Улей вместо пирамиды: как «роевая экономика» перекраивает рынок труда

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Разбираемся, как новая модель распределения доходов изменит кошельки россиян и какие профессии исчезнут первыми.

Термин «роевой интеллект» еще недавно был уделом биологов, изучающих пчел и муравьев, или программистов, пишущих алгоритмы для дронов. Сегодня экономисты все чаще применяют его к рынку труда. Концепция роевой экономики предполагает отказ от жесткой иерархии в пользу гибких, временных объединений профессионалов. Вместо того чтобы десятилетиями взбираться по карьерной лестнице в одной корпорации, современный работник собирает «портфель заказов», переключаясь между проектами, как пчела между цветами. А личный рейтинг в роевой экономике постепенно превращается в аналог трудовой книжки и карьерного резюме одновременно. Уже сегодня в России зарегистрировано более 17 миллионов самозанятых, а в развитых странах до 40% работников имеют проектный доход.

Например, в Группе предприятий ПЦБК (Пермская целлюлозно-бумажная компания) на сложнейших организационных проектах уже сознательно применяется «роевой подход».

Рефлексивная модель потенциально может быть масштабирована практически на любые капиталоемкие секторы — от ЦБП до энергетики.

«Руководитель предъявляет условия прорыва, ответственность возникает сама», — формулирует суть подхода председатель совета директоров ПЦБК Александр Бойченко.

«Если «строй» — это централизованная система с четкой программой для каждого, то «рой» — мультиагентная среда, где свободные исполнители руководствуются короткими правилами, а не приказами сверху», — поясняет советник по управлению сложностью ПЦБК Татьяна Нелюбина.

Индустриальная экономика держалась на пирамидах:

- Директор.

- Начальники цехов.

- Мастера, рабочие.

В роевой модели нет единого начальника. Есть «заказчик» (частное лицо или компания), который ставит задачу, и «рой» — сообщество специалистов, которые берутся за ее выполнение. Координация происходит горизонтально.

«Путь нашего комбината к роевому управлению начался с кризиса, — продолжает Татьяна Нелюбина. — Комбинату потребовалось в сжатые сроки перевести 500 рабочих мест с устаревшей «1С:УПП» на новую ERP-систему. Внешние консультанты оценивали такие проекты минимум в год. В ПЦБК была создана минимальная инфраструктура для синхронизации: общая «дорожная карта» на одном листе и регулярные короткие встречи-«слеты», где разные специалисты (аналитики, программисты, бизнес-пользователи) на своем языке синхронизировали текущий статус».

Результат — вопреки прогнозам экспертов, миграцию выполнили внутренними силами всего за три месяца, вместо года.

В других направлениях вместо прежних 21 месяца период между стартом финансирования новых проектов и производством первой продукции сократился до 16,5 месяцев.

Переход к роевой модели несет не только свободу, но и турбулентность. Вот ключевые изменения, которые могут быть:

1. Рабочие места, предполагающие простое «присутствие на стуле» (ряд офисных специальностей, часть административных функций), будут сокращаться. Их функции распылятся между множеством временных исполнителей или будут автоматизированы.

2. Глобализация конкуренции давит на ставки в низкоквалифицированных сегментах.

3. В роевой экономике главный капитал — репутация в профильном сообществе. Ты стоишь столько, сколько готовы за тебя заплатить твои заказчики здесь и сейчас. Статус диплома престижного вуза или громкое название компании в резюме уходят на второй план.

Как уверяют специалисты, ценность приобретенного навыка сохраняется в среднем около 5 лет, а первые положительные отзывы увеличивают шанс получения нового заказа почти вдвое.

Кроме того, по прогнозам Всемирного экономического форума, к 2030 году будет автоматизировано 34% рабочих задач, исчезнут 92 миллиона рабочих мест, но при этом появится 170 миллионов новых.

В России роевая экономика развивается противоречиво. С одной стороны, курс на цифровизацию и рост платформенной занятости создают инфраструктуру для «роения». С другой стороны, фискальные органы и законодательство пытаются загнать новые формы в старые рамки, требуя от платформ тотальной отчетности. Экономисты предупреждают: если не адаптировать трудовое законодательство к реалиям роевой экономики, страна может столкнуться с тотальной тенезацией доходов.

«Руководитель в «рое» перестает быть контролером и источником указаний, — уверена советник по управлению сложностью предприятия Татьяна Нелюбина. — Его новая функция — «создатель инфраструктуры для синхронизации». Он удерживает общее поле понимания, а не дирижирует каждым движением».

Эксперты отмечают, что модель «роевой экономики» требует от собственников и топ-менеджмента высокой толерантности к неопределенности и готовности к временному снижению показателей. В условиях высокой ключевой ставки (14–15%) и НДС 22% не каждое предприятие может позволить себе подобный эксперимент. Но результаты, которые демонстрирует пермский комбинат, заставляют задуматься о том, что традиционные методы управления в эпоху турбулентности работают не всегда эффективно.