Антон Замков: «Государство должно задать правила, а люди сами придут»

Генеральный директор «РТ-Инвест Транспортные Системы» Антон Замков

Фото: Алексей ПОСНИКОВ.

Система «Платон», изначально созданная как утилитарный инструмент для сбора платы за проезд с грузовиков, за 11 лет превратилась в мощный аналитический центр, который знает о движении фур в стране практически всё. В интервью «Радио «Комсомольская правда» в кулуарах Петербургского международного экономического форума генеральный директор «РТ-Инвест Транспортные Системы» Антон Замков рассказал, как «окрашенные деньги» с грузовиков позволили достроить мост в Ростове-на-Дону, почему рынок перевозчиков неизбежно укрупнился и каким образом национальная цифровая платформа должна объединить авиацию, РЖД и маркетплейсы, чтобы мы могли покупать билет в один клик.

ОТ СБОРА ПЛАТЫ С ГРУЗОВИКОВ ДО ЭКОСИСТЕМЫ

— Антон Сергеевич, сегодня «Платон» обрабатывает данные почти с миллиона грузовых грузовиков. Какую главную проблему координации, по вашим наблюдениям, эта платформа уже решила для рынка перевозок — в отличие от классических маркетплейсов или агрегаторов такси?

— Поправимся: миллион грузовиков — это в моменте. На самом деле в системе зарегистрировано уже более 2 миллионов грузовиков, но данные центра обработки говорят, что примерно миллион едет, и, соответственно, их движение обрабатывается.

Парадоксально, но на мой взгляд, вся история цифровой трансформации транспортной отрасли началась с «Платона». Он создавался как система, направленная на сбор платы. Никто не представлял его платформой или агрегатором данных. Но так получилось, что за десять с лишним лет (скоро будет 11) накопилось гигантское количество данных, которые дают мощную аналитику по движению, задействованию дорог, типам грузовиков, времени в пути, принадлежности к субъектам и секторам экономики.

В итоге, хочешь не хочешь, «Платон» выстроил некую внутреннюю экосистему. Ею пользуются и грузоперевозчики (обращаясь за дополнительными сервисами), и государственные органы.

При этом мы решили самую большую проблему — выяснили, сколько грузовиков работает в стране и сколько иностранцев сюда ездит. На начало работы мы ничего не знали про иностранный трафик, а сейчас всё достаточно прозрачно. Это была основная задача. Мы никогда не рассматривали «Платон» как отдельную платформу для «дружбы между людьми» — скорее, как возможный придаток государственной системы (например, АСУ ТК Минтранса). В настоящий момент она таковой и не является. Возможно, она станет источником данных для государственного ядра — так называемой национальной цифровой транспортно-логистической платформы, которая сейчас активно обсуждается.

ОКРАШЕННЫЕ ДЕНЬГИ НЕ ИСЧЕЗАЮТ

— Помимо перечисления средств в дорожный фонд, приведите конкретный пример, где аналитика «Платона» повлияла на строительство моста или реконструкцию трассы?

— Яркие примеры — это сборы 2015, 2016 и частично 2017 года. Их направили на достройку и реконструкцию значимых объектов в регионах. Все знают историю Ворошиловского моста в Ростове-на-Дону, который долго был недостроем. С помощью денег, которые собрал «Платон», его достроили. Боровский мост, мост в городе Дубна через Волгу — уникальные сооружения, полностью профинансированные за счёт средств «Платона».

Вторая важная история: мы на своём сайте и на сайте Минтранса сделали опрос «Убитые дороги». Люди голосовали за конкретные участки, которые необходимо реконструировать в первую очередь. И эта программа была выполнена — несколько тысяч километров. Это очень яркий пример использования «окрашенных денег»: они никуда не исчезли, а шли на конкретные проектыДорожный фонд — единственный фонд в стране, который может расходоваться только на строительство и содержание дорог.

МАНИПУЛЯЦИИ НИКУДА НЕ ДЕЛИСЬ

— Как наличие тотальной видимости грузов изменило психологию участников рынка? Действительно ли исчезла возможность для манипуляций?

— Манипуляции будут всегда. Чем быстрее мы растем технологически, тем быстрее пользователи к этому приспосабливаются. Нельзя считать людей счастливыми от того, что у них появился дополнительный налог.

Но по результатам работы «Платона» рынок немножко укрупнился. Из частных лиц многие перешли в ИП, вышли в зону, где платятся налоги и есть учёт. Потому что на старте 76% автомобилей принадлежали физическим лицам — это нонсенс. Раньше было лицензирование, потом его отменили, и рынок стал хаотично свободным: купил КАМАЗ — стал перевозчиком.

Платёжная дисциплина выросла — это говорит о совершенстве систем контроля и работы Ространснадзора. Но сказать, что мы целиком исправили ситуацию на рынке, нельзя. Стало гораздо лучше, но впереди ещё большой путь.

— Следующий шаг — Национальная цифровая транспортно-логистическая платформа. В чём главная сложность: написать алгоритмы или заставить порты, РЖД и аэропорты говорить на одном языке?

— Очень важный вопрос. На мой взгляд, ни одна частная компания не может стать драйвером этого процесса. У частной компании есть задача зарабатывать деньги. Она может стать фронтендом (от англ. front end, интерфейс системы) для пользователей. Но именно государство как регулятор должно создать ядро и единые правила.

Условные маркетплейсы должны понять: что им это даст? Увеличение продаж или уменьшение фрода? Мы, как система, выполняющая госфункции, готовы отдавать наши данные для аналитики, но этого мало. Надо обогатить их данными железной дороги, авиации, моря, маркетплейсов — как сделано во всей Азии. В Китае и Южной Корее мощнейшие системы, построенные именно по такому принципу: есть государственное ядро, а вокруг крутится множество маркетплейсов. Китайская AliBaba — классический пример.

Если государство начнёт выстраивать это само и работать по ГОСТу, мы никогда ничего не сделаем. Пока мы будем делать рабочую документацию — уже будет не надо. Частники хороши тем, что решают свою локальную задачу для увеличения маржинальности. А государство должно задать правила и сказать: «Все сюда». И заставлять никого не надо. Когда люди почувствуют ценность, они сами придут.

ДОРОГА В ДВЕ СТОРОНЫ

— Ритейлеры и склады уже запрашивают аналитику «Платона» для размещения объектов. Как изменится логика с запуском национальной платформы? Станет ли она продавать прогнозы загрузки регионов как коммерческий продукт для инвесторов?

— Станет однозначно лучше, потому что обогащение данных вырастет. Будет ли государство что-то продавать? Оно может создавать государственные сервисы, востребованные регионами и госкомпаниями. Но моё глубокое убеждение: это дорога в две стороны. Да, государство может это делать, но не будет делать эффективно. Государственный сервис на уровне «Госуслуг» — это задача государства, тут никто не спорит. Но чистая коммерция и продажа чего-либо — это всё-таки частная история. Частный бизнес надо заинтересовать. Заставить тоже можно, но будет не так эффективно.

— В 2015-м никто не предполагал, что «Платон» станет платформой. Что сегодня вы делаете такого, что через 10 лет скажут: «Антон Замков тогда видел то, чего не видел никто»?

— Ой, огромное количество людей над этим работает. Я всего лишь поставщик данных.

Было бы очень круто, если бы в обозримом будущем (лет 5–7) мы получили единый маркетплейс, где куча продавцов и покупателей. Государство получит от этого пользу в виде точного прогнозирования логистических потоков, чтобы правильно размещать и ремонтировать инфраструктуру. Всё будет крутиться в одном месте. Это не монополия: ядро — да, а всё вокруг — свободный рынок. Главный результат — когда люди сами придут туда.

Сейчас как? Зашли на один маркетплейс — не нашли, пошли на другой, на третий. А тут заходишь — как в агрегаторе авиабилетов — и тебе вываливается десять тысяч предложений любого качества, от лоукостера до премиального сегмента. Твоя задача — выбрать.

Это будет очень классно с точки зрения мультимодальности. Ты планируешь поездку в условный Северодвинск, сидя в квартире. У тебя одновременно выскакивает: такси до аэропорта, билет на самолёт (в разных вариациях), если нужно — поезд или такси на месте. Ты покупаешь единый билет и больше ни о чём не думаешь. Такого ещё никто не делал.

— Спасибо большое.