Не первый среди равных, а Генеральный

Брежневу нравились и громкие должности, и поощрения. На фото (1976 год) Николай Подгорный награждает Леонида Ильича орденом Ленина по случаю семидесятилетия генсека. Фото: Владимир МУСАЭЛЬЯН/ТАСС

В этот день Брежнев стал генсеком формально - это был ловкий ребрендинг: должность Первого секретаря (которую «дАрогой Леонид Ильич занимал с 1964-го после Хрущева) просто переименовали в Генерального, а Президиум ЦК - в Политбюро, чтобы все звучало солиднее, как при Сталине.

История: как это было

При Хрущеве должность называлась Первый секретарь. Это Никита Сергеевич вершил этакие лисьи притопы, как бы открещиваясь от сталинских традиций.

И вот съезд № 23 (первый съезд без Хрущева) принимает волевое решение: вернуть сталинский титул. Зачем? Это как в коммуналке - если сосед назвал себя комендантом, а вы называете себя просто Иваном, все ходят к коменданту. Леонид Ильич Брежнев - человек не гордый, но амбициозный. Ему хотелось веса. И вот вам, пожалуйста: с 8 апреля 1966 года Леня стал не просто первым среди равных, а Генеральным. Звучит? Звучит.

Инициатива шла от московского босса Николая Егорычева и украинского Петра Шелеста - они публично предложили вернуть историческое название поста, якобы для преемственности с другим Ильичом - Лениным, по сути - коронация без лишнего шума и грамотный маневр - дистанцирование от «хрущевского вульгаризма».

Но это, друзья и недруги, парадная сторона. А изнанка? Брежнев был еще не монолитом. Вокруг него вились те, кто помогал скинуть Хрущева в 64-м. Например, Егорычев - он входил в «молодежный» клан Шелепина («комсомольцы» против «старперов»). Очень скоро, к 1967-му, Егорычев стал неудобен: спорил с генсеком по реформам, крыл «мясников» Косыгина на съезде. Независимый нрав (реформы любил) делал его чужаком: Брежнев злился на его самостоятельность. Брежнев, почуяв угрозу, уволил его «по собственному» - перевел послом в Данию (с 1970-го). Классика: полезный щенок вырос в матерого волкодава, и его спустили с лестницы.

Тень соперничества маячила: Подгорный (Председатель Президиума Верховного Совета) и Косыгин делили власть, а Михаил Суслов плел интриги из Политбюро. Все решили закулисные договорняки «коллективного руководства» - Брежнев просто закрепил статус, не пачкая ладоней.

Главная интрига весны 66-го - это судьба Александра Шелепина. Молодой, энергичный «суховей», как его называли за глаза. Шелепин тогда командовал партийно-государственным контролем (это такой меч, которым можно было любую голову срубить). Шептались в буфетах: «Шелепин метит выше Брежнева».

И что же? А ничего. Брежнев - он хитрый. Он не рубит сплеча, как Хрущев башмаком по трибуне. Он валит медленно, с любовью. На этом съезде Шелепина... не трогают. Даже наоборот - вводят в Политбюро, которое снова переименовали из Президиума обратно в Политбюро - ох уж эта любовь к историческим названиям! Но наблюдательные «акторы» заметили: Шелепину не дали ключевого доклада. Это как если бы вам даровали должность директора школы, но ключи отобрали.

Слухи: почему ссорились Подгорный и Косыгин

Говорили, что Брежнев, формально став Генеральным, тут же попал в засаду. В Политбюро - троевластие: Брежнев (партия), Косыгин (экономика, Совмин) и Подгорный (формально глава государства, Президиум Верховного Совета).

Весной 66-го народ шептался: Косыгин, интеллигентный, сухой, хозяйственник, терпеть не мог брежневские посиделки с «ну, по маленькой». Алексей Николаевич пытался реформировать экономику (та самая «косыгинская реформа»), а Брежнев... он перестраховывался. И вот вам слух из самых недр: Подгорный якобы пошел к Брежневу и сказал: «Или ты усмиряешь Косыгина, или я ухожу в отставку». Брежнев, любивший, чтобы все были при деле и под контролем, усмирять никого не стал. Он просто начал потихоньку перетягивать министерства под себя. Это сейчас называется «рейдерский захват», а тогда называлось «укреплением руководящей роли партии».

И бренд «Политбюро» = полный сталинский ретростайл. Это укрепило Брежнева в «коллективном руководстве»: Подгорный + Косыгин делили власть, но титул дал генсеку моральное превосходство, без формальной диктатуры. Символика работала: «генсек» звучит солиднее, за рубежом - авторитетнее, внутри - стабильнее. Брежнев стал «вечным», а реформы Косыгина прикрыли партийным флагом (чтобы не сказать «тазом»).

С 1966-го Брежнев начал чистки: убрал неугодных (Шелепина, Шелеста, Егорычева), протащил своих «днепропетровцев». К 1972-му пленум дал ему право назначать секретарей - власть сконцентрировалась в его руках.

Очевидцы: «Леня, не подведи!»

Один старый номенклатурщик рассказывал Юлиану Семенову, как в перерыве съезда Брежнев зашел в курилку. И какой-то делегат из провинции, видимо, хватанув лишнего, похлопал его по плечу: «Леня, мы на тебя надеемся. Только ты нас не подведи. Не надо нам этих хрущевских фокусов. Дай пожить спокойно!»

Брежнев, как говорят, тогда заплакал. Не от обиды, а от облегчения. Он понял главное: его выбрали не за прожекты, а за предсказуемость. Страна смертельно устала от обещалок типа «строительства коммунизма за 20 лет».

Брежнев сделал ставку на силовиков: армию + КГБ превратил в столпы стабильности. Увеличил финансирование ВПК в разы: ядерка, флот, танки - СССР стал сверхдержавой № 2. Орденами засыпал маршалов (Гречко, Устинов), ввел, кстати, маршальские погоны, парады - армия стала «кастой», верной генсеку. В Афгане и Чехословакии - ее триумф, но и начало истощения. Оппозицию задавили, номенклатуру стабилизировали, но коррупция + милитаризм подточили экономику.

ЕЩЕ НЕМНОГО ИСТОРИИ

Тень Горбачева

Брежнев назначил Андропова главой КГБ в мае 1967-го не случайно - это был хитрый ход, чтобы нейтрализовать потенциального конкурента и заручиться верным «теневым кулаком». Андропов, секретарь ЦК по соцстранным делам, не входил ни в чью команду - ни шелепинскую, ни брежневскую «днепропетровскую стаю». Брежневу пришелся ко двору: умный, без фракции, с опытом в ЦК, где рвал за Чехословакию в 1968-м. Сменил Семичастного, которого генсек в грубой форме спихнул за профнепригодность.

Личный состав Андропов окрылил привилегиями (высокие оклады, магазины для своих), но коррупцию рубил на корню - любой взяточник летел под трибунал. В 1967-м создал «Группу А» (будущую «Альфу») для охраны посольств и антитеррора - после «Мюнхена-72» эволюционировала в элиту спецназа. Плюс - записку в ЦК о новом подразделении против идеологических диверсий Запада: прослушки, слежка, пресечение «агентов влияния».

Тогда и был сформирован вектор, который спустя пару десятилетий привел к власти… последнего генсека (и первого президента СССР) Горбачева.

А тогда, 8 апреля 1966-го, просто поставили галочку. Съезд закрылся, старый Первый секретарь умер, родился Генеральный секретарь Брежнев. Ирония судьбы. Через несколько дней после съезда в Кремле случился банкет. Брежнев поднял тост за «нашу дружную семью». А через пару лет этой «семье» пришлось выживать в Пражской весне.