Сергей Пенкин: «Работая дворником, я объездил полмира»фотовидео
Сергею Пенкину исполнилось 65 лет
Фото: Личный архив героя публикации.
65-летие Сергей Пенкин отметил в кругу близких и друзей еще в феврале. А вот крупный юбилейный концерт певца пройдет в Кремле 21 марта. В преддверии события мы встретились с Сергеем Михайловичем в студии «Комсомольской правды» и сделали большое интервью.
Для шоу «По правде говоря» обладатель уникального голоса диапазоном 4 октавы рассказал о подготовке к выступлению, строительстве храма в память о родителях и мечте открыть свой театр. Ответил Пенкин, у которого есть своя вокальная школа, и на вопрос: «Можно ли научиться петь?».
А еще Сергей Михайлович вспомнил, как в юности подметал дворы вместе с именитыми друзьями, среди которых были Александр Градский и Жанна Агузарова, и параллельно давал концерты за границей. За яркие костюмы Сергей Пенкина прозвали за рубежом Принцем Серебряным.
Построил храм в память о родителях
– Сергей Михайлович, совсем недавно вы отметили 65-летний юбилей. Расскажите, как отпраздновали, и на какой возраст себя ощущаете?
– Очень здорово. В первую очередь, я всегда отмечаю свой день рождения, чтобы встретиться с друзьями и хорошо провести время. Отличная концертная программа, кавер-группа, диджей… и очень красивый зал. Все сложилось. На сколько я себя чувствую? Не на свой возраст. Всегда нахожусь в движении, потому что движение — это жизнь. Наверно, это и помогает мне оставаться молодым в душе. Есть люди, которые после концерта спокойно отдыхают, а мне, наоборот, нужно постоянно двигаться. Поэтому мы сейчас активно готовимся и репетируем с симфоническим оркестром, ведь 21 марта в Кремле состоится мой юбилейный концерт. Мы готовим очень интересную программу. Сцена будет меняться, создавая две разные зоны: с одной стороны — симфонический оркестр, а с другой — наш коллектив музыкантов. Я постараюсь сделать концерт настолько праздничным и интересным, чтобы зрители просто пришли и отдыхали, как будто я пригласил своих друзей на кухню.
– Вы отмечали юбилей в кругу самых близких и родных. Сколько человек было на празднике?
– Около 100 гостей, может быть, чуть больше. Только одних моих родственников около 20 человек — племянники, племянницы, сестры, уже внучатые племянники. Плюс еще друзья… Мы бы не уместились все дома, хотя в моем загородном особняке места хватило бы, но это очень хлопотно. А в ресторане уже все готово, поэтому мне было комфортнее отметить там, чтобы свободно общаться со всеми, ходить по залу, делиться интересными историями. Ведь по роду своей профессии я не всегда успеваю видеться с друзьями.
Сергей Пенкин не забывает родню из Пензы
Фото: Личный архив героя публикации.
– Известно, что вы родом из Пензы. Как я понимаю, большинство ваших родственников тоже оттуда? Они приезжают к вам на праздники или уже живут в Москве?
– Здесь живут только племянник и племянница, а все остальные — в Пензе. Никто не хочет ехать в Москву. Потому что у всех в Пензе свои семьи, квартиры, друзья.
– Слышала, что вы многим своим родственникам помогаете…
– Ну, по мере возможности, если получается, то да, помогаю.
– Известно, что вы из очень простой семьи, по крайней мере так написано в интернете. Ваш папа работал машинистом, а мама была уборщицей. Хотя я где-то читала, что ваша мама происходила из дворянского рода.
– Да, мама была дворянских кровей, её фамилия — Долинина. Она не работала уборщицей в привычном смысле. После того, как мама потеряла первого мужа во время войны, она вышла замуж за моего папу. Отец сильно болел после Великой Отечественной войны. Однажды мама стояла на остановке и плакала из-за всех этих событий. К ней подошла женщина и предложила работу при церкви, рядом с госпиталем, где лежал папа. Так, мама стала убираться в храме. Это было стечение обстоятельств.
Сергей Пенкин с родителями
Фото: Личный архив героя публикации.
– Впоследствии вы пели в церковном хоре. Это как-то связано?
– Мама там работала, и она не могла меня оставить дома, потому что я был ещё маленький. Конечно, я приходил и слушал песнопения в церкви, а старушки меня там покармливали.
– Как часто навещаете могилы родителей?
– Два раза в год я езжу на гастроли по Поволжью. В Пензе на одном из кладбищ я построил храм в память о маме с папой. Наверное, это боженька дал такую возможность и силы, чтобы я это сделал.
– А это правда, что у вас на даче висит большой портрет родителей практически во всю стену?
– Два портрета: мама с папой и брат. Там сделана еще подсветка. Когда я приезжаю в дом – я не так часто там бываю – то включаю подсветку, вижу портреты и воспоминаю о родителях. Они живы, они рядом со мной.
– Сергей Михайлович, а какую профессию вам прочили родители? Когда вы поняли, что вам нравится петь?
– Мне всегда хотелось петь, с самого детства. Я ещё тогда во дворе играл, и моя тётя Лёля, мамина мама, она была для меня как вторая сестра, говорила: «Хватит уже хвосты крутить во дворе собакам, пора заниматься делом». Она меня как бы направила, папа потом привёл меня в хор, и я стал заниматься. А мама всегда хотела, чтобы я был киномехаником. Я даже ходил в соответствующий кружок. Мама с папой хотели, чтобы я был рядом с ними.
– То есть с самого детства вы были творческим человеком…
– С трёх лет я начал петь. Ходил в хор, в музыкальную школу, в музыкальное училище, в культпросветучилище. В общем, всю жизнь я шёл с музыкой вместе.
– В то время, мне кажется, такие профессии, как певец, были не очень востребованы?
– Да. Не очень востребованы. Если в советское время кого-то просили спеть или прочитать стихи, то люди стеснялись, считали, что это зазорно. Это сейчас все рвутся петь, танцевать и не стесняются. А раньше люди были скромнее.
Работая дворником, объездил полмира
– Вы не с первого раза поступили в музыкальное училище имени Гнесиных, да?
– Я поступал 11 лет подряд. Был замкнутый круг. Чтобы попасть в Гнесинку, где было единственное эстрадное отделение в Советском Союзе, нужно было иметь прописку. А для того, чтобы иметь прописку… В общем, мне пришлось работать дворником, чтобы получить прописку.
– И жильё тоже получили?
– Прописку и комнату в коммуналке. Это был очень долгий путь. Утром я чистил снег или подметал, в 9 утра шёл учиться в Гнесинку, а вечером работал в варьете в самых дорогих и фешенебельных ресторанах Москвы.
В молодости Пенкину приходилось работать дворником
Фото: Личный архив героя публикации.
– Вы сами туда устраивались или?
– Я очень благодарен Наталье Зиновьевне Андриановой. Я всегда общался с так называемой «золотой молодёжью». И вот знакомые свели меня с Натальей Зиновьевной Андриановой, педагогом из Гнесинки, которая выпустила очень многих артистов. Когда я работал дворником, она сказала: «Вот я тебя сейчас пошлю в одно варьете. Возьмут тебя — значит, возьмут. Не возьмут — значит, нет. Иди попробуй». Меня, конечно, сразу взяли.
И я хочу добавить, что, работая дворником и общаясь с золотой молодёжью – а мы тогда танцевали брейкданс, катались на скейтбордах – у меня в доме бывали и Александр Градский, и Жанна Агузарова. Двор мне помогали подметать внук Брежнева Андрей, Егор Кончаловский, Степа Михалков…
– Как у вас весело было!
– У меня было очень весело! Потом пришёл какой-то мальчик и говорит: «Я скоро буду популярным». Я спрашиваю: «Как тебя зовут-то, мальчик?» Он говорит: «Я Андрей Разин». Затем появилась группа «Ласковый май», а потом коллектив «Мистер Твистер» — можно сказать, они родились в моей квартире. Много всего интересного было. Работая дворником, я объездил полмира.
Фото: Личный архив героя публикации.
– Это удивительно просто! Я слышала, что раньше можно было поработать пять лет дворником и получить квартиру в Москве.
– Ну, со временем давали какие-то небольшие квартиры.
– Сергей Михайлович, у вас уникальный голос с диапазоном 4 октавы, вы внесены в Книгу рекордов Гиннеса. Расскажите, с таким голосом надо родиться или можно научиться петь и развить голос?
– Нет, с таким голосом надо, конечно, родиться. Потому что это дар божий. И его надо развивать, вести в правильное русло. Потому что если ты будешь оставаться на том же уровне и не развиваться, то ничего не будет. Поэтому я старался слушать и нашу советскую музыку, и западную, чтобы чему-то хорошему научиться, чтобы идти вперёд.
Выступал на одной сцене с Rolling Stones
– Вы стали одним из первых советских исполнителей, чьи выступления имели большой успех за границей – в Нью-Йорке, в Лондоне. Как это всё получилось? Вы сказали, что, работая дворником, объездили полмира – это в тот же период было или уже позже?
– Нет, это было в тот же период. В Нью-Йорке и в Канаде мы выступали для наших мигрантов…
– А как вас выпускали из Советского Союза? Тогда ведь сложно было выехать?
– Сложно, но были контракты с Союзгосцирком или Госконцертом. Договаривались частным образом, и мы ехали в Сингапур, в Канаду. Я выступал с группой Rolling Stones на одной сцене. Китай, Малайзия, Италия, Франция, Польша, Германия… Я объездил столько стран и, наверное, чему-то хорошему учился там, видя что-то, и знал, на что реагируют иностранцы.
– Знакомства с нужными людьми как-то влияли на то, что вы могли вот так беспрепятственно везде ездить? Мне кажется, было много артистов, которые хотели бы так же. Вам наверняка завидовали…
– В принципе, даже и сейчас завидуют. Как можно собирать залы, если тебя почти нет на телевидении и радиостанциях? Для некоторых артистов это нонсенс.
– То есть, получается, у вас были покровители?
– Нет, покровителей не было. Просто я был востребован. Я выступал в ночных клубах, на разных мероприятиях. Наверное, был первым, кто выступал на корпоративных мероприятиях. Я получал 50 рублей в месяц. Однажды придя на прослушивание в ресторан, когда я спел, и зрители в зале начали реагировать на меня, хозяин программы сказал: «Ты будешь получать 50 рублей в день». Я говорю: «Сколько?» Он: «100 рублей». Я снова: «Сколько?» Он говорит: «150, не хами». А я ведь 50 рублей получал за месяц! То есть мое финансовое положение сильно поднялось. Поэтому я сразу стал помогать своим родственникам, и мне было приятно, что я мог позволить себе какие-то вещи.
– Расскажите про выступление с Rolling Stones.
– Это было в Канаде. Наши девчонки в ярких костюмах с перьями из варьете поехали фотографироваться. Я тоже был в ярком костюме… Подошел мужчина и спросил: «Откуда вы?» Я говорю: «Мы из СССР». Он: «Да ладно!» Я показал паспорт. Он так удивился: «А вы не хотели бы завтра выступить в клубе с группой Rolling Stones?» Я ответил, что не знаю. А мне девчонки говорят: «Чего не знаю? Ты сумасшедший, что ли? Конечно, надо!» Наше выступление в итоге показали по канадскому телевидению и в Соединённых Штатах Америки. Я получил звание «Принца Серебряного», и так всё стремительно пошло. А потом уже я в Россию приехал, и появилась песня Feelings, давшая мне путёвку в жизнь.
– Принцем Серебряным вас почему прозвали? За яркий костюм?
– Ну, за яркий костюм, да. Для эстрады в Канаде это был нонсенс – как человек из СССР может выступать в таком наряде? Обычно у нас же строгие костюмы, а здесь яркие. У девчонок были перья, а у меня стразы. Но дело в том, что ты же работаешь в варьете, как Moulin Rouge и Lido, и это было нормально для кабаре.
– Кто вам шьёт ваши сценические костюмы?
– Я придумываю их сам, а шьют мне уже профессионалы.
– А где храните?
– Везде. За городом, в квартире. Раздаю что-то — например, в детские дома или коллективы, чтобы потом они что-то перешивали для себя.
– Есть у вас любимые сценические костюмы, с которыми вы никогда не расстанетесь?
– Наверное, это костюм с кристаллами Swarovski. Классика, один из первых моих нарядов, с которым я никогда не расстанусь.
– Вы рассказывали, что в юности, когда начинали свой творческий путь, у вас в гостях бывало много артистов. Но при этом вы всегда стояли особняком, в стороне от российского шоу-бизнеса. Почему так?
– Да, так и есть. Допустим, есть какие-то праздники – там День строителя, День металлурга, День медика – меня в этих концертах нет. Поэтому какой смысл мне дружить, если я редко встречаюсь с этими артистами? С другой стороны, я не люблю лебезить… «Ой, Серёжа, как мы тебя рады видеть!» Тьфу, век бы тебя не видеть! Поэтому я хочу иметь искренних коллег, с которыми можно по-настоящему общаться и петь в дуэтах. Сейчас март, и многие артисты в разъездах. Коллаборации (имеет в виду юбилейный концерт) вообще не получаются, потому что многие молодые артисты хотят, наверное, больше на телевидении светиться. Но у меня не всегда это получается. Хотя я считаю, что для них было бы честью спеть с легендой, но, если все заняты…
С Татьяной Булановой
Фото: Личный архив героя публикации.
– А с кем вы дружите?
– По своей натуре я больше люблю простых и адекватных артистов. Мы дружим с Таней Булановой, с Лёшей Глызиным... Также у меня были дуэты, например, на 60-летие с Полиной Гагариной, с Ани Лорак, с Григорием Лепсом. Сейчас мне не хочется повторяться, хотелось бы новых дуэтов, но пусть будет сюрприз. Я каждый день езжу на репетиции. Вот сегодня мне предстоит репетиция с симфоническим оркестром. Потом улетаю в Калининград на концерт, и затем снова улетаю.
– Я посмотрела афишу, у вас очень плотный график.
– Да, сейчас как раз идёт тур по Поволжью. Раньше мы начинали с Нижнего Новгорода, но теперь это будет Йошкар-Ола. А в Нижнем Новгороде билеты уже проданы, выступление по традиции пройдет в концертном зале «Юпитер». Приятно, когда едешь в город и знаешь, что тебя там ждут. Получив звание заслуженного артиста, ты должен держать марку и показывать свой знак качества. Это всегда приятно.
С Григрием Лепсом
Фото: Личный архив героя публикации.
– В наше время многие не поющие звезды начинают петь, и у кого-то, например, у Ольги Бузовой, это получается весьма успешно. Как вы к этому относитесь? И вообще, можно ли научиться петь?
– Научиться петь можно. Но я считаю, что на сцене должны быть те люди, которым голос дан свыше, от Бога. Представьте: сейчас у нас поют люди без вокальных данных. Я же в каждом деле вижу профессионалов. Это как если бы мы пришли к врачу, а он вместо уха, горла или носа лечил бы нас от других болезней. Или, например, вместо комбайнера сидел бы рокер, который думал бы, что он едет на мотоцикле. Я считаю, что профессионал должен заниматься своим делом. На сцене не должно быть случайных людей – там должны быть таланты.
– А если это шоумен или шоувумен?
– Ну, такие люди не задерживаются надолго. Потому что качество всегда остаётся качеством. Люди будут идти на голос. Танцор ведь не может танцевать под фонограмму — он либо двигается, либо нет. Не зря есть пословица: «Таланту надо помогать, бездарность пробьётся сама».
– Да, это так. Сергей Михайлович, у вас есть своя вокальная школа – как туда можно попасть?
– Чтобы попасть в мою школу, достаточно написать или зайти на официальный сайт, где есть вся информация. Я очень рад, что у меня имеется своя школа, где я, как проводник, могу передать молодому поколению то, чему научился сам. Мои ученики должны научиться правильно петь, слушать хорошую музыку и понимать её историю. Ведь для того чтобы петь, необходимо слушать качественную музыку, которая формирует хороший вкус и позволяет по-другому воспринимать и исполнять песни. Хороший вкус важен во всём.
– Однажды Лариса Долина, которая тоже преподаёт, выкладывала в соцсеть небольшой отрывок с урока. И она довольно строгий преподаватель. А вы какой?
– Я не строгий, а мудрый преподаватель. Я понимаю важность подхода «кнута и пряника», но уроки нужно давать так, чтобы ученик всё понял, не испытывая негатива от излишней строгости. Пение — это не математика; здесь требуются тепло, энергетика и позитив. Негативом ничего не добьёшься.
Проснулся весь в перьях
– У нас есть постоянная рубрика «Как пройти в библиотеку», в которой мы дарим звездам книги, издающиеся в холдинге «Комсомольской правды». И вам тоже презентуем. У вас есть любимая книга?
– У меня нет одной любимой книги. Я очень люблю читать биографии артистов, хотя часто их судьбы сводятся к одному — многие из них сталкиваются с одиночеством. Мэрилин Монро, Марлен Дитрих, Эдит Пиаф, Фредди Меркьюри, Жан Маре, Фаина Раневская…
– Как вы думаете, с чем это связано?
– Кто-то полностью отдаёт себя творчеству, кто-то пытается устроить личную жизнь, но всё равно потом возвращается в искусство. А есть ещё люди, которые так здорово начинали, были такими именитыми, но многие из них плохо закончили. Это связано с тем, что когда артист популярен, а потом по каким-либо причинам популярность падает, он буквально сходит с ума — его не приглашают, нет работы, он не востребован. В таких ситуациях тоже нужно быть сильным.
– У вас такое бывало?
– Ну, всякие моменты были. Если кто-то скажет, что у него всё всегда хорошо, я в это не поверю. У каждого человека бывают чёрные и белые полосы. Поэтому я хочу сказать, что самое главное – быть сильным человеком и идти вперёд.
– А сейчас у вас какая полоса?
– Она всегда какая-то такая... не знаю, как сказать со стороны...
– Разных оттенков?
– Может быть. Ты как бы востребован для зрителей, для народа, но для шоу-бизнеса не совсем, потому что, как говорят: «Ты должен быть в формате». А я считаю, что артист должен быть разнообразным. У нас, например, дают деньги и делают из тебя певца. А за границей наоборот: если ты талантлив, на тебе делают деньги, и ты ещё будешь популярным, потому что ты талантлив. У нас же всё делают через одно место. Поэтому на эстраде хотелось бы видеть на русском языке своих Тину Тёрнер, Майкла Джексона, Джорджа Майкла. Чтобы это был тот же стиль, тот же тембр, только свои певцы, ну, или хотя бы примерно, где-то плюс-минус. А у нас возьмите любой концерт — «унц, унц, унц», следующий певец или певица — всё одно и то же.
– Ну, у нас сейчас, например, есть певец Шаман, который недавно лёд полизал... Кстати, вы видели это видео?
– Нет, я мало смотрю наш шоу-бизнес. Я всё-таки больше люблю смотреть хорошие шоу, чтобы набираться хорошей музыки. У нас всё пишется в миноре, а у западных артистов всё в мажоре. Поэтому, когда смотришь ту музыку, хочется сделать что-то такое... создать какую-то красоту на сцене, порвать стены... Я всегда вдохновлялся советской эстрадой: Валерием Ободзинским, Муслимом Магомаевым, Лидией Клемент, Клавдией Шульженко, Ларисой Мондрус, Тамарой Миансаровой. Эта музыка, во-первых, даёт возможность правильной дикции — ты поёшь чисто на русском языке. А то, что некоторые сейчас поют... чего-то там картавят, в нос поют — я этого не понимаю. Очень многие наши музыканты и певцы надевают аэромониторы. Для меня лучший монитор — настоящий, без наушников, потому что я могу слышать зал. Кто-то чихнул, кто-то кашлянул, кто-то крикнул: «Серёга, браво!» Ты чувствуешь настоящий зал. А в наушниках ты, как в студии, пишешься, и ты не чувствуешь зала. Для меня это тоже своего рода старая школа.
– Сергей Михайлович, у нас также есть рубрика «Комментируем комментарии», в которой мы просим гостей разъяснить те или иные слухи. Первый вопрос: что случилось с матрасом в одной из гостиниц Новосибирска во время ваших гастролей?
– Мы приехали с концерта под утро, уставшие. Я лег спать. В гостиницах часто под матрас затягивают одеяло, ну, я его потянул. Проснулся, он разорванный, а я весь в перьях. На самом деле, неясно, как это получилось, но порвать такой матрас просто так нельзя. Только если разрезать.
Фото: социальные сети
– А вы, правда, сами оплачивали стоимость этого матраса?
Сам оплачивал, да.
– Сколько он стоил?
– 350 тысяч рублей.
– Не слабо. А правда, что вы сейчас почти не выступаете на корпоративах? И почему?
– Неправда. Выступаю.
– Значит, неверные слухи. Вот мы их и развеяли. Писали, что вы получаете за концерт один миллион рублей?
– Во-первых, всегда по-разному. Во-вторых, это коммерческая тайна.
Фото: Личный архив героя публикации.
– Хорошо. Следующий. За свою карьеру вы выпустили 20 крупных шоу, 13 альбомов и 143 песни. Это точные цифры?
– Ну, плюс-минус. У меня был случай: однажды мы позвонил друг и сказал: «Серега, я видел твои фотографии в Италии, в Венеции». Я ответил: «Да ладно, чего ты ерунду говоришь!» Он мне прислал фотографии с моей виниловой пластинкой Feelings из антикварного магазина. Я спросил, сколько стоила моя пластинка. Оказалось, что 250 евро.
Мечтает о своём театре
– Вы недавно доделали ремонт в одной из своих московских квартир. В каком он стиле?
– В одной из московских…
– А сколько у вас квартир?
– В одной квартире… Да, я, слава богу, сделал ремонт… Полтора года ушло, и для меня это было ужасно. Я рад, что наконец-то закончилась эта эпопея с ремонтом, и я сейчас наслаждаюсь и радуюсь. У меня необычная квартира, потому что я не люблю, как сейчас все сделано — черные тона, или белые, или серые. Или просто лофт. Нет. У меня там и лофт, и яркие стены. Я предпочитаю интересные вещи. Что-то привозил с гастролей. Ты приходишь в квартиру и сразу видишь, что здесь живет артист. Вообще, я очень люблю заниматься дизайном.
– Квартира в центре?
– Да.
– У вас еще есть большой загородный дом…
– Да, но я урбанист. Большую часть времени живу в городской квартире, а за городом, в Ромашково, где у меня дом, бываю редко — раз в три месяца. Я люблю город. Все близко, никуда ехать не надо. Вечером захотел выйти, вышел погулял. А на даче – аууу… У всех заборы, пойти некуда.
– Сергей Михайлович, в вашей жизни случались поступки, за которые вам стыдно или, может, которые вы бы хотели исправить?
– Ну, наверное, были такие поступки. Я сейчас не помню, но, мне кажется, что мы все не идеальны и делаем какие-то глупости в жизни. Ну, по крайней мере, я знаю, что я в своей жизни не обижал никого из людей. Но, конечно, бывают какие-то необдуманные вещи. Например, если я на кого-то накричал, к примеру, я все равно потом подойду и извинюсь, иначе мне будет стыдно и у меня осадок на душе останется.
– Мне кажется, что вы человек не скандальный. Или это не так?
– Ну, раньше я был более не то что скандальным, а более прямолинейным. Но со временем понял: зачем объяснять что-то глупому человеку, если он все равно не поймет. Нет смысла тратить свои нервы.
Фото: Личный архив героя публикации.
– Какое место в вашей жизни занимает любовь?
– Я считаю, что любовь — один из передовых приоритетов в жизни. Любовь — это радость, это настроение, увлечение, жизнь. Если ты влюблен, то ты как будто живешь в другом измерении.
– А вы влюблены сейчас?
– Сейчас я не влюблен. Все идет ровно.
– Все ли вас устраивает в вашей жизни в настоящий момент или, может быть, вам чего-то не хватает?
– Мне не хватает своего помещения, театра. Я хочу сделать свой театр, куда будут приглашать артистов – танцоров и певцов – но не за деньги и не с экранов телевизора, а именно талантливых. Чтобы люди приходили, смотрели и слушали их.
– Это пока только идея или, может, какие-то переговоры ведете?
– В моей голове эти идеи долго зреют. Пока очень сложно их осуществить. Нужны или спонсоры, или меценаты, или люди из правительства Москвы, которые поддержат и выделят какой-то старый кинотеатр…
– Там еще ремонт надо будет сделать…
– Конечно. Но когда все это в совокупности делается, ты можешь много пользы принести и в государственную казну, и в московскую мэрию, потому что мы и зимой живем, а пойти некуда. Почему многие идут в караоке? Потому что пойти некуда. Театры есть, но ты же не будешь каждый день в театр ходить. Хочется для разнообразия – театр, цирк. Не просто чтобы певцы пели, а еще танцоры. Как это делают в кабаре Moulin Rouge или Lido. У нас открыли такой клуб Crave, но это не совсем то, что должно быть на самом деле.
– Первый такой опыт.
– Первый блин комом, да?
– Все это можно развивать. А мы на этом заканчиваем наше интервью. Желаю, чтобы ваша идея с театром воплотилась в жизнь. И спасибо, что нашли время и приехали к нам в студию.
– Спасибо. А я желаю всем здоровья. Мы, как музыкальные психологи — даем радость в жизни и избавляем от плохого настроения. Жизнь коротка, будьте счастливы! Спасибо.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Как Бари Алибасов живет после инсульта: тяжело восстанавливался, но спасла работа
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ