Расследование через 200 лет. Аракчеев, Минкина и восстание декабристов

Картина Василия Перова «Восстание декабристов»

1825 год - знаменательный год в российской истории, в который в стране произошла смена монархов и судьбоносное восстание декабристов. И уже исполняется 200 лет с тех дальних событий. Начнем с краткой их хронологии.

19 ноября 1825 года в городе Таганроге на 48-м году жизни после непродолжительной болезни неожиданно скончался император Александр I.

В соответствии с Актом о престолонаследии, утвержденном еще императором Павлом I в 1797 году, в случае смерти его сына Александра, при отсутствии у него наследников мужского пола, право на престол должно было перейти ко второму сыну Павла - Константину. Но лишь немногие высшие чины империи знали об отказе Константина от престола и о секретном Манифесте Александра I от 16 августа 1823 года, в соответствии с которым, учитывая просьбу цесаревича Константина, наследником престола становился следующий по старшинству брат императора великий князь Николай Павлович. Манифест не был опубликован, конверт с ним был отправлен в Москву к архиепископу Филарету. На конверте императором собственноручно было написано: «Хранить в Успенском соборе с государственными актами до востребования моего, а в случае моей кончины открыть московскому епархиальному архиерею и московскому генерал-губернатору в Успенском соборе прежде всякаго другого действия».

О содержимом конверта знали только московский архиепископ Филарет, князь А. Н. Голицын, в то время возглавлявший Министерство духовных дел и народного просвещения, и граф А. А. Аракчеев. Копии Манифеста хранились в Государственном Совете, Сенате и Синоде.19 ноября, сразу после смерти императора, рапорты о кончине государя направляются в Санкт-Петербург и в Варшаву, где находится Константин. Государственные чиновники, находившиеся с императором, ничего не зная о секретном Манифесте, первыми присягают цесаревичу Константину. Великий князь Николай также дает присягу Константину Павловичу несмотря на то, что тот еще в 1823 году отрекся от престола. Создается двусмысленное и очень напряжённое положение междуцарствия, которое продолжалось двадцать пять дней до 14 декабря.

Только 25 ноября Константин получает сообщения из Таганрога о смерти императора Александра и уже на следующий день отправляет в Санкт-Петербург свое подтверждение об отречении от наследования престола.

27 ноября сообщение из Таганрога получают в Санкт-Петербурге. Государственный Совет собирается на чрезвычайное заседание и приносит присягу на верность… императору Константину. 27 ноября присягу учинил и

Правительствующий Сенат, повелев при этом обнародовать известие о смерти Александра I и повсеместно разослать текст присяги на верность подданства императору Константину.

28 ноября Святейший Синод составляет церковное возношение об императоре Константине. В России повсеместно присягают Константину. Рапорт Правительствующего Сената об учиненной присяге Константин получает 8 декабря и, не приняв его, возвращает с приложением очередного объяснительного письма.

8 декабря Константин направил письмо с подтверждением своего отречения и Николаю. Оно было доставлено в Санкт-Петербург 12 декабря. Не имея возможности убедить брата занять престол и получив его окончательный отказ, Николай Павлович решет принять трон согласно воле Александра I. 13 декабря он одобряет соответствующий манифест, который был датирован задним числом (12 декабря). Отдельным пунктом в Манифесте оговаривалось, что временем вступления на престол будет считаться 19 ноября - день смерти Александра I, что было попыткой юридически ликвидировать пробел в преемственности самодержавной власти. Манифест о вступлении на престол Николая принимается на заседании Государственного совета в ночь с 13 на 14 декабря. На 14 декабря назначается присяга новому императору.

Церемония присяги сопровождается волнениями и восстанием отдельных воинских частей. В этот же день знаменитое восстание декабристов было подавлено и расстреляно картечью по приказанию Николая. Коронация нового Императора прошла 22 августа 1826 года в Москве, и Николай Первый почти 30 лет будет править Российской империей.

Всем этим грандиозным переменам, предшествовало одно малоизвестное событие, которое, на наш взгляд, существенно повлияло на происходящее. 10 сентября (по старому стилю) 1825 года в селе Грузино Новгородской губернии была зверски убита любимая женщина и домоправительница всесильного графа Аракчеева Анастасия Минкина. Событие это коренным образом повлияло на дальнейшие события в стране и судьбу самого графа, ознаменовав конец эпохи всесильного «временщика». Именно так называли любимца и правую руку императора Александра I графа Алексея Андреевича Аракчеева недоброжелательно настроенные к нему современники.

Бедный, провинциальный дворянин, сын небогатого помещика и отставного офицера, занимавший ключевые посты в системе государственного управления, был не любим и не мог быть любим представителями родовых фамилий, дальними и близкими родственниками императорской семьи, которым приходилось часами, а то и днями просиживать в приемной всесильного чиновника и министра, дожидаясь

аудиенции, нередко получая выволочки за свои нерадивые поступки. Не они

- холеные, с гвардейской выправкой представители знатных родов играли определяющие роли в управлении огромной страной, а именно он - сухой, некрасивый педант, стоящий между ними и императором, определял и вершил их судьбы. Аракчеева не любили! Из зависти, из-за непонимания, из-за его, порой, неоправданной жесткости и требовательности к выполнению своих решений. Даже девиз его фамильного герба «Без лести предан» представлялся недоброжелателями в искаженном виде – «Бес - лести предан». Однако это никак не влияло ни на положение Аракчеева как государственного чиновника с огромными полномочиями, ни на его отношения с императором, ни на его поступки, характер и манеру поведения. К осени 1825 года Аракчеев находился на вершине государственной власти. Ему было поручено заведовать делами Кабинета министров.

Обладая огромной властью и полномочиями, Аракчеев безусловно имел и большое количество влиятельных врагов, чьи планы и замыслы он безжалостно рушил. Являясь сторонником безусловности самодержавия, он добился принятия императором запрета масонства. 1 августа 1822 года император Александр I издал рескрипт «О запрещении тайных обществ и масонских лож». «Все тайные общества, под какими бы они наименованиями не существовали… закрыть и учреждения их впредь не дозволять». Это был серьезный удар по многим важным государственным чиновникам и военным, значительная часть которых были масонами. Конечно, это еще более увеличило количество врагов графа Аракчеева, желавших его низвержения. Однако, это никак не повлияло на решительность и непреклонность

«железного» графа.

Несмотря на запрет масонства, мистицизм, присущий масонству, продолжал активное распространение в стране, в том числе благодаря деятельности Российского Библейского общества (РБО). Формально библейская деятельность и программы РБО не должны были иметь никакого отношения к мистическим настроениям эпохи, однако позиция президента РБО князя Голицына, являвшегося одним из главных идеологов мистицизма, фактически делала библейскую организацию проводником опасных взглядов. А. Н. Голицын возглавлял также министерство духовных дел и народного просвещения.

Представители православной церкви, естественно, забили тревогу. Граф Аракчеев и митрополит Серафим ополчились на князя и стали лидерами так называемой «православной оппозиции». В качестве «ударной силы» был призван из Новгорода настоятель Юрьева монастыря архимандрит Фотий, известный своей непримиримой решительностью и имеющий определенное влияние на императора. В начале 1824 года он был вызван в Санкт-Петербург и поселился у графини А. А. Орловой.

На первый план Фотий выставлял борьбу против политических заговоров и попыток государственного переворота. Слова Фотия об этих опасностях произвели огромное впечатление на императора. Александр считал, что сам Бог послал ему спасение от страшной опасности. Князь Голицын приехал в дом к Орловой, чтобы переговорить с Фотием, однако разговор между ними закончился тем, что Фотий предал министра духовных дел анафеме.

Фото: ИСТОРИЯ.РФ

Новость об этом скандале стала распространяться по Санкт-Петербургу, и через несколько дней император послал Аракчеева к митрополиту, чтобы в присутствии Фотия переговорить с ним о происшествии более подробно. Во время совещания митрополит снял с себя свой белый клобук, бросил его на стол и поручил Аракчееву передать императору, что он скорее откажется от сана, чем помирится с Голицыным «явным клятвенным врагом церкви и государства».

15 мая 1824 года состоялся указ, которым князь А. Н. Голицын увольнялся от должности министра духовных дел и народного просвещения. Он был отстранен также от президентства в Российском библейском обществе и на его место был назначен митрополит Серафим. По делам синодальным доклады обер-прокурора должны были теперь восходить до государя через графа Аракчеева. «Он явился, раб Божий, за святую веру и церковь, яко Георгий Победоносец», - писал Фотий, восторгаясь по поводу участия, принятаго графом Аракчеевым в деле о «пресечении нечестия, проводимого богопротивным министром».

Таким образом, Аракчеев в союзе с митрополитом Серафимом и архимандритом Фотием сокрушили министерство Голицына. При этом он сам остался близким к императору человеком, членом Государственного Совета. Голицын был одним из трёх государственных деятелей, кто знал о Манифесте, изменявшем престолонаследие и, конечно, Аракчеев приобретал в его лице еще одного влиятельного врага.

Ещё одно важное событие произошло в июне 1825 года. К Аракчееву явился доносчик на будущих декабристов унтер-офицер Шервуд, который доложил о зреющем заговоре графу. Тот послал Шервуда на юг для уточнения подробностей. Шервуд должен был выяснить детали заговора, главных его предводителей и в начале осени сообщить об этом специально посланным Аракчеевым чиновникам, наделенным полномочиями по аресту зачинщиков и предотвращению развития дальнейших противоправных действий.

Однако этому, как и остальным возможным действиям Аракчеева по защите государства, не суждено было сбыться. 10 сентября 1825 года, через 10 дней после отъезда императора Александра I в Таганрог и за два месяца до его смерти, в вотчине Аракчеева в селе Грузино была зверски убита его любимая женщина, домоправительница графа Анастасия Федоровна

Минкина. О случившемся несчастье было немедленно донесено Аракчееву, который находился в служебной поездке в одном из военных поселений. Встревоженный известием он немедленно отправился домой и при въезде в Грузино узнал от встречного офицера всю правду о случившемся. Известием Аракчеев был потрясен. Настолько неожиданно и ужасно для него было это событие, что, потеряв самообладание, этот жесткий, волевой человек,

«железный граф» упал и катался по земле, кричал и выл как раненный зверь. В страшном волнении Аракчеев ворвался во флигель, где жила Анастасия Минкина и увидел ужасную картину.

Фото: ИСТОРИЯ.РФ

На диване вся в крови лежала мертвой его любимая женщина. Были видны следы отчаянной борьбы, на полу валялся окровавленный кухонный нож. Комнатная девушка двадцати одного года от роду Прасковья Антонова объявила, что это именно она убила Минкину. Граф Аракчеев распорядился о немедленном начале следствия. В отчаянии он написал императору Александру I «о потере верного друга, жившего у него в доме 25 лет».

О степени упадка воли у этого непреклонного, целеустремленного человека говорят его слова в письме императору: «Я одной себе смерти желаю и ищу, а потому и делами никакими не имею силы и соображения заниматься… Друга моего зарезали ночью дворовые люди, и я не знаю куда еще осиротевшую свою голову преклоню; но отсюда уеду …» Отсюда?! Это из любимого Грузино, о котором Аракчеев говорил: «Мое Грузино и этот сад каждый миг приносит мне радость».

Фото: ИСТОРИЯ.РФ

В Грузино, согласно старинной легенде, останавливался и молился апостол Андрей Первозванный по пути на Валаам, и здесь он водрузил свой крест - символ будущего православия России. Грузино когда-то принадлежало сподвижнику Петра Первого Александру Даниловичу Меншикову и было подарено Аракчееву еще императором Павлом I в 1796 году. В строительство Грузино было так много вложено самим Аракчеевым, и оно по праву считалось Русской Венецией.

Граф Аракчеев был убит горем, во время похорон он бросался в могилу любимой женщины и горел желанием найти виновных в этом злодеянии. Следствие по нему почти сразу установило настоящего убийцу. Кухонный нож, найденный на месте происшествия, принадлежит двадцатилетнему повару Василию Антонову, родному брату горничной Прасковьи Антоновой. Одежда его была вся в крови, и он сознался в совершении преступления.

1 октября 1825 года Аракчеев получил от Александра высочайший рескрипт, посланный из Таганрога 22 сентября, в котором он называл графа «верным другом’» и приглашал его приехать к себе в Таганрог и жить в уединении:

«…Приезжай ко мне, у тебя нет друга, который бы тебя искренне любил… Но заклинаю тебя всем, что есть свято, вспомни отечество, сколь служба твоя ему

полезна, могу сказать необходима, а с отечеством и я неразлучен. Ты мне необходим.»

Более того император, желая помочь Аракчееву в расследовании ужасного преступления, поручил прислать ему подробности преступления и объявить новгородскому губернатору указ императора – «чтобы старался дойти всеми мерами: не было ли каких тайных направлений или подущений...»

Аракчеев ответил императору: «Преступники семь человек отосланы к законному суду; легко может быть батюшка, сделано сие происшествие и от постороннего влияния, дабы сделать меня неспособным служить вам и исполнять свято вашу, батюшка, волю, и при том, по стечению обстоятельств, можно еще кажется заключать, что смертоубийца имел помышление и обо мне. Богу угодно было видно за грехи мои оставить на мучение».

Аракчеев, также как и император, чувствовал несоответствие ужасного преступления с личностями преступников. Простые дворовые люди, достаточно молодые, брат и сестра, вряд ли самостоятельно решились на такой поступок. Целью данного преступления была не Анастасия Минкина, а сам Аракчеев.

Для более полного расследования Александр отправил из Таганрога в Новгород, своего доверенного, начальника штаба отдельного корпуса военных поселений генерал-майора Петра Андреевича Клейнмихеля.

Новгородский губернатор Жеребцов выезжает в Грузино и устанавливает, что не строгость с дворовыми людьми влекла их к преступлению, потому что даже главные возмутители получали хорошее жалованье и пользовались различными поощрениями, как от самого Аракчеева, так и от его домоправительницы. Губернатор полагал, что заговор дворовых людей был возбужден сторонними, более «просвященными» лицами. Следствие арестовало всех подозреваемых дворовых людей. Кроме основных фигурантов - убийцы Василия Антонова и его сестры Прасковьи, главной подозреваемой становится дворовая женщина Дарья Константинова. Тридцатилетняя Дарья, обласканная Минкиной, не имея к ней видимых претензий, в тоже время склоняла молодых брата и сестру Антоновых к страшному преступлению. Губернская судебная палата начала рассмотрение дела. С ходатайством об освобождении от наказания Константиновой по причине её беременности к губернатору обратились уголовной палаты дворянский заседатель Алексей Мусин-Пушкин и новгородского уезда исправник штабс-капитан Василий Лялин. Беременность Дарьи Константиновой не подтвердилась, и губернатор оценил это как умышленное ходатайство за преступницу. Мусина-Пушкина и Лялина арестовывают. О ситуации докладывается императору, и его представитель генерал-майор Клейнмихель передает губернатору монаршее повеление: «В особенности

внимательно заняться розыском сего дела и открыть: причины такова ходатайства и всех действующих в оном лиц».

Губернская судебная палата не приняла во внимание оправдания подсудимых, назвав их «распутными и укоренившимися в преступных действиях», и определила наказать: Василия Антонова 175, сестру его Прасковью 125, Дарью Константинову 95, других комнатных девушек Федосью и Татьяну Ивановых 70, а Елену Фомину, знавшую, но не донесшую о готовящемся преступлении, 50 ударами кнута. Василий и Прасковья Антоновы умерли на месте наказания. Елена Фомина умерла на следующий день в госпитале. Всего к различным наказаниям по делу об убийстве Минкиной были осуждены 24 человека.

Фото: ИСТОРИЯ.РФ

Крестьянка Дарья Константинова, приговорённая к 95 ударам кнута, сумела выжить и была отправлена на каторгу. Заступившийся за нее штабс-капитан Лялин был обвинён в умышленном заступничестве за «преступницу», отрешён от должности, арестован и содержался более двух месяцев в арестантской под строгим караулом. Был заключен под стражу и Мусин-Пушкин. Какое-то время он содержался под караулом потом был переведен под домашний арест.

После смерти императора Александра I, жалобу о незаконных действиях губернатора Жеребцова и губернской судебной палаты рассматривал министр юстиции и сенат Российской империи. Жеребцов был отправлен в отставку и осужден, но оставался на свободе. Виновность Лялина и Мусина -Пушкина доказана не была, и они были освобождены, но к службе не допущены. Сторонние лица, задумавшие убийство Минкиной определены не были.

Подавленный случившимся граф Аракчеев постепенно отходит от практического руководства. Фактически он, как один из главных чиновников Российской империи, после 10 сентября 1825 года был исключен из разворачивающихся политических событий. Император позже освобождает его от всех государственных постов. И он умирает в столь любимом им Грузино в 1836 году.

Смерть Александра I, междуцарствование, восстание декабристов, провозглашение императором Николая I. Как бы развивались все эти события при «настоящем», «железном» графе Аракчееве? Не было ли убийство Минкиной «искусным ударом», чтобы вывести Аракчеева из игры? И не случись трагедия в Грузино, не мог ли он усилиями всех сил государственной власти предотвратить вызревавший заговор и восстание декабристов? История нам на все эти вопросы уже никогда не ответит, она совсем не терпит сослагательного наклонения!

Источник: ИСТОРИЯ.РФ