Вячеслав Фетисов: «С берегов Байкала идет тревожная информация!»

Депутат Госдумы, председатель Всероссийского общества охраны природы (ВООП), посол доброй воли ООН, двукратный олимпийский чемпион по хоккею Вячеслав Фетисов

Фото: Алексей ПОСНИКОВ.

— Вячеслав Александрович, как изменилась ситуация после вступления в силу нового Закона о Байкале, который называют «законом о сплошных вырубках»?

— Руководители, депутаты Госдумы призывали не принимать законы, прежде чем будут созданы инструменты контроля. Обещали, что этим летом будет работать комиссия — она прописана в постановлении Госдумы, сопровождающем закон. Резонансная история была. Три года мы бились за то, чтобы закон был на пользу Байкала. Ученые всех трех комиссий Российской академии наук проголосовали против этого законопроекта. Большая ответственность на Государственной Думе за то, чтобы закон был в пользу природы. Приходит информация: уже побежали рубить, застраивать — без учета мнения той комиссии, которая должна быть создана правительством, без мнения Российской академии наук, взявшей на себя ответственность за то, чтобы ни одно действие не навредило Байкалу. Этим летом мы с депутатами нашего комитета поедем на Байкал, чтобы посмотреть, что там происходит. Тревожная идет информация с берегов Байкала.

— Почему же закон так быстро приняли?

— Мы опять куда-то побежали. Хотя предложение Всероссийского общества охраны природы и ученых было очень разумным: давайте сначала проведем ревизию. Если представить космические съемки Байкала 25-летней давности и сегодняшние, мы увидим разоренную байкальскую территорию. То, что в рамках закона, который до этого работал, было запрещено, оказывается, там происходило. Я две тысячи километров проехал прошлым летом в свой отпуск по побережью Байкала и своими глазами увидел, что происходит. И ночные вереницы лесовозов, которые тащат кругляк в сторону границы, тоже много о чем говорят. Самое интересное — мы предлагали привести закон в соответствие с тем, что сегодня происходит. Очистные сооружения, их порядка 40, не соответствуют никаким техническим требованиям. Водный транспорт, который находится в акватории Байкала, построен при царе Горохе, ходит на самом вредоносном топливе. Подсланевые воды некуда сбрасывать. Лимнологический институт, где выдающиеся ученые нашей страны работают, мониторит качество воды. Это главный ресурс страны сегодня: 20% пресной воды находится под серьезной нагрузкой. Любое неверное действие приведет к необратимому процессу — с точки зрения возможностей озера по самоочищению. И что мы в итоге получим?

С одной стороны, мы добились парламентского и прокурорского контроля. С другой стороны, у нас так принято: как только появляется какая-то лазейка, все туда побежали. На сессии по воде с участием спецпредставителя Генсека ООН как раз обсуждали проблему воды. 2,5 миллиарда людей уже страдают от дефицита воды. 20% мирового запаса Байкал несет в себе — и это общечеловеческое богатство. И мы таким образом поступаем по отношению к общенациональному достоянию. Мы же в свое время попросили Организацию Объединенных Наций присвоить озеру Байкал статус всемирного наследия. Мы сегодня отвечаем за то, что это является общечеловеческим достоянием. Ухудшение ситуации вокруг Байкала — это очередной имиджевый удар по стране. Я не понимаю: зачем мы так поторопились, не отрегулировав всё, не проведя инвентаризацию, не слыша ученых, приняли решение?

— Представители бизнеса не понимают, какой урон наносят Байкалу?

— Понимаю погоню за прибылью там, где ты не наносишь ущерб своим детям и внукам. Здесь не так! Неужели это не останавливает?

У нас нет законодательного понятия «экологический туризм». Часто езжу и вижу тропы, проложенные вдоль побережья Байкала. Это уникальные места испокон веков. И вижу все больше и больше людей с палатками, с детьми — идут этими маршрутами. Мы должны понять, что мы хотим от уникальной экосистемы, где всё взаимосвязано. Краснокнижные животные, растения. И понимаешь: варвары в свое время, может быть, более бережно относились к тому месту, где они жили. А это наше общенациональное достояние.

Это буддийский храм природы, как там его называют. Священное место. Приезжаешь — и перезаряжаешься. Летом это один Байкал, зимой — вообще уникальная история. Мы там в хоккей играем.

Как посол ООН пригласил послов разных стран. Холодно было, я выкатился в хоккейной форме, попрыгал на коньках, говорю: «Представляете, подо мной 20 процентов мировых запасов чистой воды». Это было в топе мировых новостей в течение трех дней! Мы понимаем, чем мы обладаем? Понимаем, что может произойти из-за решений, которые угробят это уникальное место? Как его восстанавливать — никто не понимает. А ученые уже бьют тревогу. Кому-то хочется заработать сейчас. А каким образом это всё нам прилетит — мы только можем догадываться.

— Отложено до осени принятие во втором чтении законопроекта по особо охраняемым природным территориям. Есть ли возможность внести коррективы?

— Когда мы рассматривали в нулевом чтении этот законопроект, я ссылался на президента нашей страны. Владимир Владимирович, участвуя во всех этих мировых форумах, постоянно говорил: мы будем расширять природоохранные территории не потому, что нам кто-то говорит это делать. Организация Объединенных Наций уже который год рассматривает вопрос охранного статуса водных богатств Мирового океана и планеты Земля. 30% территории должно быть защищено — иначе мы получим необратимый процесс. И Владимир Владимирович сказал: мы будем расширять и наши особо охраняемые природные территории, и заповедные зоны, чтобы оставить надежду на будущее для наших детей и внуков.

Для всех сюрприз, что вдруг на Байкал прилетела еще и эта история. Я надеюсь, резонанс большой, борьба за Байкал еще не утихла. На Совете по правам человека у Валерия Александровича Фадеева я тоже принимал участие. Туда пришли специалисты, которые отметили: этот вопрос связан с безопасностью страны. Но, как обычно, есть чей-то интерес, чей-то бизнес. Надеюсь, новый состав Государственной Думы постарается более бережно отнестись к этому моменту. У людей, которые понимают и могут разложить по полочкам всё, что может произойти, — просто оцепенение: как вообще такие моменты могут быть инициированы? Но имеем то, что имеем на сегодняшний момент.

— Насколько велика роль общественных организаций в спасении Байкала?

— С принятием закона она должна быть определяющей. Несколько месяцев назад я встречался с нашим отделением ВООП. У нас очень сильная организация, заслуженный эколог Вера Михайловна Шленова возглавляет Иркутское отделение, очень авторитетный человек в природоохранной деятельности. Да, только на общественность сегодня надежда. Люди, которые живут на местах, должны понимать, что происходит. И самое интересное, что в итоге пострадают те, кто в свое время жил, кормился, наслаждался Байкалом, понимал свою ответственность перед великим местом планеты Земля. Они должны этот инструмент использовать. Ни одно строительство, ни одно вырубленное дерево не должно быть санкционировано без мнения комиссии, общественности, без прокуратуры, без нашей природоохранной системы. Большая надежда на это.

Байкал далеко, а беда с ним коснется всех нас. Любое природное богатство — та же тайга, которую мы рубим нещадно, без всякого контроля, без лесовосстановления. Это же наше общенациональное достояние. Мы же видим, что происходит с изменением климата, — всё взаимосвязано. А какие сюрпризы нас ждут с таянием Арктики — мы даже представить не можем. Это коснется не только нашей страны, где больше половины арктического круга находится на нашей территории, но и всей планеты. И я вчера призвал к водному перемирию на нашей сессии, обращаясь к спецпредставителям. Давайте мы голову включим, прекратим тратить деньги налево и направо, раздувая конфликты, давая возможность зарабатывать каким-то структурам. Поймем, как мы с этим справляться будем завтра. Это общечеловеческая проблема, требующая единения, консолидации.

— Проблема коснется нас еще при нашей жизни? Это не вопрос многих десятилетий?

— Мы даже не представляем, как быстро всё это произойдет. Это пугает меня больше всего.

Но мы принимаем такие решения и не хотим хотя бы приостановиться, провести настоящую ревизию, сесть за стол переговоров и наконец принять решение.

— ВООП много работает с детьми. Они понимают, как важно сохранять природу?

— У нас очень чувствительные дети и молодежь. В любую аудиторию приходишь — в школу, к студентам, начинаешь эту тему затрагивать — сразу всё понятно. Они понимают, что мы у них что-то забрали из их будущего. И они понимают, что это может превратиться в катастрофу, с которой это поколение уже не справится.

Я тут разговаривал с одной блогершей-миллионщицей. Показывает, как краситься, как одеваться. Я говорю: «Слушай, а ты когда-нибудь думала о том, что не об этом надо сейчас с молодежью разговаривать?» Она говорит: у меня трое детей. Я говорю: здоровье детей зависит от трех вещей. Качество воды, которую мы пьем, качество продуктов, которые мы употребляем, и качество воздуха, которым мы дышим. Наше поколение выросло как раз без всяких кулинарных изысков. На лето нас отправляли в деревню, чтобы набраться здоровья, — ели продукты, выращенные людьми, без всяких там химий. Бегали босиком по траве, пили воду из речки, из колодцев, дышали свежим воздухом. А сегодня мы пьем воду из бутылок. Значит, понимаем, что что-то делаем не так, если покупаем воду как дорогой напиток. Значит, понимаем: что-то мы натворили. И не хотим себе в этом признаться.

У нас очистные сооружения на всех реках просто отсутствуют. Не только Волга сегодня умирает. Это и реки Сибири, Дальнего Востока — там, где генерится наше богатство. «Черное небо» сегодня — проблема, которую мы постоянно откладываем, не можем найти решение по очистным сооружениям. Дети с патологиями рождаются. Люди умирают раньше, чем могли бы. Проблема демографии остро стоит. Мы об этом говорим постоянно.

Любой экономический расчет должен делаться с учетом того, как это отразится на людях, на детях, на рождаемости, на будущем. Мы обязаны сегодня думать прежде всего о том, что природа — истощаемый ресурс, что здоровье человека зависит от природы. Всероссийское общество охраны природы — организация, которую я имею честь возглавлять, — она называлась не «Всероссийское общество охраны климата». Природы. Если бы мы слушали наших предков, мы бы бережно относились к природе — и не было бы проблем ни с водой, ни с климатом, ни с воздухом, ни с почвой.

— Можно оценить уровень опасности для природы в нашей стране?

— Вот цвета микрофона «Комсомольской правды» — оранжевые. Я бы и уровень опасности отметил этим цветом.