Федор Добронравов: Снимать фильмы о войне только ради заработка - большой грех

Актер Федор Добронравов. Фото: Наталья Шатохина/NEWS.ru/ТАСС

«Семь верст до рассвета» (в прокате с 30 апреля) - киноверсия книги Бориса Полевого, не столь знаменитой, как «Повесть о настоящем человеке», но тоже про войну и героизм. Действие разворачивается зимой 1942 года в селе Куракино (оккупированная фашистами Псковская область). Суровый и нелюдимый Матвей Кузьмин, родившийся еще при крепостном праве старик, которого односельчане недолюбливают и подозревают в сотрудничестве с немцами, соглашается провести вражеский отряд тайными тропами к месту, где запланирована диверсия против советских войск. Но немцы, конечно, не догадываются, что Кузьмин на самом деле собирается повторить подвиг Ивана Сусанина и ведет их в засаду.

Кузьмин - реальный человек, в 1965-м ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, и он стал самым пожилым Героем в истории по году рождения - 1858-му. В фильме его играет Федор Добронравов, и играет безупречно.

Премьера фильма «Семь верст до рассвета» 16+

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Вообще Федор Викторович не очень любит говорить с журналистами, прямо так мне и сказал: «Я считаю что зритель не должен слишком много знать об артистах, и сам не очень люблю много о них знать. Должна быть какая-то завеса, скрывающая их, какая-то тайна». Тем не менее, перед премьерой «Семи верст» в кинотеатре «Октябрь» он дал интервью сайту KP.RU.

«НАДО БЫЛО БЫТЬ ЕЩЕ БОЛЕЕ УГРЮМЫМ!»

- Вы ведь известны прежде всего по ролям в комедиях и сказках, а настоящей звездой вас сделал сверхпопулярный сериал «Сваты». Были рады сыграть большую, даже не драматическую, а трагическую роль?

- Рад, конечно. Как по-другому к этому можно относиться? Просто счастлив. Любой актер ждет хорошей, большой роли. Но я вообще-то остаюсь таким, каким есть, а почему мне предлагают такие роли или нет - вопрос к режиссерам. Или, скорее, к продюсерам: сейчас, мне кажется, век продюсерского кино. А они просто считают деньги. И делают, как легче, чтобы рисковать не надо было. Раньше режиссеры рисковали, говорили: «Я хочу, чтобы Никулин играл у меня в драме, чтобы Миронов играл, чтобы Леонов был, Папанов». Их всех считали комедийными актерами, но в результате они играли то, что связано с войной и другими трагическими эпизодами истории так, что сердце останавливалось. (Федор Викторович имеет в виду, в частности, фильмы «Двадцать дней без войны» и «Мой друг Иван Лапшин» Алексея Германа, «Белорусский вокзал» Андрея Смирнова, дилогию «Живые и мертвые»/«Возмездие» Александра Столпера. - Ред.)

- Ваш герой - нелюдимый человек, «бирюк», которого не любят односельчане, относятся к нему с подозрением. В вас есть эта нелюдимость, или, скажем так, интровертность?

- Нет, нет, я более открытый. Режиссер требовал от меня быть угрюмым. И оказался прав. Надо было еще круче. На съемках я себе не верил, не думал, что эта угрюмость правильна, а посмотрел кино - и понял, что еще нужно было более угрюмого персонажа делать!

Герой Добронравова - нелюдимый человек, «бирюк», которого не любят односельчане, относятся к нему с подозрением. Фото: кадр из фильма «Семь верст до рассвета» (2026)

- Говорят, вас пригласили играть главную роль в самом начале работы даже не над фильмом, а еще над сценарием. Просто потому, что вы внешне были похожи на Кузьмича.

- Ну, да, увидели фотографию, и оказалось, что я действительно чем-то на него похож... И согласился я мгновенно. Надо всем, что окутано подвигами Великой Отечественной войны, я никогда не раздумывал - принимать участие или нет. Конечно, принимать! У меня ведь много военных картин. «Китайская шкатулка» была интересная, правда, я там играл офицера абвера. «Время собирать камни»... И, конечно, я читал повесть Бориса Полевого «Последний день Матвея Кузьмина», мы же ее проходили в школе. Вообще, наша 30-я школа в городе Таганроге была под кураторством Алексея Маресьева, который был описан в «Повести о настоящем человеке»: я был маленьким, пионером, а он приезжал... И на меня просто невероятное, невероятное впечатление тогда же произвела экранизация «Повести» с Павлом Кадочниковым.

«В СЦЕНЕ ПОВЕШЕНИЯ ПОДПОЛЬЩИКОВ Я НИЧЕГО НЕ ИГРАЛ, ПРОСТО СТОЯЛ И ПЛАКАЛ»

- Вам не кажется, что сейчас фильмы о войне, - мы не говорим про «Семь верст до рассвета» - стали не такими? Что зачастую их снимают просто ради того, чтобы освоить бюджет и заработать себе на счастливую жизнь?

- Если это так, то это грех. И пусть он будет на плечах тех людей, которые так отмывают деньги. Я вот притронулся к «Ликвидации», это, конечно, был не военный, но послевоенный фильм, и там все предельно серьезно было, очень близко к действительности, Сережа [Урсуляк] очень тщательно следил за тем, как мы разговариваем не только в кадре, но и вне кадра... Только так и надо работать.

- А каково вам было сниматься в «Семи верстах»? Там ведь авторы нашли настоящую, хоть и умирающую, полуразрушенную деревню, где и шли съемки...

- Художники постарались, они построили там еще дома. Когда дом Кузьмича горит - это не тот дом, который там стоял изначально, это декорация. Но все декорации были сделаны уникально! Невозможно было отличить настоящее от сделанного для фильма. Мы жили рядышком, в бывшем пионерском лагере. Там было сложно в том смысле, что зима была не очень снежная, снег подтаивал, нам с помощью администрации Псковского района сделали дорогу, чтобы можно было в эту деревню проезжать, и вот мы всю зиму ездили туда-сюда... Думаю, дорога там еще осталась.

Федор Добронравов

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- А кого вам было легче играть, офицера абвера или русского крестьянина?

- Легче... Я не знаю. Моя профессия вообще не доставляет мне труда. Она мне нравится. Но Кузьмича было сложно играть. Условия на съемках были очень приближенными к действительности. Очень холодно. И на мне-то все время шуба и валенки, а вот на молодежи шубы были не всегда, и они ох как стойко переносили все! Наталья Суркова, Катерина Чанова, Ксения Чехова - они, бедненькие, терпели, а было холодно, так холодно...

Сцена повешения была и для меня самой тяжелой. Особенно учитывая, что сейчас происходит в мире. Раньше война была от нас далеко, а сейчас она близко, очень близко. Совсем по-другому все это воспринимаешь. Я стоял, смотрел, как героев вешают, и ничего не играл, просто плакал. Как-то сами по себе наваливались свои мысли, свои эмоции, - это не удержать никак.

- Кузьмич в кадре взаимодействует с волками, которые его довольно активно пытаются разорвать.

- Ну, там были киношные собаки, и кинологи были очень профессиональные. (На самом деле в кадре были волчаки - приручаемые и дрессируемые собаки, помесь немецких овчарок с карпатскими волками. - Ред.) Нет, они хорошие, убегали, прибегали, и прямого соприкосновения с ними не было.

- А что вы можете сказать о своих молодых партнерах по фильму - Тимофее Кочневе, Олеге Гаасе, Артеме Быстрове? Я иногда слышу мнение, что раньше были настоящие актеры (и вас к ним многие причисляют), а вот молодежь уже не та...

- Ну, слушайте, нам всем до тех актеров, о которых я говорил - Кадочникова, Папанова, Леонова, можно перечислять долго - еще идти и идти. Пахать и пахать, чтобы дотянуться до их уровня. Они же зачастую сами прошли войну, и просто нам показывали, как это тяжело. Мое поколение, родившееся в 60-е, уже знало об этом только по рассказам родителей. А современная молодежь от этого еще дальше! Но наши ребята, конечно же, молодцы, самоотдача у них огромная.

Съемочная группа фильма «Семь верст до рассвета»

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- А старшей внучке, которой 16 лет, вы этот фильм покажете?

- Разумеется, покажу. Вообще, мои внучки смотрели очень много советских фильмов, растут на них, трудно предположить, чего они не видели. И Витюшка, и Ванюшка (дети Федора Викторовича, актеры Виктор и Иван Добронравовы. - Ред.) своим детям советский кинематограф просто преподносят. Мои внучки знают всех актеров, которых мы любим! А нелюбимого актера в советском кинематографе у меня нет.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Хит 90-х Татьяны Булановой «Мой ненаглядный» превратили в рок-боевик