«Всю грязь – на мыло!»: как один историк читал архивы, документы, писцовые книги XVII века и в итоге возродил в Костроме мыловарениефото
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
Если набрать в интернете «10 удивительных фактов о Костроме», нейросеть вам сразу покажет Ивана Сусанина, спасшего царя во время русско-польской войны, внучку Деда Мороза, древнерусскую архитектуру, знаменитую пожарную каланчу времён Александра I. Ну что ещё? Конечно, украшения (треть ювелирных изделий страны производится именно здесь – в 300 км от столицы). Сыр. Лён. Ипатьевский монастырь, в котором Михаил Романов был призван на царство, первый русский царь из этой династии.
Также в Костроме снимали десятки художественных фильмов («Жестокий романс», «Китайский сервиз», «Сибирский цирюльник» и другие).
Город исторический, древний – всего на пять лет младше Москвы. И потому туристический (входит в Золотое кольцо России).
А еще в Костроме варят уникальное чёрное мыло на основе сапропеля. Лично я, стыдно признаться, даже не знал толком, что это такое. Хотя уроки биологии в шестом классе ещё не научился прогуливать.
САПРОПЕЛЕВЫЙ КОМИТЕТ
Открываем учебник, читаем. Сапропель – это донные отложения пресноводных водоёмов, которые формируются тысячелетиями (не более 1 мм в год) – за счёт разлагаемой водной растительности, остатков живых организмов и перегноя. Без воздействия воздуха. По тому же принципу образуется торф, только не в озёрах, а в болотах.
Формируется сапропель тысячелетиями.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
Содержание органики в сапропеле просто бешеное – более 90% (и низкая зольность). Поэтому его активно использовали в грязелечебницах, а также в сельском хозяйстве – в качестве подкормок и удобрения (с ним растения не болеют, лучше растут, да и почва быстро восстанавливается, сохраняя полезные свойства в течение десяти лет.
И вдруг мыло.
Хотя нет, не вдруг. Сапропелевая косметика известна в Европе. Говорят, шампуни и гели даже от выпадения волос помогают. В составе сплошь полезные вещества – кислоты, минералы, витамины. Ещё Ленин говорил: «Нам нужен сапропель». Точнее, не говорил, а писал. Губкину Ивану Михайловичу, академику, геологу. После чего даже был создан Сапропелевый комитет (в 1919 году), а спустя 15 лет целый институт.
Вопрос в другом. Где этот сапропель взять (ведь далеко не во всех озёрах он есть – там и рельеф должен быть определённый, и климат, и вода непроточная, плюс формируется он очень медленно). Как добывать и хранить? И в каких пропорциях добавлять в масла во время варки?
Короче. Едем в Кострому. Любуемся Волгой и деревянным зодчеством. А заодно идём в гости к необычным мыловарам. Чай, не прогонят.
ГОТОВЯТ КАК ГОРЯЧИЙ ШОКОЛАД...
На сайте Костромской мыловаренной мануфактуры написано, что они используют только ручной труд в рамках местных традиций, начиная с 1615 года.
Ну, думаю, сейчас приедем, а там сруб – где-нибудь в лесу. Пузатые бочки лоснятся от говяжьего жира. Между ними топчутся бородатые мыловары в засаленных фартуках. Кругом костры, зола, телячьи шкуры. Кстати, раньше, в 17 веке, примерно так мыло и варили. Из древесной золы делали щёлок, выпаривали его, получая поташ (соль калия и угольной кислоты) и варили с животными жирами, которые брали на скорняжных производствах после выделки шкур на мех (тюленьи и рыбьи жиры давали реки Волжского бассейна и Северное море).
Но нет. Вместо сруба мы оказались в уютном душистом цехе в самом центре Костромы. И перед нами сразу предстал человек в фартуке, очень похожий на кулинара. Точнее, на кондитера. Мужчина как будто готовил тесто для выпечки. Что-то перекладывал из одной металлической миски в другую. Добавлял какую-то жидкость, похожую на оливковое масло (только почему-то не на глаз, как обычно, а строго дозировано – с помощью шприца). Перебирал какие-то колбочки. Взбивал всю эту загадочную массу миксером. Потом на плите довёл до кондиции и разлил, наконец, по формам.
Мыловарение напомнило корреспондентам «КП» кулинарию.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
– На горячий шоколад похоже, – шепнул я фотокору «КП» Мише Фролову.
– Многие так говорят, – улыбнулся стоявший в стороне основатель мануфактуры и её бессменный руководитель Андрей Зленко. – Вот так вручную наше чёрное мыло и готовится. Полностью – весь цикл. И мы при этом не используем мыльных готовых основ. Вместо них только натуральные масла (подсолнечное, горчичное, кокосовое, льняное и другие). Плюс пудры, экстракты, жмых кофейных зёрен, эфирные масла и сапропель (его в составе мыла чуть более 30%).
Основатель и бессменный руководитель Костромской мыловаренной мануфактуры Андрей Зленко.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
...ИЛИ КАК СЫР?
Да, конечно, мы понимали, что тот самый мужчина в фартуке – зовут его Вячеслав Соколов – никакой не кондитер, а мыловар (или, если красиво, сапонариус). Но всё-таки очень похоже.
Сапонариус Вячеслав Соколов.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
Формы с застывающим мылом (как выпечку – опять же) поставили в расстоечный шкаф на 48 часов, после чего ароматные пластины порежут шпателем на кусочки, проштампуют и отправят сушиться на деревянные полки на 5-7 недель.
– Правильнее даже сказать, не сушиться, а зреть – как сыр, – уточняет Андрей Зленко (на его мануфактуру каждую неделю приезжают туристы и он им рассказывает не только о сапропеле, но и об истории мыловарения в целом, кроме этого, гости наблюдают за мыловаренным процессом, сами нарезают себе мыло и упаковывают). – У нас в архивах сохранились писцовые книги первой половины XVII века (в них велась поземельная опись, кто где жил и чем владел, – Авт.). В них чётко указано, что в Костроме в то время проживало 10 мыловаров (!), а там, где у нас сейчас находится Театр кукол, был Мыльный ряд. Более того, костромское мыло считались лучшим во всём государстве, поставлялось ко двору. А импортное мыло цари принимали разве что в дар, в качестве презента.
Костромское чёрное мыло зреет на полках, как сыр, пять-семь недель.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
БЫЛИ МОДЫ — ЕЗДИТЬ НА ВОДЫ
Историк по образованию, член Союза писателей России, автор краеведческой книги «Государыня Кострома» Андрей Зленко никогда не предполагал, что однажды займётся мылом, хотя родители были близки к этой теме (мама – биолог и химик, отец – геолог). В нашей стране, к слову, со многими фермерами так, мало кто сразу после института или армии оформляет ИП или крестьянско-фермерское хозяйство и начинает что-то производить. «Комсомолка» писала, как бывший инженер-строитель, например, изготавливает сейчас шоколад из эквадорских какао-бобов, моряк готовит пармезан, врач выращивает голубику. Ну и так далее.
Екатерина Оберемок, заместитель генерального директора Костромской мыловаренной мануфактуры.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
– В первый раз о лечебных грязях я задумался в 18-летнем возрасте, когда посмотрел фильм Никиты Михалкова «Очи чёрные» в 1987 году, снятый по мотивам произведений Чехова (а сапропель, как мы уже сказали, используют в грязелечебницах – скажем, в Румынии на озере Текиргиол есть целый сапропелевый курорт, - Авт.). – Снимали его у нас в Костроме. И там Марчелло Мастроянни, сыгравший главную роль, влюбляется в русскую девушку. Он в белом костюме спасает её шляпку, слетевшую от дуновения ветра. И всё это в грязелечебнице – на фоне бассейна, наполненного грязью. В то время было популярным «ездить на воды».
Небольшая сноска. Точнее, цитата.
«– Господин Д'Артаньян, вы, кажется, собрались в поход?
– Нет, мы едем на воды в Форж.
– Что такое?
– У господина Атоса пошаливает печень».
Из какого это фильма, думаю, уточнять не надо.
Сапропель, добытый на озере Рысячье.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
– Чуть позже Виктор Александрович Гуляшко, депутат Верховного Совета СССР от Костромской области, познакомил меня с сапропелем, – продолжает рассказывать Андрей Зленко. - Он был первым заместителем министра медицинской промышленности и курировал работу крупнейшего биохимического завода, построенного в Мантурове (230 км от Костромы). Из 18,5 тыс человек, проживающих в городе, 2,5 тыс работал там (градообразующее предприятие! - Авт.). У завода была хорошая лабораторная база и они занимались исследованиями сапропеля. Очень перспективная вещь, говорил Гуляшко. И я запомнил. Ещё позже приехали друзья из Румынии. Тоже начали агитировать за сапропель и даже привезли его с собой. А в 2015 году у нас развалилось предприятие, занимавшееся добычей торфа (на территории Костромской области разведано более 600 месторождений этого полезного ископаемого, – Авт.). При нём был проектный институт. И знакомые мне рассказали, что бывшие сотрудники коробки с документацией и исследованиями выкидывают на помойку, в одной из них – материалы по озеру Рысячье (находится в 50 км от Костромы, возраст – более 10 тыс лет, происхождение – ледниковое, площадь – 10,5 га, глубина – до 5,5 м, воды нет, сапропеля полно), приезжай – посмотри.
Мы с Мишей глянули на два огромных контейнера с сапропелем (я его даже попробовал, ни вкуса, ни запаха не имеет, отдалённо напоминает активированный уголь) и поняли, что Андрей Владимирович всё-таки съездил, посмотрел. Да так внимательно, что в Костроме теперь стало на одну мануфактуру больше (кстати, это название такое громкое — мануфактура, а трудится над возрождением мыловаренных традиций ХVII века всего шесть человек, но все успевают — и туристов принять, и за сапропелем съездить).
Корреспондент «КП» Павел Клоков даже попробовал сапропель на вкус – чем-то напоминает активированный уголь.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
Все виды сапропелевой продукции (а их уже 19 – и это не только мыло, но и кремы, бальзамы, гели, твёрдые и жидкие шампуни) сертифицированы. В составе десятки эфирных масел и экстрактов, их поставляют на мануфактуру из Великого Новгорода и Крыма.
Мыло, сваренное с сапропелем (Кострома, 2025).
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
ЗДЕСЬ ТОЛЬКО НА ВЕЗДЕХОДЕ
С хранением сапропеля более-менее понятно – его содержат в контейнерах во влажной среде (только орошать его нужно не обычной водой с хлором, а дистиллированной или артезианской).
Приготовление чёрного мыла (Кострома, 2025).
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
С полезными свойствами тоже – высокая органика, кладезь гуминовых и фульвовых кислот.
И с названиями (мыло «Монастырские травы», например, содержит масла лекарственных растений, «Девичье» популярно среди женщин, оно предназначено для нежности кожи, «За три моря» готовится с кофейными зёрнами и имеет эффект скраба, и так далее).
Весь коллектив Костромской мыловаренной мануфактуры (слева направо): Владимир Мезенцев, Любовь Белова, Анна Концова, Вячеслав Соколов, Андрей Зленко и Екатерина Оберемок.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
А как всё-таки добывается сапропель?
– Давайте попробуем проехать, – с хитрецой в голосе говорит Андрей Зленко (знал ведь заранее, что не проедем).
Я такого бездорожья, такой распутицы не видел даже в кино. Сначала-то по асфальту чуть больше 40 км – в сторону границы с Ярославской областью (граница проходит вдоль реки Кострома, моста нет). А потом...
Рытвины, ухабы, откровенные ямы и колдобины. Кругом болота, бобровые плотины. Чащи. Траншеи.
– Это не траншеи, – пояснил Андрей Зленко, – а отводные каналы. Во время торфоразработок их делали для того, чтобы отвести воду и высушить пласты. Сейчас здесь добыча торфа уже не ведётся.
– А животные какие живут?
– Кроме бобров, есть лоси, лисы, зайцы. И один медведь. Мы видели его следы.
Местная организация «Регионторф» выделила технику – мы по пути заехали, посмотрели на неё. Минский трактор со спаренными колёсами (они снижают пробуксовку и повышают тягу) и телеги для перевозки сапропеля.
– В общем дальше до озера только на вездеходе, – резюмирует костромич, едва выбравшись на своей иномарке из очередной лужи. – Мы здесь даже на «Ниве» не проедем. Уже застревали. В этих местах, кстати, в Костромской низине, охотился Некрасов. На дупелей. В деревне Шода, мимо которой мы проезжали, жил его друг, крестьянин Гаврила Захаров, именно ему поэт посвятил поэму «Коробейники». И здесь же места деда Мазая (у него, как известно, был реальный прототип – Иван Саввич Мазайхин, – Авт.).
ОХ УЖ ЭТИ БОБРЫ И ОХОТНИКИ!
Если бы мы добрались до озера Рысячье, то увидели бы, что в нём нет воды (людей рядом тоже нет и вредных производств). А есть такой коврик из веточек и растений – сплавина. Добытчики сапропеля её срезают и экскаватором, заехавшим на понтон, в 50 метрах от берега достают заветную грязь ковшом. И грузят в специальную ёмкость, которую с помощью лебёдок (тоже на понтоне) вытягивают к телегам. Часть остаётся на берегу и промораживается – это будущие удобрения (добыча ведётся в холодное время года – поздней осенью и весной). А часть привозится на мануфактуру.
– Мы затащили к озеру 1200 тонн дорожных плит, – рассказывает Андрей Зленко, – чтобы сделать хоть что-то похожее на дорогу. Но тут же торфяники, болота эти дышат, не замерзая даже в сильные морозы. И каждый год плиты приходится поправлять. Также масла в огонь подливают бобры и охотники. Первые роют землю, прогрызают и валят деревья. А вторые лихачат на вездеходах – после них приходится расчищать землю грейзером.
Если ехать за сапропелем, то только на таких колёсах.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
«БЫЛИ Б ТОЛЬКО ЛЮДИ»
Уже к вечеру заехали к Александру Нургазизову, главе Сандогорского сельского поселения (на его территории и добывается сапропель).
За пятнадцать минут, пока пили чай, успели обсудить самые разные темы, начиная с торфяников и выращивания клюквы и заканчивая миграциями населения и демографическими провалами. Все пришли к выводу, что главный ресурс любого региона – это люди.
Александр за девять лет успел построить в селе станцию водоочистки (без неё с водой были проблемы), провёл газ, сделал дорогу, сейчас ремонтирует здание бывшей школы площадью 1800 кв м – в её стенах будет молодёжный многофункциональный центр.
– Были бы только люди, – добавил глава. – А то к нам вроде приезжают жители деревень, одни обживутся, другие, а потом тянутся в более крупные населённые пункты - Кострома, Ярославль, Москва.
* * *
Я ехал и думал. Вот зачем Андрею Зленко такие сложности? Сколько денег он вбухал в одни только плиты (всего в мануфактуру вложено уже более 20 млн руб).
Здесь, наверное, можно добавить, что помимо мыла, Зленко имеет небольшой мебельный цех, где тоже есть место творчеству – в этом году, например, к 80-летию Победы его мастера начали делать интерактивные детские площадки с макетами военной техники – там и «Катюши», и грузовики, и танки (в Угличе дети уже играют).
Ведь мог бы не заморачиваться, спокойно варить обыкновенное мыло с экстрактом ромашки без грязи и точно так же рассказывать людям про писцовые книги, говяжий жир и шведских дипломатов, которые четыреста лет назад нахваливали костромское бурое мыло в своих «описаниях Московии».
Ну, может, цена была бы чуть меньше. Сейчас один кусок мыла с сапропелем стоит 350 руб, а стоил бы 250 или 200.
Нет, он нанимает экскаваторщиков, пробирается с техникой в эти дебри, лопатит дома литературу, изучает химию и биологию, покупает дорогущие итальянские масла, постоянно экспериментируя с рецептами и пробуя новые композиции.
Зачем столько усилий?
– Нам захотелось возродить традиции старинного ремесла, используя только ручной труд и натуральные масла, – отвечает Андрей Зленко. – Чтобы костромское мыло снова стало лучшим, как это было несколько веков назад.
Андрей Зленко: «Приезжайте в Кострому! Без мыла не останетесь!»
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП