Голливудский режиссер Марек Пробош: «Кино Тарковского — уникальное, почти как икона, которую нужно созерцать»

Голливудский режиссер Марек Пробош

Фото: Личный архив.

Марек Пробош, голливудский актер и режиссер, известен российскому зрителю по фильмам «Хелтер Скелтер» и «Смерть ротмистра Пилецкого», а также по ролям в «Воображаемой реальности» и сериале «Скорпион». Он прилетел в Москву на XXIII Международный театральный фестиваль «Золотой витязь», в знак дружбы и во имя искусства. Марек - член жюри, а еще 23 ноября он представит свой моноспектакль. Мы узнали у дорогого гостя о том, что общего у него с Есениным, о любви к Тарковскому, про деда-узника концлагеря, и о том, как его жена помогла спортсмену победить на Олимпиаде.

«Много стресса»

— Марек, долго летели в Россию из США?

— Два дня. Из Лос-Анджелеса в Стамбул и из Стамбула в Москву.

— Сделать визу было непросто?

— Много, как в фильмах Хичкока, стресса. Меня пригласило Министерство культуры, но в Лос-Анджелесе нет российского посольства. Оно в Вашингтоне, в округе Колумбия. Кроме того, я делал экспресс-визу, и за нее надо было дополнительно заплатить. В итоге я получил ее в четверг днем, а улетал в пятницу днем и до последнего не знал, дадут ли визу вовремя.

— Какой спектакль привезли на «Золотой витязь»?

— Я сыграю трех исторических персонажей: двух гениальных поэтов-романтиков Юлиуша Словацкого и Циприана Норвида, а также католического священника Ежи Попелушко. Представление в трех актах, каждый посвящен одному герою. Российская премьера состоится 23 ноября в «Современнике». Вместо двух музыкантов у нас будет один — русская пианистка и скрипачка, она и сыграет на двух инструментах. Персонажи бесстрашны и через свое искусство учат нас не бояться. По словам Андрея Тарковского, искусство должно быть формой молитвы. Эти трое превратили поэзию в молитвы и заплатили за это высокую цену: священника жестоко убили, Норвид умер в нищете и его похоронили в общей могиле в Париже, Словацкого изгнали. Я вижу их, как трех разных ангелов, в некотором роде «Троицу», напоминающую икону Андрея Рублева. И я, как художник, хочу поделиться своей «молитвой» с российской публикой, вдохновить ее и убедить в том, что страх — самый большой враг человеческого сознания.

Искусство созерцания

— Вы цитируете Андрея Тарковского, значит, хорошо знакомы с его творчеством?

— Я — большой его поклонник. Он — невероятный кинорежиссер и мыслитель, я видел все его фильмы, читал все книги. Кино Тарковского, в отличие от мира, в котором мы живем, — уникальное, почти как икона, которую нужно созерцать. Сегодня все торопятся. Нет времени, как в музее, переходить от одной картины к другой. И то, что Андрей попытался передать, было искусством созерцания, медитации, искусством, которое призвано вызывать глубокие чувства. Когда кого-то спрашивают, откуда он родом, он называет место, но этот ответ поверхностный. Можно ответить: «С небес», – потому что мы здесь и сейчас, но в мгновение ока исчезнем. Когда вы думаете глубже, понимаете, что вы — результат тысяч и тысяч лет и усилий других людей, и это полное чудо, что вы здесь. Если я дам вам телескоп и спрошу, сколько звезд вы видите на небе, вы скажете: «Миллионы». Я хочу, чтобы люди видели на сцене или на экране миллионы звезд, а не одну или сотню, или тысячу. И я думаю, что великие мастера живописи, музыки, кино, театра — это телескопы, через которые мы можем видеть много-много галактик.

— Как вы познакомились с Николаем Бурляевым?

— Впервые увидел его в фильмах Тарковского «Иваново детство» и «Андрей Рублев». Затем познакомился в жизни, через мою переводчицу с польского Наталью….. Она увидела меня в фильм «Фердидурка» Ежи Сколимовского на Польском кинофестивале. Я играл там одну из главных ролей. После показа была вечеринка, и я услышал, как Наталья зовет меня: «Золотая голова, иди сюда!». А я тогда был блондином. Наталья сказала, что я напоминаю ей Сергея Есенина, и от меня исходит свет. Она пояснила, почему назвала меня «Золотой головой»: так выглядят купола храмов в России. Наталья рассказала о фестивале «Золотой витязь», президентом которого является Николай Бурляев, и решила, что нам стоит познакомиться. Я прилетел в Москву, и мы сразу сошлись на художественном уровне. Это была мгновенная симпатия. С тех пор Николай Бурляев приглашает меня быть членом жюри, но на театральном фестивале я в этом качестве первый раз. Это интересный опыт, но немного утомительно, потому что каждый день надо смотреть спектакли.

«Было трудно остановить слезы»

— Вы играли польского героя Второй мировой войны Витольда Пилецкого в фильме «Смерть ротмистра Пилецкого». Там много эмоционально сложных сцен. Какая далась тяжелее других?

— Та, где жена Пилецкого приходит к нему в тюрьму, зная, что его приговорили к смертной казни и они видятся в последний раз. У меня, как и у моего героя, жена и двое детей. Режиссер хотел, чтобы я играл эту сцену сдержанно, потому что жена должна запомнить Пилецкого не сломленным, и этот образ сильного мужчины дал ей силы жить и растить детей. Но мне было трудно остановить слезы, и пришлось сделать около шести дублей, пока я не перестал плакать. Мне было столько же лет, сколько Пилецкому, когда он умирал, а у актрисы, игравшей его жену, фамилия Мускала, как и девичья фамилия моей супруги, хотя между ними нет родственной связи.

— Верите в переселение душ?

— Я верю в то, что тело умирает, но душа продолжает жить. Эта энергия может быть передана другому телу, дереву или же ждать еще миллион лет, пока не будет готова к другой реинкарнации. Душа подобна нашей Земле — крошечной галактике в бескрайнем космосе.

— Не могу не затронуть тему концлагерей. Ваш дедушка умер в Дахау. Как этот факт повлиял на вашу работу над ролью?

— Он имел огромное влияние, причем на глубинном уровне сознания. Когда я готовился к роли, я вдруг начал чувствовать вещи, которые возникли из глубин эмоциональной памяти, которую я несу через отца. Он потерял своего отца, моего деда, когда ему было 10 лет. Рассказы отца об этом глубоко врезались в мою память. И, когда я играл Пилецкого, я вдруг стал дедушкой, оказался, на подсознательном уровне, в ситуации, в которой был он. Мы все — «чертежи» нашего прошлого, несем в себе эмоциональные паттерны и истории нашей семьи. Это в нас заложено, вне зависимости от того, осознаем мы это или нет. Я чувствую сильную эмоциональную связь с дедушкой. Недавно в Лос-Анджелесе я встретился с высокопоставленным врачом, главой медицинского отделения Калифорнийского университета. Он поздравил меня с рождением внука (ему 5 месяцев) и сказал, что внуки берут 25% ДНК от дедушек и бабушек, то есть больше, чем от родителей. И тогда я ответил: «Вот это да! Значит, во мне 25% моего деда, который был убит в Дахау».

«Станьте Моцартом!»

— В фильме «Helter Skelter» вы играли Романа Полански. Встречались с ним?

— Да, я учился в той же Польской киношколе в Лодзи, что и он. Роман Полански хотел быть актером и трижды пытался сдать экзамены, но его не приняли из-за слишком низкого роста. И кто-то ему сказал: «Попробуй стать кинорежиссером». И он поступил в ту же школу, но на кинорежиссера. Полански был легендой. Он первым поставил «Амадеуса» в театре. Милош Форман позже снял одноименный фильм. Полански приехал из Парижа в Варшаву, чтобы поставить этот спектакль, и сам играл Моцарта. И в этот период решил посетить школу в Лодзи, где учился я. Режиссеры снимали документальный фильм об этом его визите и попросили меня: «Не могли бы вы стать Моцартом, одеться, как он, в костюм эпохи. Вы будете приветствовать Романа, когда он придет в школу». Так и сделали.

Позже я посмотрел его «Амадеуса» в Варшаве. Это было отличное шоу, и он великолепен в роли Моцарта. Кстати, Милош Форман вдохновлялся спектаклем Полански, когда снимал свой фильм. Тем более, что действие происходит в Праге, а Форман — чех. Когда я приехал в Лос-Анджелес, я уже знал о трагической гибели жены Романа Полански, Шэрон Тейт, которая была убита на девятом месяце беременности. Когда мой менеджер сообщил о том, что снимается фильм о Полански и я буду пробоваться на эту роль, я был очень взволнован. И, когда уезжал со студии Warner Brothers домой, сел в машину, позвонил мой менеджер. Он сказал, что с ним связалась директор по кастингу, которая много работала с Клинтом Иствудом, не раз получала «Оскар» за актеров, которых отобрала, и сказала, что я был гениален, я — идеальный Роман Полански, и что она хочет, чтобы я повторил пробы для режиссера и продюсера.

- Вы настолько вжились в образ?

- Персонаж — живой человек, поэтому я знал, что играть не могу, я должен был стать им. И все на съемочной площадке называли меня Романом. И я был Романом. Исполнительным продюсером был Винсент Буглиози — прокурор по делу Чарли Мэнсона и его «семьи» (банды, убившей Шэрон Тейт). Он написал книгу «Helter Skelter», по которой и снят фильм. Действие в фильме происходит после убийства жены Полански. Однажды на съемочную площадку пришли полицейские и стали показывать режиссеру фотографии с места преступления, чтобы он мог воссоздать эти моменты в фильме. И режиссер подошел к моему трейлеру, постучал в дверь и предложил посмотреть снимки, но предупредил, что они очень жестокие. Я согласился, и до сих пор жалею об этом. Фотографий было слишком много, и увиденное преследовало меня и после съемок. Полгода я просыпался по ночам с криками, жена обнимала меня и пыталась успокоить. Я получил фантастические отзывы о роли. «New York Times», «Hollywood Reporter» и «Variety» восторгались моей игрой. И режиссер, когда был специальный показ на Disney Studio в Лос-Анджелесе, только для съемочной группы и VIP-персон, отвел меня в сторону и сказал: «Я показал сцену пресс-конференции Полански студентам режиссерского факультета Университета Южной Калифорнии, и они спросили: «Сколько вам пришлось заплатить за документальные кадры с Романом?». Это был высший комплимент.

«Папа, моя жизнь в руинах»

— Чем занимаются ваши жена и дети?

— Мне очень повезло, потому что у меня есть семья и она — счастливая, что не так-то просто и в моей профессии, и в Голливуде. Мы с женой вместе уже 36 лет, и у нас прекрасные дети. Сыну Винесенту 25 лет, он — очень красивый, на голову выше меня. Порой мы едем с женой по Лос-Анджелесу, поднимаем глаза, а там наш сын на больших рекламных щитах. Он и в автобусах по всей Америке. Он не стремится к карьере модели, но агентства заключили с ним контракты. С 15 лет он был успешным футболистом, играл за сборные Польши и США, а потом три года профессионально — в Бразилии. Он мечтал быть в команде «Манчестер Юнайтед». И ему пообещали, что он туда попадет, если сначала попробует силы в шотландском «Глазго Рейнджерс». Он так и сделал, но получил серьезную травму ноги. Он позвонил мне из больницы в Глазго: «Папа, моя жизнь в руинах. 12 лет я пытался быть лучшим футболистом в мире, но врачи говорят, что я больше не смогу этого делать. Мышца будет заживать год и нет гарантии, что с ногой станет все в порядке». И я сказал: «Оставь все». Он был очень расстроен, но завершил карьеру, вернулся и стал успешным тренером. Его команда — одна из лучших в Америке. А два года назад Винсент открыл собственную футбольную академию в Лос-Анджелесе. Вместе с партнером из Англии. У них уже более 100 игроков.

— Дочь тоже состоялась?

— Да, Валентина училась в Беркли, изучала экологию и после два года работала в экологической юридической фирме в Лос-Анджелесе. Сейчас она в ландшафтном бизнесе родителей жены моего сына. Но настоящая страсть Валентины — аюрведа. Она — преподаватель йоги и мечтает создать оздоровительный центр. Моя жена, кстати, тоже преподаватель йоги и мастер Рейки. Когда была Олимпиада в Париже, она помогла гимнасту, который сломал локоть. Врачи ничего не могли сделать, а Полу надо было быстрее собраться с силами. И жена исцелила его на расстоянии, так как он был в Мичигане, а она - в Лос-Анджелесе. И Пол получил бронзовую медаль на Олимпийских играх, прислал жене фото с наградой и написал, что без неё не смог бы добиться такого успеха. Это чудо, квантовая физика.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Надежда Бабкина - про французское белье, кто в доме главный и концерты в зоне СВО