Урок театра, который не закрыли: появление «Современника» стало главным событием хрущевской оттепели

Ефремов и Волчек играли молодых и живых без сталинских штампов, но с уважением к советской правде. Фото: Persona Stars

Нет, не доклад Хрущева, а открытие театра «Современник» пьесой Виктора Розова «Вечно живые» 15 апреля 1956 года стало главным событием оттепели. Весна, которая пахла не только первой травой, но и свободой - поднадзорной, шаткой, но настоящей. В помещении бывшего кинотеатра «Волна» на Чистых прудах группа строптивых выпускников Школы-студии МХАТ - Евстигнеев, Ефремов, Кваша, Табаков - вернули на сцену человека.

Розов написал про ребят, что гибли под Курском не за Сталина, а за себя, за товарищей, за ту девчонку, что ждет дома. И публика ахнула: вот оно, настоящее! Не античный миф, не тракторист-герой, а мы сами - живые, ранимые, вечно живые. Это был бунт не криком, а шепотом. «Современник» не ломал систему - он ее обходил. Играл тихо, камерно, с подтекстом, который каждый слышал по-своему. В хрущевскую эпоху - про юность, в брежневскую - про застой души, в перестройку - про крушение иллюзий. Театр выживал, меняясь, но не продаваясь.

Айсберг в болоте соцреализма

Розов написал про войну, но театр поставил про мир. Про то, как страшно остаться человеком, когда от тебя требуют подвига по графику. Бороздин в «Вечно живых» - не герой, он просто честный. Его убивают. Но театр выжил. И это главный русский сюжет: в отличие от персонажа, театр оказался бессмертным.

«Современник» был айсбергом в болоте соцреализма. Пока официальная сцена изображала радостное строительство будущего, Ефремов учил своих артистов говорить шепотом на публику. И сегодня, когда мы снова живем во времена громких лозунгов, этот урок дороже золота.

В 1961-м благодаря хрущевскому министру культуры труппа получила здание у метро «Маяковская» - скромное, но свое. Екатерина Фурцева - фигура парадоксальная в советской истории: строгая хранительница партийной линии, но идущая навстречу настоящему искусству. Ее поддержка «Современника» - редкий пример, когда власть не душила театр, а помогала ему дышать. Ефремов и Волчек играли молодых, живых, настоящих - без сталинских штампов, но с уважением к советской правде. Это был театр оттепели: интеллигентный, камерный, с подтекстом, который чиновница понимала. Екатерина Алексеевна вмешивалась лично, когда цензура запрещала «Большевиков». В эпоху, когда культура была под партийным контролем, Фурцева была союзницей. Благодаря ей театр выжил.

В 1970-м Ефремова сманили во МХАТ. Но Галина Волчек (возглавила театр в 1972-м) - женщина с железной волей и бархатным голосом - протянула еще полвека. При ней «Современник» стал не просто театром, а университетом гражданского мужества. Там «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург читали как Евангелие (в роли Евгении Семеновны - главной героини пьесы и воспоминаний - была занята Марина Неелова).

Не врать по-крупному

Чем же «Современник» отличается от всех остальных? Тем, что он никогда не врал по-крупному. Врал по мелочам - ради цензуры, ради прохода, - но главное, всегда оставлял боль человека перед лицом истории. В этом его ефремовское заклинание: «Вечно живые» - это не про бессмертие души. Это про отказ умирать, пока тебя не похоронили официально. А официально «Современник» хоронили трижды: в 1968-м, 1980-м и 2022-м. И каждый раз он воскресал.

7 июня 2024 года директором «Современника» назначен Владимир Машков. Олег Ефремов и Владимир Машков - два лица «Современника», объединенные одной сценой. Первый - ее родоначальник, символ оттепели. Второй - крепость в эпоху турбулентности. Сравнение неизбежно: оба харизматичны, оба спорны, оба - воплощение театра как жизненной силы. После смерти Волчек театр рисковал стать музеем. Машков его встряхнул: новые постановки («Дядя Ваня», «Три сестры»), звездный каст, коммерческий успех. Политика? Да, открыто за Россию, за Крым - это отпугивает либералов, но собирает зал. Машков - не бунтарь, а защитник: в эпоху сериалов и ТикТока он держит театр как крепость. Первый сломал шаблон, второй его укрепил. Оба - гении театра, где жизнь важнее идеологии. «Современник» живет - значит, они правы.

«Современник» не стареет, говорит о любви, предательстве, о России, которая вечно жива, несмотря ни на что. Так что в юбилей стоит поднять бокал не за артистов (они бессмертны и так), а за зрителей. За тех, кто в 1956-м узнал себя в розовском мальчике Бороздине и заплакал. За тех, кто в 2026-м придет на Чистые пруды, чтобы услышать ту самую паузу. Потому что пока есть кому молчать вместе с актером - страна жива. Жива по-настоящему, а не по графику генплана.

И да пребудет с тобой, «Современник», та самая правда, которую не отменишь указом. Вечно живые - назло вечно мертвым.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Ольга Бузова снялась в сериале про СВО