Семь часов под дронами с раздробленными костями и верой в Бога: священник потерял ногу на СВО, но вернулся в стройфото
Когда в 2014 году начались события в Донбассе, отец Ростислав не смог отсидеться на диване.
Фото: Личный архив.
БОЕВОЙ БАТЮШКА
Ростику Икрамову было 15, когда в родном Татарстане он познакомился со священником Павлом Звегинцевым. Позже отец Павел стал его крестным.
- Он потихоньку вводил меня в курс дела, открыл для меня Бога и православие, красоту церковных служб. А в 11-ом классе я, с такими же уличными хулиганами, вовсю алтарничал, пек просфоры, делал свечи и был сторожем при храме. Уже тогда решил - пойду в семинарию, - вспоминает иерей Ростислав.
Размеренный быт, жена, двое детей, служба в родном городе. Чего еще желать? Но, когда в 2014 году начались события в Донбассе, отец Ростислав не смог отсидеться на диване. Начал собирать с приходом гуманитарку. Возил мирным в Горловку и Донецк средства гигиены, продукты, одежду. Особое внимание – заявкам бойцов. Доставляли им противодроновые сетки, тактические носилки, инструменты, медицину.
- А в 2022 году рванул туда в первых рядах. До этого с нашей Казанской епархии уже поехал на СВО отец Анатолий, он попал под обстрел вместе со своим батальоном «Алга» и погиб. Наш владыка Кирилл тогда очень переживал, не хотел меня отправлять. Я же – упрямый, убедил, что все будет хорошо. А семья к моим «выходкам» давно привыкла, понимала, что удержать, если я уже чего решил, невозможно, - усмехается священник.
Отец Ростислав попал в первую мобильную группу священников-добровольцев. Объездил весь фронт - донецкое, луганское, запорожское направления. Эти командировки длились месяцами.
Фото: Личный архив.
Отец Ростислав попал в первую мобильную группу священников-добровольцев. Объездил весь фронт - донецкое, луганское, запорожское направления. Эти командировки длились месяцами.
- Бойцы практически живут на позициях, а значит священник нужен постоянно. Поэтому заключил контракт с минобороны и стал помощником командира по работе с верующими в штурмовой бригаде «Урал», - рассказывает отец Ростислав.
Батюшка с бойцами находится круглосуточно, но никакого панибратства нет. Они относятся к нему как к своему духовному отцу, а офицеры – как к подчиненному.
Фото: Личный архив.
КОГДА ПАСТВА - ПРОКУРЕННЫЕ МУЖИКИ
Теперь его паствой стали суровые мужики, среди которых не только кадровые офицеры, но и бывшие заключенные. Это не бабульки на приходе, которые с благоговением ловят каждое слово своего батюшки и целуют ему руку.
- Коллектив, мягко говоря, неоднородный. Но что меня потрясло: я не подозревал, что тут встречу столько верующих. Они знали о Христе, ждали исповеди и Причастия. Раньше на службах в храмах в основном стояли женщины. Смотрел я на это с амвона и сокрушался: когда же наши мужчины придут к вере? А теперь Господь сделал так, что может даже и больше, чем женщин. Я за это время там крестил больше двухсот человек, - признается священник.
Батюшка с бойцами находится круглосуточно, но никакого панибратства нет. Они относятся к нему как к своему духовному отцу, а офицеры – как к подчиненному.
- Церковная жизнь сочетается с порядком армии. Пришлось привыкать писать отчеты, рапорты, планы. А еще попрощаться с комфортной жизнью: живу я в блиндаже вместе со всеми. Раньше как бывало: я хозяин своей жизни, со службы в храме пришел, жена уже обед приготовила, читаешь, отдыхаешь… А тут ты в мужском коллективе 24/7. Нужно следить за своим языком и поступками. Есть и обратная сторона медали. Тут тебе всегда напомнят принять лекарства, поинтересуются самочувствием, не оставят одного, - смеется он.
И молятся зачастую в одной комнатке вместе и православный, и мусульманин. Никаких противоречий и конфликтов. Не то, что в мирных, сытых городах.
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ РУКИ
- А зачем вообще священник в подразделении? – интересуюсь у него.
- Были такие офицеры, которые так и говорили: «Ну, зачем мне тут поп?» Но со временем и они признали: общение со священником укрепляет моральный дух бойцов. Любые острые вопросы, непонимания, конфликты помогает решить именно военный священник. А на передовой - лучшее место для проповеди. Все слова в душу попадают, а все наносное и суетное - слетает с души.
- То есть вы и психолог, и политрук. На какие самые тяжелые вопросы приходилось отвечать?
- Это вопрос о заповеди «не убий». Как быть, если ты на войне убил? Это грех? Как искупить его?
- И что здесь отвечать?
- Объясняю, что вы здесь - воины Христовы, что такие же простые мужики в свое время защищали Русь от поляков, от шведов, от французов и от немцев. Есть убийство, а есть защита дома. А сегодняшние трудности - это жертвоприношение во имя будущего наших детей и внуков. А вообще все ответы есть в Евангелии, нужно только читать.
- Читают?
- Не просто читают, но выписывают цитаты в тетрадь, чтобы потом обсудить со мной. Выписывают, старательно, как школьники. Такое раньше и представить было сложно! Я это в юности только у наших бабушек встречал. Они вот так же бережно вели подобные тетрадки с молитвами и акафистами.
Фото: Личный архив.
С БОГОРОДИЦЕЙ ПОД ДРОНАМИ
Священник не имеет права держать в руках оружие (сельский батюшка, например, не может даже скот забивать!), но он всегда с бойцами.
- Это правильный принцип. Неважно - священник ты или штабной, на передовой ты должен быть со всеми. Назвался груздем, полезай в кузов. У нас и офицеры, и рядовые прошли через штурмы, - делится отец Ростислав.
Вот на одном из таких боевых заданий 21 февраля прошлого года в ДНР отец Ростислав и получил ранение.
- Мы возвращались с передовой. Я там исповедал, причастил солдат, а на обратном пути, на уже знакомой тропинке, попали под засаду вражеских дронов. Уклоняясь от них, наступил на мину – «колокольчик». Ногу правую мне раздробило, да и самого посекло. Эвакуироваться сразу было невозможно. Товарищи меня спрятали в груду мусора у дороги. В эту кучу влетел и дрон, но не взорвался. Вскоре в небе появился еще один, затем был минометный обстрел, - спокойно, даже как-то безмятежно, перечисляет события того дня священник.
Семь часов отец Ростислав, раненый и контуженный, выбирался к своим. Затем бойцы вывозили его на «Баги» - машину тоже атаковали дроны. Сам говорит, что в подобное сложно было бы поверить, но все происходящее записывал наш «мавик». Его подняли в небо, когда услышали взрыв.
Отец Ростислав признается, что пока не слишком доверяет «новой ноге», к вечеру, когда фантомные боли усиливаются, снимает протез и опирается на палочку.
Фото: Личный архив.
- Ребята, которые были со мной там, а это опытные бойцы, потом признались: такого замеса давно не видели, - вспоминает он.
- Семь часов… С раздробленной ногой, под дронами. Что помогало держаться?
- Какая-то кристальная ясность сознания наступила. Руки сами вспомнили, как правильно накладывать жгут, как перевязывать рану, как прятаться. А потом молился все время, читал «Богородице Дево, радуйся!» - признается с улыбкой.
Его ждал сначала госпиталь в Ростове, затем – эвакуация на самолете в Военно-медицинскую Академию Петербурга и там семь месяцев реабилитации и протезирования.
- Ногу пришлось ампутировать. А в октябре, уже на протезе, я был в строю, - поясняет он.
- Как будто монтаж в кино: ранение, ампутация, возвращение. Но, наверняка, было не так просто. Тоска не одолевала?
- Бывало. Но эпизодически. Я сразу поставил себе цель – вернуться на СВО. Там в госпитале, с такими же бойцами, которые порой и обе ноги потеряли, мы сблизились, вместе ходили в храмы. Очень подружился с бурятами. При их внешней суровости добрее людей я никогда не встречал. А чтобы тоска не одолевала, взял на себя функции замполита. Кому-то помогал родственников найти, кому-то – собрать документы для получения выплат, - рассказывает батюшка.
Семь часов отец Ростислав, раненый и контуженный, выбирался к своим.
Фото: Личный архив.
Отец Ростислав признается, что пока не слишком доверяет «новой ноге», к вечеру, когда фантомные боли усиливаются, снимает протез и опирается на палочку. А я не успеваю по-женски посокрушаться: может нужно было вернуться к жене и в родной храм?
- Я уже в Ростове знал, что вернусь к бойцам. Стараюсь не героизировать свой поступок слишком. Просто нужно идти туда, где тебя ждут и где тебе хорошо, вот и все, - будто услышал он мой непроизнесенный вопрос.
Сегодня отец Ростислав служит помощником командира по работе с верующими в 137 мотострелковой штурмовой бригаде «Урал» и признается, что теперь даже быстрее находит понимание с бойцами.
Сегодня отец Ростислав служит помощником командира по работе с верующими в 137 мотострелковой штурмовой бригаде «Урал» и признается, что теперь даже быстрее находит понимание с бойцами.
Фото: Личный архив.
- Когда ты благословляешь их перед боем, то они понимают, что могут пойти в это пекло и больше уже не вернуться. Но они видят перед собой священника на протезе и понимает, что он – один из них, он знает, о чем говорит, он был там, куда идешь ты, а не отсиделся в тылу у печки, - рассуждает отец Ростислав.
Глядя на отца, на СВО собрался его старший сын – Глеб. Но отец убедил его сначала отучиться в танковом училище, а уж потом прийти профессионалом, чтобы послужить Родине.
Фото: Личный архив.
ИКОНА САМА НАШЛА
Само его спасение в тот февральский день - уже чудо. Но было и еще одно. Объяснения которому найти отец Ростислав так и не смог:
- Когда наш владыка Кирилл благословил меня идти на СВО, то вручил икону Казанской Божьей Матери. Такую небольшую, на фанерной основе. Она со мной всегда была в требной сумке. А когда солдата ранит, с него снимают все - броник, сумку и прочие вещи, чтобы легче тащить было. Все ж я человек – немаленький. Я был уверен, что ту сумку сняли и оставили в посадке. И вдруг в госпитале мне возвращают куртку, а во внутреннем кармане – та самая икона. Как? Абсолютно точно, что ни я и никто другой, ее не перекладывал. Вот так и защищает она меня по сей день. Просто для любого верующего человека чудо - это промысел Божий.
Фото: Личный архив.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ