«Маньяк копировал почерк своей матери»: Эксперт изучил рукописи маньяка Спесивцева и его матери, придя к сенсационным выводам

Александр Спесивцев

Фото: Оперативная съемка.

В книжном издательстве «Комсомольская правда» вышла новая книга специального корреспондента «КП» Александра Рогоза - «Спесивцев. Мама знает». Это новое журналистское расследование преступлений серийного убийцы из Новокузнецка Александра Спесивцева, жертвами которого стали 20 женщин и детей - 19 из них были убиты в течение 9 месяцев 1996 года.

Книга основана на материалах уголовного дела, к изучению которого допустили автора, а также интервью с участниками следственно-оперативной группы, бывшим одноклассником маньяка, дочерью одной из убитых Спесивцевым молодых женщин, а также экспертами.

Кроме того, для этой книги были сделаны несколько новых экспертиз. В том числе специалисты изучили образцы почерка Александра Спесивцева и его матери Людмилы Спесивцевой, которая заманивала в квартиру маньяка подростков и выносила останки убитых ее сыном людей на улицу.

Почерковедческую экспертизу этих записей по просьбе Александра Рогозы провел кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики, ведущий эксперт-криминалист Центра по проведению судебных экспертиз и исследований АНО «Судебный Эксперт» Георгий Черепенько.

Он изучил рукописи, которые нашли при обыске в квартире у маньяка, а также заявления, которые он писал, уже сидя в СИЗО. Но отправная точка исследования - страница из дневника 16-летнего Спесивцева (ее в 1990-х напечатали в новокузнецкой газете «Франт»). Перед Георгием Черепенько стояла задача установить, не является ли этот дневник подделкой, действительно ли это в 1986 году писал будущий серийный убийца. Сравнить этот документ предстояло с более поздними образцами почерка Александра Спесивцева.

И вот к какими выводам пришел эксперт.

Дневник

Жалоба (1)

Жалоба (2)

Записки из квартиры

Записки из квартиры (2)

«ХОЛОДНО И ОТСТРАНЕННО»

Фрагмент дневника можно охарактеризовать как имеющий удовлетворительное качество отображения букв и признаков почерка, в нем имеется как буквы, так и цифры, объем криминалистически значимой информации – достаточный. Из изложенного можно сделать вывод что как объект для проведения почерковедческой экспертизы он является ограниченно пригодным. Ограниченная пригодность связана с хоть и удовлетворительным, но невысоким качеством изображения записи, а также тем фактом, что при копировании в принципе утрачивается часть признаков и с точки зрения методики исследования таких объектов их необходимо рассматривать как ограниченно пригодные.

Почерк, которым выполнен фрагмент дневника четкий и характеризуется следующими общими признаками (Таблица № 1):

Таблица 1

Далее рассмотрим представленные образцы.

Почерк, которым выполнены образцы четкий и характеризуется следующими общими признаками (Таблица № 2):

Таблица 2

Далее нами было проведено сравнительное исследование изображения Дневника с представленными образцами, и оно показало совпадение по большинству общих и по следующим частным признакам:

Сложность (строение) движений при выполнении:

- «р» - усложнена за счет выполнения, увеличенного по вертикали и горизонтали подстрочного элемента, при этом в левой части указанного элемента имеется характерный петлевой штрих

- «К» - усложнена за счет выполнения дополнительного дугового элемента в верхней части 1-го элемента буквы, использования обводки

Форма движений при выполнении:

- нижней левой части 2-го элемента цифры «8» - спрямленная дуга

- нижней части 2-го элемента цифры «8» - разомкнутый овал

- верхней части «с» - петлевая

- нижней части подстрочного элемента «у» - угловатая

- левой части надстрочного элемента «б» - угловатая

- верхней части строчного элемента «р» - угловатая

- верхней части 2-го элемента «т» - угловатая.

Вид связи при выполнении соединительного элемента:

- между 2-м и 3-м элементами «к» - возвратно-дуговая

Наряду с имеющимися совпадениями можно отметить также некоторые различия, при этом большая их часть связана со сложностью написания отдельных букв и их элементов («ж», «т», «д», «р», «б», «к»), а также повышению общей степени совершенства системы движений и таких динамических признаков как выработанность, координация движений и т.д.

При этом описанные выше частные признаки почерка в Дневнике сохранились и в более поздних образцах, но если оценить степень вычурности почерка по срокам создания представленных документов, то можно отметить, что они выразились следующим образом (Таблица № 3).

Таблица 3

Таблица 3 (2)

Таблица 3 (3)

Помимо всего изложенного важно отметить, что в записях, которые были представлены на исследование есть достаточно высокий уровень грамотности (отдельные пунктуационные и орфографические ошибки имеются, например «лучьше», но их незначительное количество), мысли излагаются последовательно, в логической связи с ранее изложенной информацией, исполнитель периодически использует нестандартные для подобного изложения обороты («плюнуть в душу»). Все изложенные сведения достаточно реальны, не противоречат возможностям реального времени и пространства, законам логики и при описании жестоких событий выглядят достаточно холодно и отстраненно».

«ПРИЗНАКИ ЧЕЛОВЕКА, СКЛОННОГО К ШИЗОФРЕНИИ»

«Подводя итог анализу, можно отметить следующее:

1. Все записи, которые были представлены на исследование, были выполнены одним лицом. Безусловно, почерк в Дневнике от 08.06.1986 имеет определенные отличия от последующих документов, однако это находит свое естественное объяснение в том, что на момент выполнения данных записей исполнителю было 16 лет, то есть он являлся несовершеннолетним, чей письменно-двигательный навык находился еще на пути своего становления. Этим и объясняется его максимальная приближенность к нормам прописи (обычно школьники, которые имеют еще сравнительно небогатый письменный опыт пишут максимально близко к норме прописи).

2. Многие специалисты в области криминалистического и медицинского исследования письма (например, В.В. Томилин) отмечали, что почерк лиц, склонных к шизофрении нередко отличается чрезмерной вычурностью, которая включает в себя большое количество дополнительных элементов, усложнений, порой условных знаков и прочих украшений. Анализ представленных на исследование документов показал, что с самого первого документа (1986 г) такие признаки в почерке исполнителя уже имелись, хоть еще и не в достаточно большом количестве, а их пиковое количество отмечается в документах 1998 года. Из этого можно предложить гипотезу: с определенной долей вероятности исполнитель имел расположенность к психическому заболеванию, возможно какую-то патологию или расстройство, и по ходу его взросления эта патология или расстройство прогрессировало.

Вместе с развитием письменно-двигательного навыка (которое предопределило улучшение степени выработанности, системы совершенства движений и координации движений) прогресс заболевания/расстройства определил увеличение количества психопатологических признаков почерка, что в своей совокупности привело к окончательному результату, который наблюдается в документах 1998 года. Если говорить о каких-то конкретных психиатрических заболеваниях, то тут лучше обратиться к мнению врача-психиатра, а не криминалиста, но изложенные признаки почерка, их качественная характеристика, а также их постепенное увеличение с точки зрения количества чаще всего свойственно лицам, страдающим шизофренией.

Эта гипотеза также находит свое подтверждение и в некоторых положениях психиатрии: считается, что шизофрения чаще всего впервые проявляется у мужчин приблизительно в 18-25 лет.

Учитывая даты документов (с 1986 по 1998 г), в почерке которых эти признаки проявились, получается, что исполнителю в этот промежуток было от 16 до 28 лет, что соответствует указанному выше возрасту.

3. Почерк, которым выполнены все записи обладают достаточно высокой устойчивостью. Разумеется, некоторые различия имеются, однако они не выходят за пределы естественной вариационности, а некоторые частные и патологические признаки почерка сохраняются с самого раннего до самого позднего документов. В совокупности с описанными выше обстоятельствами можно сделать вывод о том, то исполнителя можно охарактеризовать как человека, который не склонен проявлять какую-либо фантазию (или творческие начала), предпочитает действовать стереотипно. При этом можно предположить, что указанная личность характеризуется достаточно пренебрежительным отношением к окружающему его обществу. Для таких лиц все находящиеся вокруг это недалекие глупцы, ограниченные конформисты и серая масса, в то время как они сами – выше всех этих людей (хотя чаще всего объективно это не так)».

Наряду с указанными совпадающими частными признаками также можно отметить и наличие признаков, связанных с содержательной части Дневника и образцов.

Характерной особенностью текста страницы Дневника является его обращение «Мамка» и «Надька» (по отношению к матери и сестре). «Мамка» упоминается дважды (то есть у данного выражения есть определенная устойчивость. При этом на данной странице также трижды упоминается, видимо, тетя по имени Рая. При этом к ней обращение не отличается подобной фамильярностью, а из содержания страницы следует, что тетя Рая его хвалит. Также обращает на себя внимание зачеркнутое слово «Сын», измененное на имя.

Показания

Ходатайство

О ЧЕМ РАССКАЗАЛИ РУКОПИСИ МАТЕРИ МАНЬЯКА

«Почерк, которым выполнены все записи, характеризуется следующими общими признаками (Таблица № 4):

Таблица 4

Если сравнить представленные документы между собой, то каких-то особых различий между заявлением от 06.09.1999, обращением к прокурору и записью под протоколом нет. Те же, которые имеются несущественны и не выходят за пределы естественной вариационности и не говорят о наличии воздействия каких-то сильнодействующих сбивающих факторов. Однако, если сравнить указанные документы с ходатайством от 09.04.1998, то можно обратить внимание на то, что в последнем документе почерк стал менее связным, появились отдельные нарушения координации движений 1-й и 2-й групп, снизилась равномерность распределения букв в строках по вертикали, нажим стал менее устойчивым, а темп письма стал варьироваться от медленного до быстрого (в одной части записи исполнитель пишет быстрой скорописью, в другой переходит на практически печатное исполнение записей со связностью не более 1-2 букв).

Такая характеристика письма свидетельствует о том, что в момент выполнения ходатайства от 09.04.1998 на исполнителя воздействовали некие «сбивающие» факторы. Такие факторы могут носить внешний или внутренний характер, быть постоянными или временными. Учитывая тот факт, что заявление было выполнено 06.09.1999, можно сделать вывод, что данные факторы носят временный характер (т.к. если бы они были постоянно действующими в 1998 году, их проявление продолжилось бы и в 1999 году).

Под внешним характером воздействия обычно понимаются условия выполнения: например, неудобная подложка, холод, непривычный пишущий прибор и т.д. В исследуемом ходатайстве отмечается неравномерное распределение диагностических признаков, как было указано выше отдельные слова (в средней и заключительной частях текста) выполнены скорописью, при этом между ними находится немало слов, которые выполнены в замедленном темпе письма. Также в заключительной части имеются чрезмерно усложненные буквы, а также отмечается замедление темпа письма и снижение степени совершенства системы движений в отдельных буквах.

Изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что при выполнении ходатайства от 09.04.1998 на исполнителя действовали временные «сбивающие» факторы внутреннего характера воздействия, которые связаны с душевным волнением и необычным психоэмоциональным состоянием.

В остальных документах эти признаки не отобразились. Однако тут следует помнить, что порог сбиваемости у всех людей строго индивидуальный и даже незначительный фактор может оказать влияние на почерк более впечатлительного человека, в то время как сильнейший стресс может никак не повлиять на почерк более хладнокровного человека.

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЧУВСТВА СОСТРАДАНИЯ

«Учитывая те факты, которые описаны в обращении к прокурору (семейные ссоры, тела мертвых детей, сокрытия преступлений, ведра с останками детей и т.д.) и тот факт, что в почерке исполнителя, которая все это описывала, отсутствуют какие-то характерные для волнения изменения, можно предположить, что она является человеком без чувства естественного сострадания к людям, холодным, отстраненным, во многом психопатичным. При этом если оценивать содержание этих документов, то следует отметить, что «сбивающие» факторы начали воздействовать на исполнителя тогда, когда она начала описывать события, которые касались насилия непосредственно над ней (с ее слов): следствие вели под давлением, имели место истязания и избивания.

Иными словами, когда исполнитель описывает кровавые преступления в отношении детей, ее состояние не меняется, однако когда речь заходит о насилии в отношении нее, то воздействие на почерк становится достаточно чувствительным, чтобы проявиться в ряде диагностических признаков.

Вместе с этим вызывает интерес и сравнительный анализ почерков Спесивцева А.Н. и Спесивцевой Л.Я.

С первую очередь следует отметить выраженное сходство по общим признакам почерка, однако подобное сходство проявляется у многих лиц, со схожей степенью сформированности письменно-двигательного навыка, и не является чем-то необычным».

«НАЧАЛ ПАРОДИРОВАТЬ ПРИЗНАКИ ЕЕ ПОЧЕРКА»

А вот анализ частных признаков показывает наличие сходств и по ним, при этом такие сходства не относятся к часто встречающимся и имеют высокую идентификационную значимость. Среди них наиболее существенны следующие (таблица № 5):

Сложность (строение) движений при выполнении:

- 1-го элемента «Н» - усложнена за счет выполнения дополнительного петлевого элемента (1);

- «В» - усложнена за счет выполнения дугообразного элемента в верхней части 1-го элемента (2);

- «к» - усложнена за счет выполнения дополнительного прямолинейного штриха в верхней части 2-го элемента (3).

Форма движений при выполнении:

- начальной части «с» - петлевая (4);

- верхней части 1-го элемента «П» - дуговая (5);

- нижней части подстрочного элемента «д» - угловатая (6).

Количество движений при выполнении:

- «т» - увеличено за счет выполнения дополнительного надстрочного элемента (7);

- «ш» - увеличено за счет выполнения дополнительного подстрочного элемента (8).

Протяженность движений:

- по вертикали при выполнении 2-го элемента «к» - увеличена (9);

- по вертикали при выполнении надстрочного элемента «й» - увеличена (10).

Вид связи при выполнении:

- соединения между 1-м и 2-м элементами «д» - с отрывом пишущего прибора (11).

Таблица 5

Подобное количество совпадений по частным признакам в почерках разных лиц, пусть даже и родственников, не является нормой. Некоторое время назад в Волгоградской академии МВД России было проведено исследование, в рамках которого проверялась гипотеза (выдвинутая еще в начале ХХ века) о схожести почерков разных лиц, которые являются родственниками. Результаты эксперимента показали, что несмотря на наличие немалого количества сходств в почерках родственников имеется немалое количество и различий, а всесторонний анализ показал, что какого-либо повышенного сходства в частных признаках почерков близких лиц по отношению к почеркам лиц, которые не состоят в родстве – нет.

Таким образом гипотеза о сходстве почерков родственников была опровергнута посредством объективного научного исследования.

Вместе с этим установленный нами факт остается без объяснения: в почерках Спесивцева А.Н. и Спесивцевой Л.Я. имеется масса сходств по частным признакам, которые являются редко встречающимися, а, следовательно, обладают высокой степенью идентификационной значимости (например усложнение «к» за счет выполнения дополнительного прямолинейного штриха в верхней части 2-го элемента, подстрочные и надстрочные элементы в «ш» и «т», интервальное соединение между строчным и подстрочным элементами «д» и т.д.). При этом почерк Спесивцевой Л.Я. хотя и имеет некоторую вычурность, она крайне далека от таковой в почерке Спесивцева А.Н., иными словами, тенденция одна и та же, но степень выраженности у последнего на порядок выше.

Какого-то однозначного объяснения этой ситуации я предложить не могу, но наиболее вероятной причиной такого нетипичного совпадения по большой совокупности частных признаков видится в стечении нескольких факторов: не исключено, что Спесивцев Н.А. имел возможность наблюдать достаточное количество рукописных записей Спесивцевой Л.Я. и осознанно или нет начал пародировать ее признаки почерка, которые, видимо, казались ему красивыми и заслуживающими внимание. Вместе с этим, спустя некоторое время и по ходу того, как его психическое состояние начало ухудшаться он начал развивать имеющуюся в почерке Спесивцевой Л.Я. вычурность (приняв ее за базовую), что, в итоге, привело к формированию его собственного стиля письма, основанного, однако, на некоторых признаках почерка его матери».

ПОЛНОЕ ОТСУТСТВИЕ РАСКАЯНИЯ

«Подводя итог анализа почерка Спесивцевой Л.Я. можно сделать вывод о том, что ярко выраженных психопатологических признаков почерка диагностического характера в нем не отмечается, но при этом некоторые особенности, которые могут свидетельствовать о некоторых особенностях личности – имеются.

Наиболее характерная и яркая выраженность признаков воздействия «сбивающих» факторов было отмечено в ходатайстве от 09.04.1998, где Спесивцева Л.Я. описывает несправедливость, которая, по ее мнению, была к ней применена со стороны правоохранительных органов. Одновременно с этим в документах, где она описывает жестокие убийства детей, их расчлененные останки и то, как она от них избавлялась такая диагностическая картина признаков практически полностью отсутствует.

Это обстоятельство подводит к мысли о лицемерии и чрезмерной хладнокровности, отсутствии человеческого чувства сострадания, а самое главное – полному отсутствию какого-либо раскаяния у Спесивцевой Л.Я.

Вообще при анализе материалов уголовных дел такое периодически встречается, однако обычно речь идет о каких-то преступлениях, которые не носят особо тяжкий характер (например, кража или причинение физического вреда средней степени тяжести). Когда же речь идет о тяжких и особо тяжких преступлениях, нередко подозреваемое лицо испытывает чувство вины (даже если оно не сотрудничает со следствием и хочет уйти от ответственности, это не исключает чувства вины перед самим собой, чувства стыда и прочих эмоциональных переживаний). В сложившейся же ситуации диагностическая картина почерков Спесивцевой Л.Я. выглядит так, что зная о совершенно чудовищных деяниях Спесивцева А.Н., принимая в них участие, направленное на сокрытие, Спесивцева Л.Я. не испытывала каких-либо угрызений совести, чувства жалости к убитым детям, и действовала крайне расчетливо и хладнокровно, а после возбуждение уголовного дела и в ходе его расследования вся ее деятельность была направлена на всевозможное стремление снизить значимость собственного участия в этом деле.

Особое внимание в анализе почерков Спесивцева А.Н. и Спесивцевой Л.Я. следует уделить сложно объясняемой связью между ними как по общим, так и по частным признакам. С точки зрения современной науки какой-то особой связи между почерками близких родственников не имеется и это было подтверждено соответствующим исследованием, однако в рассматриваемом случае такая связь наглядна и, что крайне важно и нестандартно – затрагивает частные признаки, которые имеют достаточно высокую идентификационную значимость за счет их низкой частоты встречаемости. Предложенная нами версия такого положения вещей носит гипотетический характер, однако исходя из сложившейся картины признаков какое-то иное объяснение будет выглядит менее вероятным. Также не следует забывать, что такое заболевание как шизофрения нередко носит генетический характер и передается по наследству от предков к потомкам, поэтому это позволяет предположить, что, возможно, Спесивцева Л.Я. также имела/имеет это заболевание, которое протекало в более легкой форме, либо же она находилась в состоянии ремиссии. В то время как у Спесивцева А.Н. заболевание проявилось в более тяжелой форме.

В подготовке своего анализа автор руководствовался рядом работ, посвященных особенностям неидентификационных (диагностических) исследований почерка, которые в разное время были подготовлены такими авторами, как Ароцкер Л.Е., Бродская А.Б., Волкова С.В., Неретина Н.С., Орлова В.Ф., Томилин В.В., Шкоропат Е.А.»