Традиции, природа и изобретательность: Памяти директора национального парка «Чикой»

На таежной заимке в кедровнике нацпарка.

Фото: Наталья ВАРСЕГОВА. Перейти в Фотобанк КП

— Животные, как и люди, все разные, — учил меня перед поездкой в таежный кедровник директор забайкальского национального парка «Чикой» Владимир Исаев. — Если самка с медвежатами встретится, она напуск сделает: близко подскочит, на дыбы встанет. Тут надо хладнокровие иметь, чтобы не сорваться от страха. Опасно бывает, когда медведь задавил дичь, прикапывает тушу в лесу, а ты рядом оказался. Он решит, что это посягательство на его добычу, и может напасть.

Владимир Илларионович о звериных повадках знал немало. Всю жизнь в тайге провел. Сначала старшим охотоведом — с 1987 года в Охотуправлении Республики Бурятия. С 2014 года работал государственным инспектором Республики Бурятия по охране окружающей среды, затем главным специалистом-экспертом в Бурприроднадзоре. В 2016 году перешел в национальный парк «Чикой», а в мае 2021-го стал его директором.

Я познакомилась с Исаевым в сентябре 2023 года во время репортажа о промышленной заготовке кедрового ореха. Забайкальский нацпарк «Чикой» богат кедровниками, поэтому я и поехала туда.

Помню, как на мощном вездеходе мы пробирались в самые заповедные места леса, а Владимир Илларионович с радостью рассказывал — купили лошадей недавно, а на кордоне Оськино новую баню поставили, домики оборудовали. Словом, «приезжайте к нам в отпуск, а не только по работе».

Владимир Исаев (внизу слева) с коллегами при проведении рейда по охране охотугодий. На заднем плане автомобиль его конструкции. Фото: из личного архива Владимира Носкова.

ОН БЫЛ ИЗ СЕМЕЙСКИХ

Родом Исаев из села Бичура, которое еще в 18 веке основали казаки и русские староверы, бежавшие из центральной России от церковно-обновленческих реформ Петра Первого в надежде сохранить свои традиции. В здешних местах почему-то повелось называть старообрядцев семейскими. Владимир Илларионович как раз из таковых.

— Отец мой Илларион Архипович, дедушка Архип Павлович, прадед Павел Андреевич, — перечисляет Владимир Исаев. — Они все тружениками были — землю пахали, хлеб сеяли. Один мой прадед — кузнец. Другой — по дереву мастер. Его я застал, хорошо помню столярную мастерскую, запах стружки. Семейские всегда традиции соблюдали. Например, пришел с бани — за стол не садись, руки помой. А если сел с грязными, бабушка деревянной ложкой по лбу шваркнет — негоже, мол.

Я удивляюсь в ответ: «Из бани обычно чистыми выходят. Почему такие порядки?»

— Семейские культ чистоты чтили, — отвечает Исаев. — Шибко разделяли посуду и банную утварь. Ни в коем случае нельзя банным ковшиком воду в чайник набирать. Баня считалась грязнее кухни. Еще нельзя было семейским пить и курить. В нашей родове только один из моих братьев курил, но никогда при родителях! Вообще нас семь детей, я самый младший.

К советской власти семейские относились настороженно. Сказалась коллективизация — их тогда раскулачили: отобрали скот, амбары, дома. Но люди не сдались, заново отстроились, хозяйство наладили. Правда, деда Клима, что по материнской линии Исаева, на север сослали в наказание. А наказали его вот почему. В Первую мировую попал он в плен к немцам и несколько лет в Германии у фермера батрачил. Как война закончилась, пешком дошел до бурятской Бичуры.

— На родине дед немецкие технологии внедрял, — вспоминает Владимир Илларионович. — Например, стал навозом землю удобрять, чтобы урожай побогаче был. Учил, как правильно скот разводить, как поля эффективнее распахивать. Хозяйство росло, пришлось нанимать работников. Вот за это его и сослали — слишком уж зажиточным был.

«СВОИ КОЗЫ»

Друг Исаева — Владимир Тимофеевич Носков — вспоминает, что «Володя чтил семейские традиции — даже на охоте в грубой мужской компании не пил, не ругался матом».

— Он никогда не говорил о людях плохо, считая это грехом, — говорит Владимир Тимофеевич. — Старался уважать всех. С особым чувством относился к животным. Жалел их. На охоте, бывало, переживал, когда зверя стреляли. Не было в нем неудержимой охотничьей страсти. Его отношение к тайге было очень бережным, деликатным, оно исходило из глубины души. Помню, был такой случай. Володя, будучи охотоведом, со своим другом Иваном Агапычем, директором госпромхоза «Чикойский», ехал по дороге, разделяющей границы территорий госпромхоза и заказника. Тут со стороны хозяйства выпрыгнула стая косуль. Ловко перемахнув через дорогу, животные оказались на территории заказника и замерли у самого края проезжей части, будто позируя для охотничьего портрета. Тут Иван Агапыч, не скрывая азарта, обратился к Володе: «У меня десять охотлицензий горят! Нужно до конца года выполнить план по отстрелу. Сейчас я их и возьму — они ведь из моего хозяйства перескочили! Это же мои козы!»

На что Володя невозмутимо возразил: «Нет, Ваня, теперь это уже не твои козы. Это мои косульки». Иван Агапыч, явно ошарашенный таким поворотом, вскричал: «Да ты что?! Неужели не понимаешь? Они же перескочили с территории хозяйства — значит мои!» Но Володя твердо стоял на своем: «Нет, Иван Агапыч. Теперь это мои косульки».

Владимир Илларионович к животным относился бережно и с любовью.

Фото: Наталья ВАРСЕГОВА. Перейти в Фотобанк КП

По словам Носкова, даже браконьеры вспоминают об Исаеве с уважением. Никогда не держали на него зла, знали, что Владимир Илларионович всегда придерживался строгих принципов. И сам не был замешан ни в каких сомнительных делах, действовал честно. Если предъявлял требования — то обоснованные. Если задавал вопросы — всегда по делу. Если наказывал — то исключительно за конкретные нарушения.

А еще Исаев был изобретателем и рационализатором. Во дворе дома оборудовал мастерскую, где воплощал в жизнь свои инженерные идеи.

— Его главным увлечением стало конструирование уникальных машин, — вспоминает Владимир Носков. — Он собрал несколько удивительных агрегатов, каждый из которых — настоящий шедевр инженерной мысли. Комбинировал двигатель от трактора с узлами от легковых автомобилей, использовал кабину от ГАЗ-66 как базу для новых конструкций, создавал сложные механизмы — лебедки, подъемники, агрегаты, напоминающие мини-бульдозеры. На одной из машин впереди была закреплена лопата для расчистки дороги в труднодоступных местах.

Владимир Исаев на своем изобретении — вездеходе «Вепрь». Фото: из личного архива Владимира Носкова.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

На странице нацпарка «Чикой» в ВКонтакте осталась запись в память о Владимире Илларионовиче Исаеве:

«В ноябре 2024 года группа инспекторов, на автомашине «Сивер» под управлением сына директора национального парка — Сергея Исаева, уехала на территорию, выполнять работы. В назначенное время группа на связь не вышла. Когда все сроки ожидания закончились, директор сам отправился на поиски. Оказалось, на автомашине срезало ось и двигаться они не могли, а спутниковый телефон не ловил сигнал.

В минуты сильнейшего стресса, переживая за сына, Владимир Илларионович создал удивительное произведение — стихотворение, ставшее отражением его душевных переживаний и профессионального опыта. Эти строки — крик души человека, посвятившего жизнь защите природы.

«Где-то там, в верховьях таежной реки

Не выходят на связь мужики.

Вот уж пятые сутки пошли,

И контрольный закончился срок.

Значит, что-то не так…

Выдвигается к месту тревожный отряд.

«Сивер — Егерю, Сивер — Егерю»,

Зажимает тангенту рука, а в ответ тишина,

Упирается в мрачные скалы волна.

«Сивер — Егерю, Сивер — Егерю»,

Позывные летят в беспросветную мглу…

Тонкой нитью идет припорошенный след,

В одну сторону след…

Мы идем по нему сквозь снега и тайгу.

Что нас ждет впереди? Одному Богу известно.

«Сивер — Егерю, Сивер — Егерю», а в ответ тишина…

И когда уже все, ты уж весь на пределе,

Оживает динамик: «Егерь, Егерь — Сивер на связи.

В мосту срезало ось, нет сигнала на спутник».

Слава Богу! Пусть будет так,

Железяки, а не люди, выходят из строя!»

Проект реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Президентским фондом природы.

Хотите узнать больше или помочь? Контакты всех организаций, о которых мы рассказываем в проекте «Заповедная Россия», собрали здесь.