Музыкальный лучизм Владимира Шаинского: Человек, который так и не перестал быть ребенком

Шаинский с младшими детьми Вячеславом и Анной. Сейчас им 38 и 34 года соответственно (также у композитора есть старший сын Иосиф, ему 54). Фото: Михаил ГРУШИН/PhotoXPress

Запитать от Владимира Яковлевича несколько АЭС не представило бы никакой сложности. Комок энергии. Полутораметровый сгусток творчества. Можно сколько угодно пытаться подделывать современные детские песни под его музыку, но приблизиться к ней даже на ноготок Шаинского не получится никогда. Пронзительную и щемящую (кто не плакал на мультике про мамонтенка, у того вместо сердца мусорный бак!), нафаршированную молекулами добра. Это не мастерство, это божий дар и внутреннее состояние.

Повисел на ногах мертвых фашистов

Киевлянин Шаинский родился в год, когда Царицын стал Сталинградом, повесился Есенин, Булгаков дописал «Собачье сердце», Чуковский - «Бармалея», Беляев закончил «Голову профессора Доуэля», Прокофьев - Вторую симфонию. А еще в 1925-м родились Смоктуновский, Мордюкова и Плисецкая. Плодовитый был год. И все же сложно понять, как мальчик из еврейской семьи в непростое время напитался такими объемами доброты.

- Годы были трудные, но меня любили, а для ребенка это главное! - раскроет он потом формулу успеха. - Я был передан в детский сад, где выдвинулся тем, что мог с ходу запоминать одну-две печатные страницы текста на «политическую» тему. Тема адаптировалась для детей в тезисах про великого Сталина и самую могучую страну. Меня ставили впереди стоявших по стойке смирно карапузов, и я выдавал все без запинки.

В четыре его привели в оперу на «Садко», в шесть отдали в музыкальную школу на рояль, потом была скрипка (скрипачом он потом был в оркестре Леонида Утесова) и попытки писать симфоническую музыку. В 18 лет в 1943-м его взяли на нестроевую службу, отправили в Узбекистан пройти курсы подготовки связистов, а в ноябре 1945 года демобилизовали. В армии он написал первую военную композицию: «Песню военных связистов» (позже случится шлягер «Идет солдат по городу» на стихи Танича).

- Когда я вернулся домой, в Киеве в центре города вешали немцев, - вспоминал Шаинский. - Я тоже пошел смотреть. Повешение немцев было грандиозным событием, актом возмездия за все страдания. Этот дух присутствовал и во мне. Как сейчас вижу грузовик, в котором привезли шестерых висельников. Всех по очереди подводили к краю машины, закидывали петлю на шею. Водитель давал газу, грузовик трогался с места, и через мгновение тело болталось в воздухе. Люди хлопали. Их можно было понять: они хотели возмездия. После казни трупы обступили мальчишки и начали на них раскачиваться, уцепившись за сапоги. Ночью я пришел на это место снова. Я тоже с какой-то злобной радостью повисел у всех на ногах.

«Это, братцы, мне по силе, откажусь теперь едва ли!» («Антошка», на слова Юрия Энтина). Фото: Кадр из мультфильма «Антошка», 1969 год

Настроение беспечной свободы

Вот из этого всего и выскочил потом Антошка и мамонтенок. А ведь начинал Шаинский с серьезной музыки. С отличием выучился в Азербайджанской консерватории (на композитора), потом в Московской (на скрипача, тоже красный диплом). Песни на его музыку пели Алла Пугачева, Аида Ведищева, Вадим Мулерман, Анна Герман, Эдуард Хиль, ВИА «Пламя» («На дальней станции сойду!»). И все же композитор ушел в детскую музыку, где больше лирики и полета.

«Песенка мамонтенка» вшита в наш генокод: «Пусть мама услышит, пусть мама придет...» (на слова Дины Непомнящей). Фото: Кадр из мультфильма «Мама для мамонтенка», 1981 год

Если марши ведут солдат в бой, то песни Шаинского - в счастье и прошлое. Туда, где переливы света и смеха, где живы родители, где нет еще никакой рутины, удручающей картинки в зеркале и за окном, тотального разочарования и будничного безумия. Туда, где только безоглядная любовь и слепящее сияние жизни. Настроение беспечной свободы и вдруг разомкнутого пространства, вкупе с легкой, щадящей грустью, и дарит музыка Шаинского. Именно поэтому его и считают Чайковским от детской музыки.

- Нужно всегда стремиться наслаждаться жизнью и делать то, к чему лежит душа, - считал Шаинский. - Если что-то задело сердце, вошло в душу, тогда и музыка сама рождается. Живу не логикой и умом, а больше сердцем и интуицией.

Научился ездить на велосипеде в 50 лет

Зуд движения вел Шаинского к бессмертию. В 50 лет научился ездить на велосипеде, почти в 60 прыгнул с парашютом, в 70 продолжал подводную охоту, в 80 стал бегать по снегу босиком. Соседи крутили пальцем у виска, мол, совсем крякнулся дед, а он смеялся. Душа так горит!

- На даче у нас меж двух сосен сделали пятиметровый турник, туда надо было забираться особым образом, - пояснял композитор. - Я сам подтягивался, крутил «солнышко» и с детьми тоже на нем занимался, несмотря на протесты жены: мол, это опасно на такой высоте. Иногда приезжал на дачу, но в шесть утра - обязательная пробежка вместе с детьми, отжимания и прочее. Недавно услышал от кардиолога знакомые слова: у вас шумы в сердце. А я ему: мне этот диагноз ставили больше 70 лет назад! И вот до сих пор жив.

Он сохранил беспечное, детское состояние даже на уровне физиологии: Шаинский выглядел как мальчик-старичок из «Сказки о потерянном времени». Только без грима, а с чистым детским сердцем внутри. Достаточно посмотреть записи, как он исполнял свои песни детям: задорно, прыгая пальцами по клавишам, чуть ли не вприпрыжку на стуле, озираясь и смеясь, видя счастливые лица поющих ребят. В тот момент он и сам вновь становился ребенком. Хотя бы на время песни.

15 его песен

Фото: Дмитрий ПОЛУХИН. Перейти в Фотобанк КП

***

Конечно, мы уже не будем прежними. Но ведь были! Были же? Даже самое горькое поражение, как учат песни Шаинского, может обернуться торжеством духа. Так и было со смертью Владимира Яковлевича (25.12.2017). Он ушел в 92 года - но никуда, конечно, не исчез. Маленький и бесконечно уютный мир, полный трогательных воспоминаний, что создал композитор, превратился в крохотную песчинку на краю Вселенной, сжатой до размера игрушечного паровозика в углу детской комнаты. Но ведь этот паровозик не выброшен. Он ждет отправления. И в любой момент готов снова дать гудок: «Каждому, каждому в лучшее верится! Катится, катится, голубой вагон».

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Надежда Бабкина - про французское белье, кто в доме главный и концерты в зоне СВО