Нонна Мордюкова: Нет такого плеча, на котором я могла бы выплакаться
25 ноября исполняется 100 лет со дня рождения Нонны Мордюковой
Фото: GLOBAL LOOK PRESS.
25 ноября исполняется 100 лет со дня рождения народной артистки СССР Нонны Мордюковой. Когда мы познакомились с великой актрисой, и представить не могли, что на долгих 15 лет она впустит нас в свой дом. Это было в 1994 году, когда кинематограф загибался, актрисе не было работы, настигли болезни и проблемы.
Журналистов она не любила.
К нашему цеху у Нонны Викторовны был свой счет. «Шныряют по кухне, норовят в каждую кастрюльку заглянуть: что едим, как спим», - жаловалась она нам, считая близкими людьми.
Нас почему-то приняла (а мы жили с ней по соседству - в Крылатском), после первой беседы сказала: «Приходите запросто, почаевничаем».
(Любу Мордюкова окрестила «Кумой», а Александра - «просто Сашкой». Кстати, редакция выписывала ей нашу газету, которую она очень любила и называла ласково - «Комсомолочкой». - Ред.)
Нонна Викторовна Мордюкова у себя дома в Крылатском обычно принимала журналистов «Комсомолки» на кухне. Она была великолепной рассказчицей. 2004 г.
Фото: Анатолий ЖДАНОВ. Перейти в Фотобанк КП
Диктофон и Аксинья
Нонну Мордюкову все считали сильной женщиной. Уж очень она была яркая, размашистая, бескомпромиссная. Могла оглоушить и крепкой рукой, и крепким словом.
Но она не родилась сильной. Однажды мы видели ее даже не плачущей – рыдающей.
Дело в том, что последние годы она болела, жила затворницей.
Как-то призналась:
- Столько мыслей в голове, а писать не могу – не вижу.
И мы купили ей диктофон: на него можно наговаривать все, что хочешь. Нонна Викторовна с удовольствием отдалась новому увлечению. И вдруг пытается включить приборчик, а он – застыл…
- Это что же, все мои труды пропали? – отчаялась она. Показалось поначалу – не стоил повод таких слез.
Потом поняли – для нее это было равносильно потере серьезного шанса открыть душу, донести до людей сокровенные мысли.
Ну, как параллель – с ролью Аксиньи в «Тихом Доне», о которой она так мечтала и которую не дал ей сыграть режиссер Сергей Герасимов. Конечно, Элина Быстрицкая была великолепной находкой режиссера: красива невероятно и так же ярко одарена. Но ведь Нонна – настоящая казачка, мощнейшего таланта актриса – не случайно ведь именно ее Британская энциклопедия включила в число двадцати величайших актеров ХХ века. И причина была обидная – в свое время отвергла юная Нонна ухаживания знаменитого режиссера.
Мама сказала, что он «старый и лысый». «А Нонка если талантливая – сама пробьется».
А он был готов оставить жену и жениться на начинающей актрисе. Потом-то оказалось, что все-таки появились у нее образы русских женщин сильнейшие, мощные, и как-то сгладили горечь потери.
Вот и теперь – вроде поймала свой шанс, а глупая техника все уничтожила!
Впрочем, та исповедальная запись все же сохранилась - надо было просто поменять в диктофоне батарейки. Что мы и сделали.
Нонна Мордюкова у себя дома.
Фото: Анатолий ЖДАНОВ. Перейти в Фотобанк КП
Как обижали режиссеры
Она вообще была очень эмоциональной, необычайно нежной и ранимой. Простое холодное слово могло надолго выбить ее из колеи.
Рассказывала, как имела первый успех во время учебы в роли Катерины в «Грозе» Островского. Рыдала без передышки во время монолога.
- Они (педагоги института) думали, что рыдает Катерина, а это я рыдала из-за слов Ольги Ивановны (Ольга Пыжова, педагог ВГИКа), которая сказала мне «Поезжай-ка ты, матушка в свой колхоз. Из тебя выйдет хороший председатель». Да, плакала она, плакала! Когда Сергей Бондарчук – тогда уже именитый артист и режиссер – позвал ее на маленькую эпизодическую роль в свою эпопею «Война и мир», она была счастлива. Роль такая хорошая – Анисья, подруга дядюшки Наташи Ростовой (помните его присказку «чистое дело марш»?). Она загорелась, хотелось показать и то, и это! А Бондарчук ее импровизации как водой окатил: «Кто здесь снимает картину – вы или я?!»
- Саблей мне в солнечное сплетение. Тихо-тихо отступила, скрылась в декорации. И как я горько плакала! Вот какой он! А еще родственник, земляк по Кубани, по нашим матерям! Ничего, вот поеду в Ейск, все его маме расскажу, какой он!
(Ну, да, великий режиссер и великая актриса в юности жили в одном городе, общались, и мамы их были лучшими подругами… )
И тут он кричит: «Нонна Викторовна, мы вас ждем!» Посмотрел: «А, вы в таком виде не готовы к работе. Переносим кусок на завтрашний день». Уезжаю домой, Славке (мужу) рассказываю и плачу, не могу остановиться…
О, режиссеры – да, могли обидеть больно и жестоко, даже если не хотели этого…
А иногда – и намеренно били по больному, чтобы довести актрису до нужного для съемки состояния. Никита Михалков, в которого она влюбилась сразу и безоглядно - такой красивый, ухоженный, обаятельный… Но - такой далекий, будто из другого мира - так он же на 20 лет моложе! И вот на съемках фильма «Родня» «ударил» жестко. Нужно было сыграть трагедию – финальный эпизод фильма, где героиня ждет возвращения бывшего мужа, а он легко предает ее, в который раз… И никак не устраивала режиссера игра актрисы.
«Что, бабуля, тяжело? – кричал режиссер. – Добавьте ей камней в чемодан!»
Она швырнула этот неподъемный чемодан и бросилась в вагончик. Кинулась на постель… Как оператор Павел Лебешев уговорил ее вернуться на съемку – отдельная история. И сцена, снятая тогда – одна из мощнейших трагических сцен, сыгранных этой великой актрисой.
А зритель и не знает, что «смотрит» пораненную душу простой русской женщины.
А Михалков потом примчался в ее номер в гостинице и, рыдая, на коленях, вымолил прощение.
Ну, не могла она злиться долго! Так всегда и было: королеву все видели, рыдающую девчонку – мало кто, разве только самые близкие.
А как она плакала, когда, после первого украинского майдана, где уже закипали антироссийские страсти, позвонила ей знакомая украинская актриса и высказала все, что думала о России. «За что, за что? – захлебываясь рыданиями, повторяла она нам в телефонную трубку. – Что я плохого ей сделала?»
Мама приказала быть за старшую…
Нет, не была она сильной. Сильной ее сделали обстоятельства. Как и героиню фильма «Простая история» Сашу Потапову, ставшую председателем разоренного колхоза. И эта обычная слабая женщина взвалила на себя тяжесть послевоенного возрождения страны. В семье Мордюковых, где папа был военным, а мама – коммунистка… Убежденная, что ее место там, где трудно, дневавшая и ночевавшая на работе в отстающих колхозах, куда ее и отправляли, чтоб поднять из руин хозяйство… Так вот - Нонна, старшая дочь, фактически вынянчила своих трех сестер и двоих братьев.
«Морячки придут, позовут на танцы, побегу. Лежит моя рука у парня на плече, а у самой мысли: дети не мыты, полы грязные, мама придет – что ей скажу? – вспоминала Нонна Викторовна. – И спешу скорей домой. Морячок увяжется, хочет задержать у дома, а тут мама: Нонка! Я – здесь! Ну, не до обнимашек было…»
А потом Нонна и вовсе заменила своей семье рано ушедшую в мир иной маму.
«Мама приказала мне быть за старшую. Я выполнила ее наказ».
И до последнего своего часа Мордюкова была опорой, цементом, центром этой вселенной, под названием семья. Перетащила всех ближе к столице – в Подмосковье. Ни дач, ни больших квартир, ни драгоценностей не нажила.
Фотография из личного архива Нонны Мордюковой.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
Слава. Он был такой красивый!
Она, воплотившая на экране именно этот тип русской женщины – двужильной, выносливой, не дающей воли своим слабостям в картинах «Русское поле», «Возврата нет», «Родня» - и сама в какой-то момент поверила в то, что сильная.
И укрепила это мнение собственным признанием о своих мужчинах: «Мужики мне попадались какие-то слабые».
Ну да, точно как у ее героини из великого фильма «Простая история»: «Хороший ты мужик, Андрей Егорыч. Но не орел!» Вот и она связывала свою жизнь с мужчинами, которые не становились ей опорой, а вынуждали ее быть сильной, тянуть воз семейной жизни практически в одиночку.
В будущего великого актера, любимца всех женщин СССР (по опросам зрителей его неоднократно признавали лучшим и самым желанным артистом Советского Союза) Славу Тихонова студентка ВГИКА влюбилась сразу и отчаянно.
Вячеслав Тихонов и Нонна Мордюкова с «космическими» собаками Белкой и Стрелкой. 1960 г. Фото: Семейный архив
- Ой, какой же Славка был красивый! – хором говорят актрисы, знавшие Тихонова студентом. - Высокий, прямой, копна волос и глаза такие синие! – делилась сокровенным Нонна Мордюкова.
И Слава не устоял перед искрящимися чарами знойной казачки.
- Я так мечтала , как ему к лицу будет синяя вельветовая курточка! – рассказывала Нонна. - И вот, наконец, поймала нужный отрез, побежала к портнихе. А та говорит: шью только женскую одежду. А какая разница? Только застежку на другую сторону сделать. Уговорила я ее, сшила она курточку. Как же он был хорош!
Любила она его безоглядно, как многие русские женщины – готова была носки стирать и гладить.
Фото: Кадр из фильма «Молодая гвардия», 1948 г.
А потом все равно ушла. Сама. Прошла любовь, разбилась о суровый быт. Маленький сын, все заботы о котором легли на ее плечи, жилье – проходная крошечная комната в коммуналке, безденежье… Ее после триумфа в «Молодой Гвардии» Сергея Герасимова не снимали, да и Слава, пока еще начинающий артист, получал мало. А зарабатывать концертами, как делали многие артисты и сама Нонна, считал для себя унизительным. Долгое время в браке ее удерживала мама, говорила: «Не бросай Славку, будешь жалеть! Он домашний, красивый, а тебе еще краситься надо, чтоб на пару быть».
- Мне сравнить было не с кем, ему – тоже. Молодые, бестолковые…- признавалась Нонна Викторовна. Позже она с горечью скажет: «Не любил меня Славка. Холодный был. Ни слова о любви не сказать, ни с днем рождения поздравить…»
Да нет, любил. И когда она уже вынашивала мысль о расставании, писал ее маме отчаянные письма, просил повлиять на Нонну, в противном случае - «как без нее жить?».
- Просто разные мы очень были, - подведет она потом итог, уже не столько осуждая Тихонова, сколько сожалея об этой их несовместимости.
Волна и камень, лед и пламень. Он – молчун, интроверт, весь в себе, любящий тишину и уединение. Она – шумная казачка, душа огромного семейного табора.
Об «орлах» и «хлюпиках»
Сидим, пьем чай и «обсуждаем мужиков», говорим о жизни.
Излюбленные мишени – политики и артисты. Характеристики Нонны Викторовны - хлесткие и точные.
Горбачев – «какой-то размазанный, текучий, ни рыба, ни мясо».
Черномырдин – «наш мужик, деревенский, трудяга»! Жириновский – «артист от Бога»!
А про Путина сказала, как отрезала – «сильный мужик».
- Мне в Кремле он орден вручал. А я вдруг раз! – и падаю прямо на президента. Он подхватил за руку, сильный – удержал, - рассказывала Нонна Викторовна.
- Но не это главное – он характером сильный, – уточнила она. - Я ему говорю: знаете, как вас люблю? А он мне: а если б вы знали, как я вас люблю!
Кстати, когда в Доме кино проходил юбилейный вечер Нонны Мордюковой, президент позвонил ей прямо в гримерку и они минут семь о чем-то говорили и смеялись.
- Нонна Викторовна, а вы, оказывается, влюбчивая?
- Влюбчивая, да! Но вы поймите: я же не в том смысле, что прямо замуж бы пошла, но вот люблю красивых, мастеровитых и талантливых!
Вот и другие мужчины, с которыми она связывала свою жизнь после развода с Тихоновым, были и красивые, и талантливые. Но…
- На меня цеплялись в основном какие-то неудавшиеся артисты, хлюпики. И вечно гундосили, что денег нет. Они думали, что вот я их вывозить буду. Я одному так и сказала: «Да иди на вокзал и погрузи!». «И так смотришь, смотришь – да пошел ты к черту!»
Борис Андроникашвили, сценарист, художник и артист, был именно таким. Красивым – об этом говорят все, кто его знал. Не бесталанным.
- Он же князь, аристократ, Байрона наизусть читал! На английском языке! Конечно, я влюбилась… А как он был галантен – ручки целовал дамам. А как умел организовать по-грузински хлебосольное красивое застолье! Вот только добытчиком оказался неважным.
Фотография из личного архива Нонны Мордюковой.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
Мордюкова снималась в кино, носилась по стране с концертами, а у него все годы их совместной жизни в пишущей машинке стоял один и тот же лист бумаги с сиротливой единственной строчкой.
- Говорят, вы отбили его у Людмилы Гурченко?
- Никогда у меня не было романов с женатыми мужчинами. Женатый для меня не мужчина. Ни перед одной женщиной я не виновата. Были и другие увлечения, но официальный брак был заключен только еще один раз – с актером Владимиром Сошальским.
- Были мы как-то на море с друзьями – Колей Рыбниковым (с Николаем Рыбниковым они сыграли любящих супругов в яркой драме «Чужая родня») и его женой - популярной актрисой, красавицей Аллой Ларионовой. - Я Алле пенять стала: что ты так плохо заботишься о Коле? А Алла мне отпор дала – я мужняя жена и это мое личное дело. А ты кто такая, давать советы? Обидно мне стало, - рассказывала Нонна Викторовна. – И правда, кто я такая???
А тут Сошальский появился – влюбленный! Просто атаковывать начал: встречал-провожал ежедневно, да с букетами. И главное – замуж позвал через пять дней. Ну, и бросилась в омут.
Да только долго этот брак не продержался. Сошальский был не только красив и обаятелен, но и любвеобилен – ну, питал он слабость к женщинам! И погулять – попраздновать тоже любил. Через год такой жизни хлопнула дверью. да и ушла.
Вася. Была любовь…
А ведь был у нее шанс связать жизнь с мужчиной, с которым возникло не только сильное влечение, но и редчайшее духовное родство.
С Василием Шукшиным, знаменитым актером, режиссером, писателем, приглашенным в фильм «Простая история» на роль любимого парня героини Ваньки Лыкова.
«Был он в солдатской форме и в сапогах. Радость какая, думала я, вот человек! Сибиряк, красивый».
Она ловила каждое его слово, улыбку, вслушивалась в скрип сапог. И Вася сильно тянулся к Нонне.
- Попали на одну волну, - говорила Нонна Викторовна.- Был сильно идущий магнит.
Взглядами, как в пинг-понг, перекидывались, сидели на крылечке вечерами, разговаривали. Вася рассказывал, что собирается писать книгу про Степана Разина.
- Приехал в последний раз на съемку, пока свет ставили, пока актеры одевались, он мне говорит: «Я уже невесте своей сказал, что люблю тебя. Теперь слово за тобой»
Рванула бы я тогда – все по-другому бы пошло. Но в это время Славка мой приехал, держа удочку за плечами и сыночка за руку…
Володя. «Милый сыночек, как я страдаю по тебе…»
Самая трагическая сцена в фильме Александра Аскольдова «Комиссар» - прощание Вавиловой с новорожденным сыном. Когда пришлось ей уходить от приближающихся белых – а остаться, значит- умереть. И отдает она свою кровиночку чужим людям.
«За ворота не выбегай, за воротами тебя коняшка сшибет. На березу не лезь. Упадешь, голову ударишь. Не самоволь ничего, слышишь?»
Фото: Кадр из фильма «Комиссар», 1967 г.
Знать бы актрисе тогда, что своего собственного сына она уже не уберегла, хоть и любила безмерно.
- Без присмотра жил, когда уезжала на съемки. Женщина чужая присматривала, за деньги. В самый зеленый подростковый период попал в компанию. Даже когда мне стали говорить про наркотики – не верила, мы ж знать не знали про такую заразу… Только я знаю, какой он был тонкий, нежный. Маленьких детей любил, зверушек… Я на кухне стояла, вдруг стриж прямо в стекло ударился. У меня аж сердце захолонуло. Сорвалась, поехала к нему – лежит на кровати, хрипит… Хочется приголубить, взять на ручки. Но не возьмешь…
Она писала в своем дневнике: «Наберу воздуху в грудную клетку и не выпущу, пока не напишу кратко, как я страдаю по тебе. Милый сыночек! Одинокий. Красавец мой. Все плескался, как уточка, в ванной».
Фото: Кадр из фильма «Русское поле», 1971 г.
Один раз они снялись вместе. В 1971 году, в фильме «Русское поле» режиссера Николая Москаленко. Играли мать и сына. По сценарию сын погибает. «Последняя сцена, где хоронят погибших пограничников, была невыносима для меня. Он сидел рядом со мной, уговаривал: «Мам! Ты что? Это же съемка!»
А потом она увидела гроб и неживое лицо сына в нем – для съемки сделали куклу.
«Ох, как было страшно играть этот эпизод!»
А потом, через 20 лет – весь этот ужас произошел наяву. «Еще два года назад я, как птичка, щебетала внутри: «А может, и правда, сорвался в последний раз?» Сегодня так ясно приснился: заглядывает в окно в синей рубашечке, улыбается, как будто жмурится от дождя..»
Владимиру Тихонову было всего 40 лет…
* * *
…Да, наша Любимая Актриса была нашей соседкой в Крылатском. (Она и относилась к нам как к соседям по огороду.) Сначала жила в соседнем доме. Потом здесь же, на Рублевском шоссе, переехала ближе к метро. Но все равно - рядом.
Часто проходим мимо ее дома. И думаем: «Господи! Как же нам повезло с соседкой по огороду!»