Что общего у Анны Асти и Pink Floyd?
Анна Асти
Фото: Лариса КУДРЯВЦЕВА/ЭГ. Перейти в Фотобанк КП
Этим вопросом – «Что общего у Анны Асти и Pink Floyd?» – я задался, прочитав в «Комсомолке» интервью Яны Чуриковой о вчерашнем скандале: съёмки «Голоса» были сорваны, потому что новая наставница проекта Анна Асти (Ганна Анатоліївна Дзюба, которую позиционируют как «Лободу 2.0») свалилась с «гонконгским» гриппом. Сотни людей, собравшиеся в павильоне «Мосфильма» остались без «мотора».
А про Pink Floyd я вот почему вспомнил. Одна из самых известных песен культовой команды – Comfortably Numb. Хит основан на реальном случае из жизни автора текста Роджера Уотерса, когда он находился под воздействием медикаментов, которыми музыканта напичкали, чтобы он смог выйти на сцену, это про «попытку сделать шоу, когда даже нет сил поднять руку».
The snow must go on, как бы себя не чувствовал артист.
Помню своё давнее интервью с Валерией + Пригожиным: певица рассказала, что в 2011 году вышла на сцену, невзирая на двусторонюю пневмонию и отработала концерт в Кургане с температуру под 40.
Пять лет спустя был случай: Ирина Дубцова в сентябре 2016 года выступала на сцене международного конкурса «Новая волна» с температурой 40.
Полина Гагарина в 2018 году провела концерт в Краснодаре, посвященный Восьмому Марта с высоченной температурой.
В ноябре того же года Нонна Гришаева нашла в себе силы с такой же температурой выйти на сцену в образе Людмилу Гурченко в премьерном спектакле.
Я привожу примеры именно с певицами, коллегами Анны Анатольевны. Ну, потому что в силу возраста и воспитания считаю, что «с мужиков спрос иной» (рискну быть обвинённым в сексизме).
Ну и потом, Анна помоложе остальных, что, по мне, имеет значение.
Не говоря уже о том, что петь на сцене, не то же самое, что сидеть в красном кресле наставника. А помните, в каком состоянии умирающего Градского на тот же «Голос» привозили? «Почему не откажешься» – спрашивал я товарища. «Ты что? Всех подвести на ровном месте?» - риторически (как ему казалось) парировал Александр Борисович, добавляя по своему обыкновению пару крепких словечек.
«Show must go on» — это не заповедь, а рекламный слоган. Это же базовая математика шоу-бизнеса, а не философия. Всё упирается в три пункта: деньги, страх и старые привычки.
Пункт первый — страх. Ты отменишь концерт — и что? Завтра все газеты напишут не о твоём голосе, а о том, что ты слабое звено. Что ты непрофессионал. В индустрии, где репутация — это валюта, такой сигнал смерти подобен. Особенно в России, где до сих пор живуч миф, что настоящий герой должен терпеть.
Пункт второй — деньги. В стандартном контракте чётко прописано: отмена концерта по причине «заболел» — это форс-мажор только если ты в реанимации. И то не факт. Всё, что меньше — температура, ангина, потеря голоса — это твои проблемы. Промоутер понёс убытки? Аренда зала, реклама, логистика? Певица будет петь уколотый антибиотиками и обезболивающим, лишь бы контракт исполнить.
Пункт третий — олдскульные штучки. Наше поколение воспитано на этом: зритель пришёл — ты обязан. Это атавизм, это дрессура советской «гастрольки», где отмена = ЧП разряда «пароход затонул». Сейчас, с развитием страховок и более цивилизованных отношений, это постепенно отмирает. Но ментально — всё ещё живёт. Считается, что если ты не вышел, ты обманул не продюсера, а бабушку из Твери, которая копила на билет полгода. Этот груз вины — тоже мощный стимул.
Но есть и четвёртый, неочевидный пункт — сам артист.
Бывают перфекционисты, для которых сыграть не в полную силу — хуже, чем не сыграть. Они отменят. Потому что их имя — их бренд.
Но шоу-бизнес — это не про искусство. Это про выполнение условий контракта. А «show must go on» — это просто красивая присказка для программки, чтобы зритель почувствовал свою причастность к подвигу.
Одна из самых известных песен Pink Floyd – Comfortably Numb. Хит основан на реальном случае из жизни автора текста Роджера Уотерса
Фото: GLOBAL LOOK PRESS.
«Выносливость» и «долг» — это же понятия из другой экономики. Советский артист и нынешний — это разные биологические виды, выросшие в разных средах. Сравнивать их — всё равно что сравнивать лошадь-тяжеловоза с породистым скакуном на ипподроме. Оба — лошади, но задачи, корм и условия содержания — абсолютно разные.
Про выносливость: тогда — марафон, сейчас — спринт.
Вспоминаю Кобзона и ту же Гурченко. «Советская школа». Выносливость была физической необходимостью и нормой. Это были стайеры. Бесконечные гастроли по 25 концертов в месяц: Красноярск, Норильск, Магадан, и всё — на поездах и «кукурузниках». Концерт в ДК — без мониторов, с одним микрофоном на троих, под пианино «Красный Октябрь». Голос? Отдыхали в пути, в купе поезда. Или не отдыхали вовсе. Их выносливость была стальной, как у солдата. Они не могли «отменить» — это был срыв плана, ЧП.
Долг был идеологическим и почти мистическим. Артист «нёс культуру в массы», просвещал, воспитывал. Зритель в ДК Урюпинска — это не клиент, это почти паства. Не выйти к нему — не просто нарушить контракт, а совершить моральное преступление, обмануть того самого «простого труженика». Этот долг создавал ощущение общего дела. Отсюда — «show must go on» даже с температурой 40.
Нынешние. Долг — коммерческий и контрактный. Он прописан в договоре с промоутером, лейблом, продюсером. Зритель — покупатель билета и мерча. Твой долг перед ним — дать качественный товар, за который он заплатил. Не более того. Если ты болен и качество страдает — современный менеджмент скорее отменит шоу, чтобы не портить репутацию бренда. Потому что один негативный пост в соцсетях о «слабом концерте» нанесёт ущерба больше, чем штрафы за отмену. Долг сместился: теперь ты в ответе не перед абстрактным «народом», а перед аудиторией как рынком и перед инвесторами, вложившимися в тебя. Их выносливость — технологическая и психологическая. Это спринтеры. Их главный враг не физическое истощение от гастролей, а эмоциональное выгорание от информационного шума. Они не таскают чемоданы по вокзалам — у них есть лоджи, администраторы и бизнес-класс. Но зато они должны быть всегда на связи: соцсети, сторис, интервью, стримы, съёмки для YouTube. Их ресурс тратится не на пение в плохом зале, а на поддержание персонажа в медиапространстве 24/7. Они выносливы в кастингах, в записи бесконечных дублей под фонограмму, в перелётах между фотосессиями и ток-шоу. Их тело — часть бренда, который нужно беречь, а не расходный материал.
Артист сегодня — стартап, бизнес-единица, личный бренд. Его выносливость и долг измеряются эффективностью и прибыльностью. Здоровье — актив, который надо беречь. Ценность — в гибкости, медийности и умении монетизировать внимание.
Свободных артистов, по большому счёту, не было ни тогда, ни сейчас. Были только разные виды контрактов на эксплуатацию таланта.
А ответ на вопрос из заголовка очевиден. «Что общего?» НИ-ЧЕ-ГО. И речь не о музыке, как понимаете.
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ