7 апреля 1989 года в нейтральных водах Норвежского моря затонула подводная лодка «Комсомолец».
Еще несколько лет назад невозможно было представить рассказ о такой трагедии на страницах советских газет. Но 1989 год уникальный - многобуквенные стенограммы пленумов ЦК КПСС продолжают цепляться за передовицы, но сквозь них все настойчивей прорывается живой голос настоящих событий, волнующих людей.
Драматическая история «Комсомольца» стала одним из первых информационных сериалов, опубликованных в «КП».
11 апреля 1989 г.
На первой полосе этого номера:
Геннадий Бурбулис - о выборах в Свердловске;
фото счастливых детей из казахского поселка Кызыл-Тюбе;
указ Президиума Верховного Совета СССР об аренде и т. д.
Трагедии в Норвежском море отведен подвал последней страницы - под новостями спорта и заметкой с музыкального фестиваля.
Наши специальные корреспонденты сообщают подробности о гибели советской подлодки:
«СЕВЕРОМОРСК
Задание попасть в Североморск мы с фотокорреспондентом «Комсомолки» Сергеем Кузнецовым получили поздно вечером в субботу, когда весь мир узнал о трагедии, случившейся в высоких широтах. Нам надо было в воскресенье утром встретить атомный крейсер «Киров», на котором будут доставлены тела погибших моряков и спасенный экипаж затонувшей подводной лодки, поговорить с людьми и выяснить обстоятельства катастрофы, произошедшей в 180 километрах юго-западней норвежского острова Медвежий».
«Сколько осталось в живых?» - мучил вопрос.
В штаб Северного флота нас не пустили».
«А крейсер тем временем бросил якорь и спустил флаги - по старой морской традиции. В воздух взметнулась ракета, оставив в небе черный след.
Мы попали было на причал нелегальным путем. Но через десять минут нас задержал патруль и выдворил за территорию порта.
Наверное, этим мы все-таки привлекли к себе внимание руководства штаба Северного флота. Нас любезно поместили на один из военных кораблей, накормили, обеспечили жильем.
С капитанского мостика в сильный бинокль наблюдали за тем, что происходит на крейсере, и спазмы перехватывали горло: шла выгрузка на берег погибших, завернутых в белый саван моряков-подводников. Сергей так и не смог сделать ни одного снимка. На крейсере шла выгрузка, раненых доставляли в госпиталь. Город, не проинформированный о том, что на берег доставлен экипаж подводной лодки, так и не встретил моряков.
В госпиталь, куда доставили спасенных, нас не пустили: приказ. Один из членов правительственной комиссии на встрече с журналистами мотивировал это тем, что моряки находятся в состоянии шока и не могут говорить. Почему же в таком случае не разрешили встретиться с врачами - также неизвестно».
«Что все же удалось выяснить после первого дня работы правительственной комиссии нам, журналистам? Немногое. На борту подводной лодки находилось 69 человек, из которых 27 удалось спасти. Экипаж лодки в борьбе за ее спасение проявил мужество. На спасательной операции отличились наши летчики и моряки плавбазы «Алексей Хлобыстов» и эскадренного миноносца «Карабах». Также было официально сообщено, что на подводной лодке находилось десять торпед, две из которых - с ядерным боезарядом. И что конструкция этих зарядов полностью исключает ядерную опасность при погружении на большие глубины. То же самое касается и бортовой атомной энергоустановки: радиационная безопасность обеспечена, реактор заглушен, разрушение корпуса реактора исключено. По предварительным данным, пожар на лодке произошел из-за короткого замыкания. В настоящий момент уже известно место, где затонула субмарина.
В настоящий момент радиационная обстановка в районе гибели подлодки контролируется не только советскими, но и норвежскими судами. Пробы воды и воздуха в районе аварии показывают, что радиоактивного загрязнения нет, радиационный фон не превышает естественного значения.
В. ЮНИСОВ».
12 апреля 1989 г.
Корреспонденты Юнисов и Кузнецов попадают в госпиталь. Их материал занимает место на первой полосе. Это фото выживших подводников и беседа с медиками:
«Двадцать семь спасенных моряков находятся на излечении в военно-морском госпитале Северного флота. Там же - девятнадцать погибших от переохлаждения, травм и разрыва сердца парней. Не всех моряков отдал океан».
«...трое моряков, поднятых на борт живыми, умерли по пути в Североморск... Клинический диагноз их смерти - крайнее физическое перенапряжение».
«Рассказывает главный терапевт Вооруженных Сил СССР генерал-майор медицинской службы профессор В. Ивашкин:
- Сразу же, как только члены команды были подняты на борт плавбазы «Алексей Хлобыстов», судовые врачи начали борьбу за спасение моряков, десять из которых были без всяких признаков жизни». «Произвели тщательное растирание. Моряки были помещены в теплые ванны».
14 апреля 1989 г.
«Норвежское море, 7 апреля, после полудня. Трагические и мужественные часы в ледяной воде... Снимок сделан с борта норвежского военного самолета «Орион».
Так подписана эта нечеткая фотография на первой полосе. В этом же номере корреспонденты воссоздают события на подлодке - от короткого замыкания, пожара, героических действий подводников до спасения на крошечном плоту:
«Моряки, облепившие плотик, помогали друг другу выжить. Не словом - реальной помощью. Паники - никакой. На перевернутый плотик поместили в первую очередь не умеющих плавать, тех, кто обгорел, кто отравился. Моряки держались за веревки, за руки и за ноги своих товарищей, и поначалу вода не казалась такой холодной. Взбадривали самолеты, кружившие в небе, взбадривали и придавали надежду. Высшим счастьем для каждого казалась хоть какая-то маленькая зацепочка на плотике. Находившиеся в нем стояли и сидели по пояс в воде, он был перегружен. Каждый кого-нибудь держал одеревеневшими уже руками, подбадривал: потерпи еще немного, браток.
Трудно сказать, кому было труднее. Тем, кто неподвижно стоял на плотике, удерживая товарищей, или тем, кто зацепился. Многие из тех, кто держал других, через час стали умирать от переохлаждения, а те, кто держался на воде, уже были настолько ослаблены, что их постоянно смывало очередной волной.
«Я не чувствовал своего тела по грудь, - вспоминает врач Леонид Заяц, - и советовал ребятам напрячься и делать телодвижения, чтобы окончательно не замерзнуть. А если уже не работали руки, говорил держаться зубами. Многие держались зубами».
«Корабли!» - крикнул кто-то и пропал в пучине. На горизонте и вправду показались плавбаза «Алексей Хлобыстов», гидрографическое судно и сейнер. И в этот радостный миг моряки запели «Варяг».
Моряки редко поют эту песню. Неделю назад она помогла им выжить».
15 апреля 1989 г.
Финальный аккорд в истории гибели «Комсомольца» - «наш специальный фотокорреспондент Сергей КУЗНЕЦОВ рассказывает о прощании с моряками-североморцами»:
«Девятнадцать гробов. Морская пучина стала братской могилой еще для двадцати трех. Их близкие - вот они.
Глазами ищут на свинцовой глади тех, на память о ком остались лишь фотографии. Где они?
Может быть, ты, чаечка, знаешь?»