репортажи писателя кажутся чересчур наивными, но, похоже, в 1960-е люди еще искреннее верили, что спорт не просто развлечение.
Он и сам болел отчаянно, чем обескураживал окружающих. Ну как серьезный человек может думать о такой ерунде?
А он думал, находил в спорте что-то загадочное, что-то очень важное. Рассуждал, например, о том, что было бы, если бы его «Спартак» всегда побеждал, о чем он мечтал.
«Ну а что было бы, если бы мое страстное желание исполнилось? Была бы невозможная скучища! Меня бы перестало томить ожидание, потому что я знал бы наверняка: «Спартак» выиграет. И я перестал бы ходить на футбол. Ожидание неизвестного, раскрытие тайны - вот в чем прелесть игры».
Юрий Валентинович умер в 1981 году от тромба. Ему было всего 55 лет. Если вам хочется что-то узнать о том времени, откройте его рассказы. Там живут умные, честные, искренние люди, любящие свое дело. Впрочем, «никого из этих мальчиков нет теперь на белом свете».
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Балладу Киркорова «Немного жаль» превратили в рок-боевик в стиле Linkin Park