Переосмысливая привязанность в XXI веке: беседа с Юлией Абрамовой

Фото: предоставлено героем публикации

Автор Generative Attachment Model (GAM) — реляционно-соматического подхода к работе с травмой и привязанностью. В России Юлия преподавала в Московском Институте Психотерапии и Клинической Психологии, вела частную практику и обучающие программы. Переехав в США, она продолжила профессиональное развитие, вошла в калифорнийское терапевтическое сообщество и сегодня работает на международном уровне, объединяя телесность, привязанность и живой контакт в психологической работе.

— Юлия, вы называете Generative Attachment Model одновременно реляционной и соматической. Как родилась эта идея?

— GAM вырос из соединения моего личного клиентского опыта и многолетней терапевтической практики. Как человек с комплексной травмой, я пробовала разные подходы и каждый раз чувствовала: ничего не работает, я продолжаю ходить по одному и тому же кругу, как будто психологическая работа не дотрагивается до самого уязвимого уровня.

Работая с клиентами, я видела то же самое — есть люди, которым классические методы почти не помогают, даже спустя годы работы. Постепенно, соединяя элементы разных подходов, я пришла к модели, в центре которой — внимание к телу и психике как единому целому и реальный контакт между двумя людьми «здесь и сейчас». GAM — это попытка предложить клиенту опыт, который действительно способен изменить состояние, а не только дать понимание.

Классическая теория привязанности в основном фокусируется на ранних отношениях ребёнка с родителями и формировании внутренних моделей взаимодействия. Как ваша модель расширяет или переосмысливает эту концепцию в реалиях XXI века?

— Традиционные модели часто предлагают либо отношения, где терапевт «нейтрален» и «помогает» клиенту с «лично его» материалом, либо отношения, где у психолога чувства все же есть, но в кабинет к клиенту их приносить нельзя, а нужно отнести супервизору, отделить «свой» материал от «не своего». Что в одной, что в другой модели терапевт и клиент остаются искусственно отделенными друг от друга. GAM рассматривает чувства клиента и терапевта и их привязанность друг к другу в контексте живых отношений двух живых людей прямо здесь и сейчас. Чувства и паттерны привязанности перестают принадлежать только клиенту и его истории или только психологу с его «непроработанностью». Чувства живутся прямо здесь и сейчас. Специалист остаётся живым и включённым, не прячется за роль «идеального специалиста», допускает уязвимость и подлинность.

— В основе вашей модели восемь стадий — от «Быть» до «Дарить». В чём их суть?

— GAM описывает восемь ключевых этапов, которые создают условия для глубокого изменения.

1. Быть.

Для людей с комплексной травмой само присутствие рядом с другим может быть невыносимым. Пока клиент не может просто быть рядом в относительной безопасности, движение к запросу невозможно. Часто психологические подходы включают в себя пресуппозицию, что клиент готов к помощи, придет и примет и пропускают этот этап. Другие подходы замечают недоверие и «стараются переубедить», завоевать доверие клиента, чем создают послание «ты не ок, изменись». GAM позволяет конфликту доверия и недоверия быть равно поддерживая обе части и отпуская ожидания от клиента. Такой подход позволяет безопасности выстраиваться естественно и становится важной опорой для будущей работы.

2. Ощутить потребность.

GAM помогает клиенту снова почувствовать естественную человеческую нужду в связи, часто скрытую под защитами: «сам могу, да не так и надо, мне ничего не нужно…»

3. Дать внимание стоперам.

Когда на горизонте появляется возможность получить желанный контакт, у клиентов с комплексной травмой активизируются «почему нет»: кто-то её не замечает, кто-то пугается, кто-то отвергает, а у кого-то включается агрессия. GAM не проходит мимо этих реакций, не требует их измениться, не обманывает. В GAM эти реакции приветствуются и поддерживаются. Зачастую подходы поддерживают импульс к контакту, но не поддерживают тех, кто протестует. Это создает еще больший разлом внутри человека. В GAM у терапевта нет задачи, чтобы импульс «выиграл», психолог поддерживает обе части сразу.

4. Валидировать поддержку.

Многие клиенты не умеют принимать помощь. Во многих культурах, а также терапевтических подходах есть идея, что клиент должен смочь сам. Для клиентов с комплексной травмой такой подход оставляет их с ощущением неуспешности и безнадежности. В GAM важен этап, когда специалист предлагает реальную поддержку — эмоциональную, телесную, иногда практическую — давая, без ожиданий. Это позволяет клиенту получить настоящий опыт регуляции с другим.

5. Познакомиться с Я.

В GAM от клиента не требуется «внутренний взрослый», который может. Собственное «Я» начинает проявляться естественно, без давления. Клиент замечает моменты самоподдержки, а специалист лишь подсвечивает их.

6. Опереться на Я.

Интерес к самоподдержке возникает естественно. Клиент сам начинает задавать вопросы о том, как лучше поддержать себя. Работа здесь похожа на мягкое наставничество.

7. Взять жизненную энергию.

Возвращается энергия, желание жить и действовать. Мы помогаем клиенту освоиться с этим новым состоянием и перенести его в реальную жизнь.

8. Передать дальше.

У многих появляется желание отдавать — через творчество, работу, заботу. Возникает телесное ощущение ценности и смысла.

Многие терапевты сегодня испытывают трудности с тем, чтобы интегрировать телесную осознанность в традиционную «разговорную» терапию. С чего, на ваш взгляд, можно начать путь к более воплощённому присутствию терапевта в сессии

- Самое важное — начать с себя. Прежде чем помогать клиенту чувствовать тело, специалисту важно замечать собственные телесные процессы: удобно ли мне, есть ли напряжение, где в теле откликаются слова клиента.

Даже если это не озвучивается, воплощённое состояние терапевта влияет на процесс. Когда терапевт «в теле», клиент начинает опираться на свои ощущения. Воплощённость — это не техника, а способ быть, и именно с него начинается работа.

— В вашей модели чувствуется влияние разных направлений — от Роджерса и Юнга до современных соматических подходов. Как вам удалось их объединить?

Каждый из подходов предлагает модель человеческих отношений со своей уникальной точки зрения. GAM предполагает, что все эти возможности для отношений по-своему важны и нельзя исключать медицинскую модель или наставничество или равность. Психологическая работа является мультиотношениями и только тогда становится живой.

— Как клиенты с комплексным ПТСР реагируют на работу по GAM?

Я замечаю, что по мере работы по GAM нервная система клиентов становится более устойчивой.

У людей появляется способность:

- чувствовать себя в достаточной безопасности рядом с другим, - слышать собственные потребности, - опираться на себя без самонаказания, - выдерживать близость и не растворяться в ней.

Теряется необходимость в самоповреждении, суицидальных мыслях, медикаментах …

Появляется способность не просто выживать, а радоваться жизни и строить её так, как им действительно подходит.

— Вы представляли GAM на международных конференциях и обучаете специалистов по всему миру. Как профессиональное сообщество реагирует на ваш подход?

Существует группа клиентов, которые остаются резистентными к классическим подходам, и специалисты это чувствуют. GAM воспринимается как новый угол зрения — способ работать с теми, кому долгое время было трудно помочь. В международном сообществе явно усиливается интерес к телесности, реляционности и присутствию помогающего специалиста как ключевому фактору изменений.

— Какой месседж вы бы передали коллегам, стремящимся объединять науку, телесность и человеческую связь?

— Я бы сказала: начните с себя. Глубокая терапия невозможна без собственного опыта контакта, уязвимости и поддержки. Это не про техники или сертификаты, а про пережитый опыт быть с другим человеком по-настоящему.

Прежде чем помогать, важно позволить кому-то помочь вам. Именно из этого рождается живая, воплощённая психотерапия будущего.

Работа Юлии Абрамовой — это приглашение заново переосмыслить привязанность в мире, где контакт становится редкостью. Generative Attachment Model объединяет телесность, реляционность и живое присутствие, предлагая формат глубокой помогающей работы, в центре которой не метод, а встреча. Как говорит сама Юлия, «нас исцеляет не теория, а момент, когда нас действительно встречают».