Марина Рыкова: «Борьба с ожирением — это вопрос здоровья нации»
Заместитель генерального директора компании «Герофарм» Марина Рыкова.
Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП
Ожирение долго оставалось темой, о которой общество говорило в категориях внешности, дисциплины и «силы воли». Но современная медицина все настойчивее переводит этот разговор в другую плоскость: это хроническое метаболическое заболевание, связанное с рисками сердечно-сосудистых катастроф, нарушениями фертильности, болезнями печени и другими тяжелыми последствиями. На ПМЭФ-2026 мы поговорили с заместителем генерального директора компании «Герофарм» Мариной Рыковой о том, почему людям с ожирением нужна не стигматизация, а медицинская помощь, как меняется роль врачей первичного звена, где проходит граница между лечением и маркетингом, почему тема снижения веса не должна превращаться в шоу — и как современная терапия может стать частью большой задачи по сохранению здоровья нации.
— Сегодня ожирение уже не называют проблемой внешности. Это хроническое рецидивирующее заболевание. Что должно измениться, чтобы общество перестало объяснять его слабой волей?
— Прежде всего важно признать: ожирение — это болезнь, метаболическое заболевание. И очень часто человека силы воли лишает его собственный организм. Когда появляется лишний вес, нарушается связь между головным мозгом и желудком: организм не посылает человеку нормальный сигнал «ты сыт», и он живет с постоянным фоном голода.
Поэтому когда ему говорят: «Возьми себя в руки, закрой рот», — это не работает. Либо требует от организма огромного ресурса. Это было известно давно, но проблема не была в фокусе, потому что долгое время не было понятного решения. Констатировать заболевание и не предлагать человеку реальный маршрут — психологически сложно даже для врачей. Поэтому разговор часто сводился к правильным, но общим рекомендациям: питание, физическая активность. Нюанс в том, что без медицинской поддержки выполнять их многим людям невероятно тяжело.
— Масштаб проблемы огромен. Насколько объективно мы его оцениваем?
— Я бы сказала, что ожирение не столько недооценено, сколь недоосознано. Диагностика лишнего веса очень проста: весы, индекс массы тела, окружность талии. Если окружность талии у женщины превышает 80 сантиметров, а у мужчины — около 90 сантиметров и выше, это уже повод задуматься и обратиться к врачу.
Но общество долго жило в колебаниях между двумя крайностями. Сначала идеалом была стройность, потом появилась plus-size-культура, которая правильно защищала людей от дискриминации. И это важно: с точки зрения красоты все люди достойны уважения и восхищения. Но ожирение — не про эстетику. Это про здоровье.
Лишний вес не появляется сразу в виде плюс 30 килограммов. Человек вернулся из отпуска — плюс два, съездил на шашлыки — еще плюс один, потом еще пять. В конце года уже плюс десять, через два года — плюс двадцать. Процесс запущен. Жировая ткань влияет на сосуды, внутренние органы, обменные процессы. В итоге это может приводить к сердечно-сосудистым катастрофам — инфарктам и инсультам, которые остаются одной из главных причин смертности. Кроме того, ожирение связано с риском некоторых видов онкологических заболеваний.
— Также в этом ряду называют сахарный диабет, проблемы с печенью, синдром поликистозных яичников... Какие последствия самые опасные?
— Мне кажется, опасность в недооценке не отдельных последствий, а самого ожирения как заболевания. Пока мы будем обсуждать его в логике «красиво — некрасиво», оно будет оставаться недооцененным. Красота в глазах смотрящего. Если ты любишь человека, он для тебя красив в любом размере. Но вопрос в другом: насколько он здоров.
Есть еще одна сложность: человек очень долго остается компенсированным. Лет до 45 он может жить с большим весом и не чувствовать серьезных проблем. Я сама человек с расстройством пищевого поведения, я похудела примерно на 40 килограммов и всю жизнь борюсь с лишним весом. Когда раньше мне говорили, что это приведет к последствиям, мне было трудно поверить: не было ни одышки, ни явных ограничений, жизнь шла нормально.
Но затем начинается возрастная и гормональная перестройка — и у мужчин, и у женщин. Компенсаторный ресурс исчерпывается. Вдруг оказывается, что страдают сосуды, печень, почки, половая функция. У женщин с выраженным ожирением могут возникать проблемы с фертильностью, у мужчин — с зачатием. А возраст 50–60 лет становится особенно опасным с точки зрения инфарктов, инсультов и преждевременной смертности.
— У врачей первичного звена уже есть понимание, когда пациенту недостаточно советов «меньше есть и больше двигаться», а нужен медицинский маршрут?
— Протоколы и клинические рекомендации уже есть, в них описано, когда пациенту показан медицинский маршрут и когда может рассматриваться современная лекарственная терапия, в том числе препараты класса агонистов GLP-1, к которым относятся и наши препараты Семавик и Седжаро. Но уровень информированности врачей по стране разный. Это достаточно новая для широкой практики история, и не везде она уже стала привычной.
Иногда пациенты сегодня даже более информированы: они приходят к врачу и говорят, что видят лишний вес, понимают проблему и хотят обсудить лечение. Но терапия все равно должна идти с медицинским сопровождением: нужно подбирать дозу, учитывать сопутствующие заболевания, корректировать дефициты. Не все врачи пока уверенно откликаются на такой запрос — чаще всего из-за недостатка информации или опыта ведения таких пациентов.
— Что делается, чтобы врачи получали эту информацию?
— Этим активно занимается само медицинское сообщество. Тема ожирения обсуждалась, например, на крупных эндокринологических конгрессах. Компании, которые работают в этой области, тоже проводят образовательные мероприятия, лекции, вебинары для врачей.
Важно и другое: существует ложное мнение, что терапией ожирения должен заниматься только эндокринолог. Конечно, это не так. Любой врач, который видит пациента с лишним весом и понимает, что он влияет на основное заболевание, может обратить на это внимание, направить человека по правильному маршруту, обсудить терапию или рекомендовать консультацию профильного специалиста. Эта привычка только формируется, но она необходима.
— Похоже на онконастороженность: врач любой специальности должен вовремя увидеть риск и направить пациента дальше.
— Да, и это может принести огромную пользу не только конкретным людям, но и государству. Ожирение напрямую связано с продолжительностью активной жизни, трудоспособностью, долголетием. А долголетие — один из национальных приоритетов. Чем дольше люди остаются здоровыми и работоспособными, тем сильнее экономический эффект для страны.
В России в этой сфере сложилась особая ситуация. Во многих странах современные препараты для лечения ожирения крайне дороги и доступны далеко не всем. У нас благодаря развитию собственного производства и высокой конкуренции терапия стала значительно доступнее. Это открывает окно возможностей: речь идет не только о помощи отдельным пациентам, а о шансах улучшить здоровье нации в целом.
— Как провести границу между медицинской терапией ожирения и восприятием таких препаратов как косметического инструмента?
— Все начинается с того, как мы воспринимаем ожирение. Если человек смотрит в зеркало и думает: «Я просто не соответствую стандартам красоты», он может ничего не делать. Его любят, он нравится близким, и это прекрасно. Но если он понимает: «У меня заболевание, которое в будущем приведет к проблемам со здоровьем», — тогда начинается правильный процесс.
Современная лекарственная терапия ожирения — это не эстетическая медицина и не быстрый способ «стать красивее». Это лечение болезни. В идеале оно должно идти под контролем врача, с подбором дозировки, контрольными точками и коррекцией образа жизни. Осознание проблемы — первый шаг. Если мы видим только эстетический вопрос, решения не будет. Если видим медицинский — появляется маршрут.
— Рынок препаратов для лечения ожирения быстро растет, конкуренция усиливается. Как не превратить серьезную медицинскую тему в агрессивную маркетинговую гонку?
— Я верю в рынок, но многое зависит от выбора конкретной компании. Наша позиция заключается в том, что ожирение — медицинская проблема, и продвигать нужно медицинское решение.
Если пациенту транслируют посыл «я колю препарат и жру, что хочу», это неверно и вредно прежде всего для самого пациента. Преимущество современной терапии не в том, что она отменяет ответственность человека за себя. Напротив, она может убрать постоянную необходимость бороться с голодом и освободить ресурс для осознанного выбора. Человек начинает понимать, что ему действительно нужно: больше белка, нормальное питание, движение, забота о теле.
Я на собственном опыте это почувствовала. Я ненавижу спорт, но однажды обнаружила себя покупающей карту в фитнес-клуб. Сейчас контролирую 10 тысяч шагов в день. Если могу куда-то дойти, а не доехать, я пойду. Потому что меняется парадигма: забота о здоровье перестает быть наказанием и становится нормальным отношением к себе.
— Вы публично критиковали шоу-форматы о похудении. В чем главный риск таких проектов?
— Мы выступали против конкретных шоу, где использовались токсичные и неправильные методы. Человека с ожирением нельзя загонять в стресс, унижать, заставлять худеть через стыд и вину. Ему нужна поддержка.
Тело невозможно устойчиво трансформировать из ненависти к себе. Тело трансформируется из любви. Сначала человек должен перестать воевать с собой, почувствовать бережное отношение к себе — и тогда он сможет действовать. Попытка похудеть потому, что «я ненавижу свое отражение в зеркале», порочна. Она не дает стойкой ремиссии: человек пытается убежать от проблемы, а не приблизиться к ее решению.
— При этом удовольствие от еды никуда не исчезает?
— Конечно, нет. Просто возвращается нормальная связь между желудочно-кишечной системой и мозгом. Когда человек съел что-то вкусное, мозг получает сигнал: ты сыт. Так живут люди с нормальной регуляцией веса. У людей с избыточным весом эта система ломается, они не получают четкого сигнала насыщения и часто живут с постоянным фоном голода, даже не отдавая себе в этом отчета.
— Ваша компания объявила о программе «Орбита», которая должна изучать ожирение с учетом медицинских, социальных и экономических факторов. Каких данных сегодня не хватает?
— Мы до конца не знаем, как на самом деле устроена ситуация с ожирением в России. Есть статистические данные, но они недостаточно глубокие и не всегда верифицированные. Нам важно понимать картину по регионам: сколько пациентов, какие индексы массы тела распространены, как ожирение сочетается с другими заболеваниями.
Например, среди женщин с избыточной массой тела какой процент сталкивается с проблемами фертильности? Как это влияет на демографические и социальные программы? Такие данные нужны не ради статистики, а для принятия решений. Государство сможет точнее регулировать систему помощи, если будет видеть реальную картину.
— Каким вы видите рынок терапии ожирения через пять лет?
— Он будет значительно больше, и в нем появятся новые препараты. В мире сейчас разрабатываются десятки лекарственных средств в этой области. Терапия станет более персонализированной: пациентам с одними сопутствующими заболеваниями будут подбирать одни решения, с другими — другие. Часть препаратов будет не только снижать вес, но и воздействовать на сопутствующие состояния, например заболевания печени.
Я верю, что через несколько лет людей с выраженным избыточным весом станет гораздо меньше. Но, конечно, полностью проблема так быстро не исчезнет. Ожирение слишком масштабно. Поэтому борьба с ним — это не вопрос моды, внешности или маркетинга. Это вопрос здоровья нации, долголетия и экономики.