«Делал украшения для Татьяны Васильевой и Патрисии Каас, теперь живу в деревне»: как художник отказался от богемной тусовки и стал хранителем русской старины

Андрей Павленко – краевед-энтузиаст, собиратель и хранитель старинных вещей, открывший под Вышним Волочком сразу два музея

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Есть такая небольшая деревня в 30 км от Вышнего Волочка – Бухолово (ударение на первый слог, после буквы «х» именно «о», а не «а», хотя любители забавных топонимов наверняка знают, что у нас в стране есть, как минимум, пять деревень с названием Бухалово – одна в той же Тверской области, ещё одна в Архангельской и сразу три в Ярославской). Она со своей многовековой историей (530 лет) и самобытностью сама по себе выглядит как музейная достопримечательность. Особенно для москвичей. Бревенчатые дома-пятистенки с печами и резными наличниками на окнах. Чудом сохранившиеся деревянные ворота, по узорам которых когда-то судили о благосостоянии жителей. Колодцы под двухскатными навесами. Бани из тверской сосны. У некоторых на заборах до сих пор висят глиняные горшки, напоминающие обереги. Как у Андрея Павленко, например, переехавшего из Москвы в Бухолово шесть лет назад.

Поначалу о нём в деревне ходили легенды. Уж больно странный какой-то житель. Загадочный. Вроде не фермер, не бизнесмен, не чиновник. При этом глава Вышневолоцкого муниципального округа Наталья Рощина к нему приезжает лично (так-то народ обычно сам ездит к парадному подъезду – мало ли проблем в деревне). И не одна, а с Владиславом Третьяком! Это уж совсем ни в какие ворота! В том смысле, что непонятно. Может, этот самый Павленко знаменитый хоккеист? Вежливый, обходительный. По деревне ходит не в мятой фуфайке с соломинками на спине, а в стильной кожанке как у Киану Ривза. Был случай, когда он рядом с брошенным домом залез в старую собачью будку, нашёл в мешке с тряпьём домотканое покрывало (скорее всего, ещё довоенное) и, счастливый, отнёс его, словно реликвию, домой.

Дом художника Андрея Павленко (деревня Бухолово, Тверская область).

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Ещё он зачем-то выкупил здание бывшего интерната, крыша которого за последние годы поросла деревьями, приступил к ремонту «стекляшки» (так в советское время называли сельские магазины и не только сельские – из-за больших окон), ещё на одном доме, построенном в новгородском стиле в середине XIX века, повесил растяжку с цитатой Ломоносова – «Не знающий прошлого не имеет будущего».

В полузаброшенную деревню потянулись журналисты, художники, блогеры, гости из Вышнего Волочка, Москвы и Питера.

Зачем? Почему?

И только если войти в дом самого Андрея Павленко, построенный также ещё при царе (желательно это делать под звуки «Вечерней серенады» Франца Шуберта – для усиления эффекта), многое становится ясно. Точнее, только одно – он не хоккеист. Вряд ли во всей Тверской области найдётся ещё хоть одно место, где собрано столько красивых вещей. По крайней мере, не в музейных стенах, а в жилом помещении.

Дом Андрея Павленко в деревне Бухолово Тверской области тоже можно назвать музеем, особенно внутри.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Старинная мебель с росписью, карманные часы с цепочкой, висящие под потолком, сувенирные куклы, картины. Авторские люстры, собранные вручную. Эксклюзивные женские украшения, броши размером с айфон, бусы, диадемы. Бесчисленные фарфоровые человечки, вазы, плюшевые и ёлочные игрушки. Антикварные зеркала, в которых всё это винтажное благолепие отражается. Декоративные подушки, которые не купишь ни на одном маркетплейсе, потому как они тоже сшиты собственными руками. Какие-то совершенно невиданные стеклянные стрекозы, бронзовые массивные подсвечники, деревянные фигурки, купленные на блошиных рынках в разных городах Европы.

Винтажные вещи Андрей Павленко собирает с 1990-х годов, покупая их по всему миру.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Сотни, если не тысячи книг, начиная от церковных старообрядческих XVIII века и заканчивая Пелевиным и Лукьяненко.

Церковные книги старообрядцев – XVIII век (деревня Бухолово Тверской области).

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

При этом в целом домашняя обстановка имеет... как бы это сказать... повышенный коэффициент русскости. Здесь тебе и печь, и красный святой угол с лампадкой, и традиционные лавки, накрытые суконной тканью, и плетёные корзины, и даже чугунок с кислыми щами.

– Специально для вас сварил, – признался хозяин.

Здесь тебе и печь, и красный святой угол с лампадкой, и традиционные лавки, накрытые суконной тканью.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

* * *

Сейчас по прошествии шести лет бухоловцы, видя возле дома Андрея Павленко очередных гостей с московскими номерами, уже не удивляются. Потому что знают, их сосед, как и сейчас в деревне, был здорово знаменит в Москве. Здесь, под Вышним Волочком, он – краевед-энтузиаст, собиратель и хранитель старинных вещей, открывший рядом с их домами сразу два музея: один – краеведческий, другой – ткачества и текстиля (после ремонта здания бывшего сельпо появится ещё и третий – музей стекла).

А в столице он был востребованным декоратором, реквизитором и художником-постановщиком разных программ на федеральных каналах («Лучше всех!», «Танцы на льду», «С новым домом!» и другие). Кроме этого, работал в кино и помогал ставить спектакли в драмтеатре имени Пушкина и в Театре Наций. В начале 2000-х участвовал в телевизионных шоу. Например, в «Большой стирке» у Малахова с его появлением в студии в титрах писали – «Андрей Павленко – светский лев». Его знали многие режиссёры, актёры, музыканты. На закрытых тусовках фотографы из журналов о светской жизни делали с ним обложки. Хотя бы потому, что выглядел он как рок-звезда, хиппи и стиляга одновременно. При росте почти в два метра не заметить его было сложно. Каждый свой образ Павленко создавал сам, не пользуясь услугами стилистов и портных. Достаточно было удачно сходить в секонд-хенд и посидеть полночи за швейной машинкой. Любую вещь всегда можно преобразить с помощью изменения кроя, добавления деталей и декора. Был бы вкус.

– Мне его привила бабушка, – рассказывает Андрей. – Она таскала меня по блошиным рынкам и комиссионкам, точнее, ходила сама, а меня, ещё маленького, брала с собой. Даже первые игрушки у меня были не такие, как у всех. Из разных кусочков ткани, которые бабушка постоянно перешивала. Жили мы в Горловке в городской усадьбе. Вокруг строились многоэтажки, люди ютились в квартирах, а у нас свой дом. Родители не один раз его перестраивали, мама практиковалась в ландшафтном дизайне, доставала через знакомых художников книги об искусстве и альбомы с репродукциями. Я их с удовольствием читал и подолгу рассматривал. Папа тоже тяготел к творчеству. Работал он водителем, но в свободное время рисовал всякие стенгазеты, выпиливал лобзиком объёмные буквы из пенопласта.

Художник Андрей Павленко был светским львом, а теперь живёт в деревне Бухолово Тверской области.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

– А мама кем работала?

– Скорняком. Занималась изделиями из меха и кожи. И ещё швеёй. Её машинка, как корова, была нашей кормилицей. Она пережила всё – трудные годы перестройки, ремонты, переезд на север в Ноябрьск (там Андрей Павленко заканчивал школу, – Авт). И сейчас стоит на самом видном месте в музее ткачества и текстиля.

Вспоминая детство, житель деревни Бухолово особенно отмечает атмосферу, в которой он рос. Это не были серые рабочие будни с вечерними посиделками у телевизора. Родители модно одевались, любили шумные компании. Точкой их сбора неизменно был дом Павленко. Летний сад, беседка, музыка. На каникулах Андрей ездил с ними на Чёрное и Азовское море – вместе с друзьями, у которых была 21-я «Волга». Без путёвок, конечно. Дикарями. Жизнь эта была не праздной, она была праздничной. И с поступлением в донецкий техникум лёгкой промышленности стала ещё ярче.

– Я красил волосы, – с улыбкой вспоминает Андрей, – перешивал одежду. Слушал «Кино» и «Крематорий». Пересматривал фильм «Асса». Ездил на картошку в колхоз. Знакомился с девушками (в 19 лет даже внезапно женился, но потом быстро развёлся, – Авт). И, где бы впоследствии ни работал, всегда что-то кроил. Какую-то одежду, рюкзаки, каракулевые шубы, шторы из кусочков кожи. Это было творчество в чистом виде. В обойном цехе на севере шил на швейной машинке 21 класса утеплители для радиаторов. А потом приехал в Петербург. Меня этот город очаровал. Учился в университете профсоюзов (специальность – «реклама и выставочная деятельность»). Продвигал товары, придумывал пиар-акции. Лишний раз убедился, что, одеваясь за копейки в секонд-хенде, можно выглядеть как мировая звезда. Но только одежду я покупал всегда качественную и по-прежнему переделывал её. Размерку с таким ростом достать было трудно. Помню, как в магазинах появились джинсы «Big Star». Как раз на меня.

Андрею Павленко всегда хотелось вдохнуть в винтажные вещи новую жизнь, вернуть к ним интерес людей.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Судя по рассказу, всё шло к тому, чтобы Андрей Павленко стал модельером. Но он стал художником. Поначалу опасаясь себя называть так, изготавливал украшения (его броши среди прочих носила Татьяна Васильева, Патрисия Каас, Лариса Удовиченко), создавал скульптурные композиции из разных материалов, пробовал себя в живописи (сейчас Павленко – участник многочисленных художественных выставок, были и персональные, – Авт). И все эти годы очень любил красивые вещи и предметы. Даже не то что красивые, а, скорее, эксклюзивные, наполненные смыслом. Андрею всегда хотелось вдохнуть в них новую жизнь, вернуть к ним интерес людей. И он скупал эти предметы где только можно. Не только у нас в России, но и в Италии, во Франции, в Чехии, в Испании.

Композиция из матрёшек символизирует семейное древо.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Сначала винтажные вещи хранились в мастерских (одна из них была на Преображенке в Москве), потом перекочевали в деревню Бухолово, где в 2003 году Андрей Павленко купил себе дом.

Украшения Андрея Павленко носили Татьяна Васильева, Патрисия Каас, Лариса Удовиченко и многие другие.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

В то время о переезде в Тверскую область не было даже мыслей. Он просто приезжал сюда отдохнуть. Или наоборот поработать над декорациями, которые он потом использовал на телевидении и на сцене.

Многие вещи сначала хранились в московских мастерских, потом перекочевали в деревню Бухолово, где в 2003 году Андрей Павленко купил себе дом.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Появились предметы местного быта. Какие-то из них датировались XIX веком, XVIII и даже ранее. Многие деревенские жители до сих пор не понимают их ценности. Ну сундук и сундук. Дубовый. С росписью. Ну петровского времени. И что теперь?

* * *

Идём по деревне. Андрей любезно снимает перед встречными прохожими шляпу. Точнее, бейсболку.

– Доброго дня! Куда это вы так далеко ходили? Неужели за продуктами?

– Ага, в Волочёк! – шутит женщина.

На самом деле, магазин в двух шагах. Он расположен в здании бывшего интерната, которое Павленко выкупил за 700 тыс рублей под будущую мастерскую.

– Получается, магазин у вас арендует площадь?

– Да. 50 кв метров. Платят 20 тыс рублей в месяц. Хотите, зайдём, мороженое купим?

Вместо этого зашли в краеведческий музей. Подивились экспозиции. В смысле я подивился и фотокорреспондент «КП» Михаил Фролов. Андрей Павленко эту экспозицию уже видел. Посуда, обувь, кресты, пряжки, секирный замок XVII века, икона, на которой после аккуратной промывки проявилась Святая Троица (была найдена на пыльном чердаке в этом же доме), керамика, лыжи, медные гвозди из первого деревянного мавзолея Ленина (к Бухолово отношения они не имеют, но смотрятся занимательно). В дальнейшем Андрей хочет добавить побольше вещей советского времени, которых тоже накопилось немало.

В деревне Бухолово Тверской области есть теперь свой краеведческий музей.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Ткацкий музей, по-моему, ещё более уникальный. Павленко его создал не только потому, что тема шитья и одежды ему близка с детства. Дело в том, что именно в тверских краях крестьяне выращивали лён – и это был очень сложный процесс. И к тому же ручной (промышленного производства не было). Для того, чтобы понять всю трудоёмкость этой работы, достаточно взглянуть на ткацкий станок (их в музее несколько). Все эти рамочки из тонких реек, планки на шарнирах, продольные пазы, уключины, держатели. Чтобы подготовить такой станок к работе, нужна была нитка длиной 10 метров.

В музее ткачества и текстиля (деревня Бухолово, Тверская область).

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Там же можно увидеть прялку в форме Вавилонской башни, домотканые покрывала, сарафаны, платья, сундуки, в которых хранилось приданое (самые дорогим презентом у крестьян считался рушник, подаренный невесткой свекрови), скатерти, платки XIX века, рукавицы, которые вязались специальной иглой с дырочкой посередине и только мужчинами, швейная машинка «Зингер» (с ней, как с точильным камнем, прадед одной местной жительницы ходил по округе и выполнял заказы).

Андрей Павленко создал музей ткачества и текстиля в деревне Бухолово потому, что именно в тверских краях крестьяне выращивали лён.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Хотелось бы подчеркнуть, что музеи Павленко – не хаотичный склад вещей, не частная барахолка. Экспозиции и отделы продуманы до мелочей.

Кассы и бухгалтерии у него нет. Посетители оплачивают экскурсии в том размере, в каком захотят. Одна женщина, например, перевела как-то 20 тыс рублей. И пообещала вернуться.

Швейная машинка в семье Павленко долгие годы была кормилицей, а теперь стала семейным экспонатом.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

* * *

По словам Андрей Павленко, не было такого, чтобы он целенаправленно ехал в Бухолово создавать деревенский краеведческий комплекс «Утварь» (так звучит официальное название всех его музеев, – прим. авт). В первое время это больше напоминало побег из большого города.

Некоторые работы художника Андрея Павленко.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

– Были тусовки, клубы, многочисленные друзья, – рассказывает Андрей. – И многие норовили угостить меня – либо алкоголем, либо чем-то ещё. В какой-то момент я понял, что начинаю терять себя. Подумал. Собрал манатки. Закрыл мастерскую. И перебрался в Бухолово. Сидел целый месяц у окошка. Ел сгущёнку. И не знал, что делать дальше. Большинство съёмок во время пандемии отменились. Заказов нет. Денег нет. Жизнь как будто обнулилась. И начала новый отсчёт.

Надо признать, что начала довольно бодро. Кратко, по пунктам.

Андрей Павленко привёл в порядок собственный дом, избавившись от вагонки и вернув ему первозданный вид.

Восстановил с соседом Василием Разумовым, который помог материально, старинную часовню (на её историческом месте была помойка – в прямом смысле).

Старинную часовню Андрей Павленко восстанавливал вместе с соседом Василием Разумовым, который помог материально.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Организовал совместно с районными властями уникальный фестиваль «Лён золотой», назвав его так не из-за цвета семян, а из-за сложности выращивания (провели его в Вышнем Волочке, фестиваль попал в шорт-лист международной премии в области событийного туризма Russian Event Awards и занял второе место – всего участвовало 129 проектов из 18 регионов страны).

Подружился с вышневолоцким Домом ремёсел, помог оформить Музей льна, открывшийся там же.

Следующий на очереди – музей стекла.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Продал квартиру в Москве – однушку в районе Люблино за 9 млн рублей. Знакомые, узнав, крутили пальцем у виска, но любой, даже маломальский проект требует денег, которых не было.

Выкупил ещё один дом, чтобы сделать его гостевым, а также два здания под мастерскую и под музей стекла. По задумке, приезжающие туристы смогут не только ознакомиться с экспозициями, но и поужинать в трапезной, поучаствовать в мастер-классах, а потом переночевать.

Старинную икону, на которой после промывки проявилась Святая Троица, Андрей Павленко нашёл на чердаке.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Стал официально гидом Тверской области (перед этим учился три месяца и сдавал экзамен).

Сделал подборку работ для персональной выставки в Вышнем Волочке (в основном это скульптурные композиции).

Принял Владислава Третьяка с семьёй (его супруга родом из Тверской области).

И всё это за шесть лет.

Андрей Павленко в музее ткачества и текстиля (деревня Бухолово, Тверская область).

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

* * *

– Андрей, зачем вы всё это делаете?

– Главная задача, которую я невольно выполняю сейчас (ну и начиная с 1990-х годов, как начал собирать предметы искусства, ручного труда и быта), это сохранение доказательств величия народа, умевшего создавать красоту и ценности (материальные и духовные). Увы, но мы, люди, последующие поколения, быстро всё забываем, а эти экспонаты – наглядные примеры и память. Я вообще считаю, что художники и прочие творцы должны не в Москве сидеть или в Санкт-Петербурге, а жить в разных уголках страны. И в каждом из них создавать пространство для красоты и творчества. Как-то проявлять эту местность, очищать (не только нравственно, но и физически), строить те же часовни, создавать музеи, приобщать людей к чему-то хорошему. Для меня это и есть национальная идея.

– Вы говорили, что долгое время не решались называть себя художником. А теперь называете. Что изменилось?

– Поменялось мироощущение, подход. Я понял, что настоящий художник – в высоком, глобальном смысле – должен быть абсолютно честным. Не только перед миром и перед окружающими его людьми, но и перед самим собой. Во всём. Даже в бытовых мелочах. У тебя не может быть дома красиво, если в вазе благоухают розы, а полы при этом немытые. Или посуда внутри чистая, а с внешней стороны в жирных отложениях. Возможно, это перфекционизм. Но я, когда создаю что-то, не думаю о гонораре, я стараюсь сделать это как можно лучше. Вот и всё.

Андрей Павленко: «Настоящий художник – в высоком, глобальном смысле – должен быть абсолютно честным. Во всём».

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

– Жизнь в деревне закаляет? Нет ли мыслей вернуться обратно в город?

– Пока таких мыслей нет, потому что надо закончить то, что задумал. Мне на это потребуется ещё года два. А что касается суровых условий... В них много плюсов. Мне вообще кажется, что всех наших детей нужно воспитывать именно в деревне – хотя бы до семи лет. В этом случае они вырастут готовыми ко всему, будут многое уметь и выживут в любых условиях.