"Ужасно повезло, что машина дотянула до антидроновых сетей": поэтесса и внештатный корреспондент "Комсомолки" Анна Долгарева попала под атаку беспилотника ВСУ
Подъезд к Голой Пристани производит тяжелое впечатление
Фото: Анна ДОЛГАРЕВА.
Голая Пристань — некогда город-курорт в Скадовском районе Херсонской области. Практически без боев взятый четыре года назад и сильно пострадавший от наводнения три года назад, сейчас он страдает еще больше: ВСУ прицельно охотятся за машинами на улицах, не делая различия между военными и гражданскими.
Подъезд к Голой Пристани производит тяжелое впечатление: по обочинам дороги растянулись гражданские автомобили на белых номерах. Какие-то из них уничтожены огнем, какие-то пострадали меньше, но явно не на ходу. Выглядит это как настоящая дорога смерти.
Дрон ВСУ атаковал машину российских журналистов в Херсонской области
Но город не закрыт - гражданские имеют право свободно въехать и выехать. Поэтому мы и везем туда два генератора: с электричеством в Голой Пристани большие проблемы, как и с прочими благами цивилизации.
Фото: Анна ДОЛГАРЕВА.
Мы — это я, Анна Долгарева, журналисты Anna News Катя Лымаренко и Глеб Драгайцев, и местный стрингер Сергей Воробьев. У Сергея, кстати, свой интерес: он задался целью выяснить, что за бесшумные дроны появились у ВСУ, и расспрашивает о них на всех блокпостах, которые мы проезжаем. Все про них слышали, но никто, однако, не видел.
Анна Долгарева
Фото: Кадр видео.
У Кати с Голой Пристанью связаны свои воспоминания: она была здесь в 2023-м во время наводнения, чуть не утонула, когда выпала из лодки в бронежилете, сдружилась со многими местными. Пока мы едем, она долго рассказывает про старика, который на пенсии купил себе лодочную станцию — всю жизнь откладывал деньги; один сезон она проработала, потом начались бои. Но пенсионер никуда не уехал, надеялся, что линия фронта вот-вот отодвинется и его станция заработает снова. Надеялся даже когда ВСУ взорвали дамбу Каховской ГЭС и город едва не ушел под воду.
Фото: Анна ДОЛГАРЕВА.
Машину ведет Глеб. Мы с Сергеем мониторим дрон-детекторы. У него - «Булат 4», у меня Acel. На «Булате» шкала из пяти делений, пять — это значит, что дрон совсем рядом, надо выскакивать из машины и разбегаться. На Acel — цифры от 1 до 20. Соответственно, 20 означает максимальную опасность.
Я посматриваю на детектор. Тем не менее, когда мы въезжаем в город, то до цели добраться не успеваем. «Булат» в руках Сергея начинает пищать, демонстрируя приближающийся FPV.
- Разворачиваемся! - настаивает он.
Я недовольно ворчу на заднем сиденье. В конце концов, это не обязательно вражеский дрон — может быть, его запустили наши военные. В конце концов, шкала «Булата» показывает всего три деления. Все мы неоднократно оказывались в такой ситуации, и все обходилось.
Дрон-детектор
Фото: Анна ДОЛГАРЕВА.
Но Сергей настаивает, и мы все же выезжаем. Я бросаю взгляд на Acel и обнаруживаю, что он показывает цифру 13. Это уже многовато, но паниковать еще рано.
Дорога все так же пустынна, только сожженные машины, которые мы уже проезжали, торчат памятниками по обочине. Наша потрепанная «Лада Калина» выжимает больше 100 километров в час — все, на что способна. На ямах, которыми усеяна дорога, нас ощутимо подбрасывает.
Детекторы показывают, что расстояние между дроном и нашим шедевром отечественного автопрома сокращается. Уже не приходится надеяться, что мы случайно оказались рядом с точкой взлета наших дронщиков: больше похоже, что он прицельно за нами охотится.
Дрон ВСУ атаковал машину российских журналистов в Херсонской области
Фото: Анна ДОЛГАРЕВА.
Вечереет, солнце клонится к ярко-зеленой херсонской степи. В такую погоду кажется, что ничего плохого с тобой случиться не может. Человеку, впрочем, в принципе свойственно думать, что с ним — именно с ним, живым, мясным, неповторимым — ничего не случится. Даже когда ты сидишь в ровно такой же машине, как те, что, сгоревшие и растащенные по обочинам. С тобой ничего не случится, ты уникален и потому бессмертен, и, в конце концов, никто не умирает теплым апрельским вечером.
(Конечно, это не так. Конечно, мы все имеем шансы не прорваться, как бы ни рвала жилы «Калина». Но самому старшему из нас — Сергею — нет и сорока, и поэтому всем нам, конечно, не очень верится в собственную смерть. Наверное).
Наши с Сергеем детекторы практически одновременно теряют сигнал.
- Сбили, наверное, - говорит Глеб, не сбавляя, впрочем, скорости.
- За нами гнался, - добавляет Сергей.
Репортерская «Лада Калина» получила повреждение от нового бесшумного БПЛА, но дотянула до защитных сетей
Фото: Анна ДОЛГАРЕВА.
Мы немного расслабляемся — тем более, дрона не слышно. Обычно они трещат, как газонокосилки, и этот характерный стрекочущий звук как раз и есть признак того, что надо выскакивать из машины, не дожидаясь, пока она остановится, и разбегаться в разные стороны.
Именно в этот момент я, склонившаяся над детектором справа на заднем сиденье, вижу краем глаза вспышку со стороны своего окна и слышу взрыв — правое ухо мгновенно глохнет.
Когда мы пересматриваем видео с камер, то оказывается, что через пару секунд гробового молчания я закричала: «Сняли?». Это в памяти не осталось.
Осталось, как я недоуменно таращусь на лобовое стекло и пытаюсь вспомнить: оно и было в трещинах? Происходящее — нормально? Мозгу в этот момент очень хочется привести реальность к нормальности, как бы та ни сопротивлялась. Трещин на лобовом стекле у нас, разумеется, до этого не было.
Восстанавливали цепь событий мы уже позже, пересматривая в замедленном темпе видеосъемку.
Гнавшийся за нами дрон, потерявший сигнал, стал пикировать — именно в этот момент мы оказались на участке дороги, защищенной антидроновыми сетками. Врезавшись в эту сетку, он и взорвался чуть справа от нас — там, где у меня было открыто окно. Заряд оказался не осколочным, а кумулятивным, поэтому все, что нам досталось — взрывная волна, оглушившая меня, погнувшая корпус машины и выдавившая стекло. Минимальные, в сущности, потери при таких обстоятельствах.
Осматривая уже в Скадовске повреждения машины, Сергей вспомнил:
- А ведь его не слышно было. Ни когда он гнался, ни когда стал пикировать, звука не было.
Меня начал разбирать смех.
- Ну, ты искал бесшумный дрон... вот нашел.
Чуть позже знакомый офицер объяснил:
- А это новые дроны, которые у ВСУ появились. Они немножко даже с искусственным интеллектом. То есть, когда они цели зафиксировали, издалека, то начинают пикировать. Очень большую скорость развивают, и его почти даже не слышно.
Голая Пристань — некогда город-курорт в Скадовском районе Херсонской области
Фото: Анна ДОЛГАРЕВА.
В Скадовске нам всем было очень смешно. Особенно смешно было мне, несмотря на гудящую голову и оглохшее ухо. Четыре года назад со мной случилось что-то подобное под Изюмом: тогда справа от дороги, по которой мы мчались, земля вспучилась от минометного выстрела, а слева через несколько секунд «Мавик» (который, видимо, и передал минометчикам ВСУ наши координаты, сбросил «Вог»). Смерть тогда, однако, носила скорее элемент удачи. Здесь же, уносясь от дрона на старенькой машинке, без РЭБа и ружей, мы оказались беззащитны перед смертью с винтами, мчавшейся целенаправленно в нас.
Наверное, так себя чувствует штурмовик, убегающий от дрона по «открытке» - открытой местности.
И все же нам ужасно повезло, что «Калина» дотянула до антидроновых сетей.
Потому что вскоре после этого она, перегревшаяся, заглохла — и дальше передвигалась уже на тросе, прицепленная к чужой «газельке».
Она, впрочем, сделала все, что могла.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Зеленский совсем охамел: опустил Трампа, его зятя и Уиткоффа