Принесенные в жертву: жители Славянска и Краматорска рассказали, как выживают в ожидании штурма
К Славянску фронт подошёл на 15 километров, но в городе все еще остается 50 тысяч человек. Фото: Gregor Fischer/dpa/Global Look Press
Весну 2026-го в Славянске и Краматорске считают не по мартовским числам, а по убыли привычного: город будто медленно разбирают на ходу, выкручивая один за другим ржавые болты. Сначала с улиц исчезают троллейбусы, потом темнеют кварталы, потом люди начинают замечают, что за слово «мир» все чаще приходится объясняться… И когда в город под ручку с Ермаком приезжает голливудский Шон Пенн, его встречают не восторгом, а тяжелой иронией: что полезного он сделал? Остался ли после него хоть какой-то след, кроме пафосного кадра?
О том, как живут города на «ленточке» - рассказывает KP.RU.
СЛАВЯНСК И КРАМАТОРСК: В ОЖИДАНИИ ЖЕРТВЫ
Сегодня Славянск и Краматорск собираются не на площади, - ее заменил экран телефона. В мессенджерах, соцсетях, на старом форуме Kramatorsk.INFO пишут короткими фразами аварийного быта: «Не хватает напряжения в сети», «Пожалуйста, имейте при себе наличные деньги», «2 год течет потолок», «жильцы без отопления», «7 тысяч гривен (13,5 тысячи рублей, это чуть больше средней пенсии, - ред.) на двоих, когда это закончится?»
К Славянску фронт подошёл на 15 километров, но в городе все еще остается 50 тысяч человек. Люди держатся только на необъяснимой силе родного места. Красноречивее всего рассказ местной жительницы - ее эвакуировали, но она все равно вернулась домой. Она признается: вдали от дома «психика не выдержала». И добавляет: «чувство своего угла» сильнее, чем страх прилётов.
Дошкольное образование здесь уже развалилось, но в школах 8100 учеников якобы учатся онлайн. Встречаясь с реальностью, статистика рассыпается: «Шесть лет дети не ходят в школу. Две недели - никакого «онлайна», потому что света просто нет», - пишет местная жительница.
Архивы и оборудование власти «вивезли давно», но продолжают врать, что это «меры безопасности». Горожане все понимают – здесь проходит последний оборонительный рубеж, строившийся с 2014 года. Поэтому Славянску (как и Краматорску) предсказывают судьбу города фортеці (укр. «крепости»), города препятствия.
Города жертвы.
ГОРОД, КОТОРЫЙ СДАЮТ ПО МЕСЯЧНОЙ СТАВКЕ
В Краматорске особенно ярко проявляется цинизм властей. Город разбирают на части…и сдают в аренду. Пока над дорогами тянули антидроновые сетки и останавливали общественный транспорт, появился аукцион – в аренду решили сдать 16 снятых с маршрутов троллейбусов. Стартовая цена - почти 390,7 тыс. грн в месяц.
Та же казённая невозмутимость слышна в истории дома на Катеринича, 46. На украинской государственной витрине тендеров и закупок появился лот на капитальный ремонт кровли. Киев готов заплатить подрядчику 1,019 млн гривен, то есть примерно 1,97 млн рублей. Дедлайн - под самый занавес 2026 года.
В мирном городе это выглядело бы просто как поздний, но всё же ремонт. В Краматорске - как сюрреализм. Когда часть районов сидит без света по две недели, а местные паблики пестрят сообщениями о выбитых дверях, замёрзших стояках и отключённом напряжении, обещание закончить крышу под Новый год раскрывает весь цинизм украинской коррупции на крови…
КВИТАНЦИЯ ПОВЕРХ РУИН
Самая злая здешняя тема – коммуналка, которую приходится платить за жизнь, которой уже нет. В местных лентах она вспыхивает с особой яростью: заочные суды, заблокированные карты, деньги, списанные у переселенцев, давно выехавших из пустых или разбитых квартир. Дом на Торской, 43 в Славянске стал символом этого бесправия. Его жильцы называют себя «коммунальными заложниками». Воды, света, отопления нет уже три года – но государство, с маниакальностью вампира, продолжает сосать деньги из попавших в беду людей.
Городские СМИ пытаются помочь - публикуют памятки, как эвакуированным не увязнуть в долгах. Но беда никак не беспокоит коммунальщиков, отвечающих с ледяной прямотой: выезд за границу «не освобождает» от оплаты. И снова коррупция на крови: в нормальном государстве сначала спасают, потом считают, а здесь все наоборот - сначала квитанция, потом, если повезёт, акт.
Именно поэтому счёт за коммуналку в разговорах местных давно звучит как форма издевательства над человеком, оставшимся без дома…
КАК ДЕЛАЮТ «ЖДУНА»
Здесь, на стыке коммуналки, страха и усталости и рождается фигура «ждуна». Человек пишет: «надо остановить войну, люди уже устали», — и почти сразу получает в ответ клеймо пророссийского «орка».
Украинские официальные страницы городов в соцсетях давно превратились в филиалы идеологической комендатуры. Здесь не столько рассказывают о жизни Славянска или Краматорска, сколько высматривают, в них «русню» и «ждунов». Ролики соответствуют -администраторы на видео срывают с доски объявлений в Краматорске листовки с триколором и надписями «Краматорск будет русским», «Все будет Россия», доводя эту операцию до абсурда и экзорцизма. Дело даже не в отборном мате про «русню». А в том, что подозрение становится привычнее сочувствия, а презрение - легче заботы.
Самые страшные грани этого морального распада видны в комментариях под видео, где женщина, эвакуированная из Димитрова, рассказала о соседке с простреленными ногами: «так ей и надо, таких там много»…
АНАТОМИЯ СТРАХА
В итоге прифронтовые города окутывает и липкий страх перед «своими». Он устроен как система из нескольких шестерёнок:
- Первая - ТЦК и постоянная угроза быть схваченным не на войне, а в городе. В Славянске и Краматорске эта тема обнажена до предела, местные рассказывают коротко и зло: «по городу гоняют патрульки с ТЦК», «упаковали двоих», «кошмарят мужиков», «ломают руки, грузят в бусик».
- Вторая - клеймо «ждуна», которое без суда и следствия, мгновенно превращает тебя во врага.
- Третья - брошенность: дом разрушен, а платить всё равно требуют, возвращаться некуда, а бумажная машина продолжает работать.
- Четвёртая – распад привычной реальности, когда ни света, ни школы, ни магазина под боком.
Все это рождает чувство, которое местные не всегда умеют сформулировать, но очень хорошо чувствуют кожей: власть не заботится, она использует людей, чьи жизни давно списаны со счета…
ШОН ПЕНН И ОЖИДАНИЕ КОНЦА
На этом фоне приезд Шона Пенна сработал как лакмусовая бумажка. 16 марта 2026 года он променял оскаровскую сцену на Киев, а уже 18 марта вместе с Андреем Ермаком позировал у стелы на въезде в город. Для внешнего мира это выглядело как «безупречный жест солидарности». Изнутри - породило язвительную ярость: «Ну с Ермаком, так с Ермаком, мог бы еще с Чикотилло или Эпштейном» «Бензин в штатах по 8 баксов за галлон. Шон зарабатывает как может».
Это очень характерная этика для прифронтового города. Здесь любой внешний человек хоть Зеленский - «просроченная сопливая бункерная консерва в зеленой футболочке», хоть голливудская звезда - проходит через один и тот же внутренний фильтр: чем они помогли? Просто подняли собственную репутацию за счет нашей боли?
А боли много…
Так много, что к концу марта Славянск и Краматорск живут ожиданием развязки. Чтобы перестали таскать мужчин на улицах, присылать квитанции на мёртвые квартиры, превращать каждое слово в повод для морального (или физического) обыска.
Самая точная формула этих городов сегодня - даже не «пророссийские». Самая точная формула - изнурённые.
Но они ждут нас. Потому что понимают – собственная власть давно принесла их в жертву. И цинично дерет за коммуналку – пока «трупы» могут платить. А Россия…Россия видит в них то, что они есть – изможденных, брошенных, живых людей, которым нужна помощь…
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Провода снимают первыми: Украина начала эвакуацию из Славянска
Одесса готовится к штурму: Украина испугалась внезапной сдачи крупнейшего города-порта
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ