НПО «Микроген»: новые идеи, новые технологии
Холдинг «Нацимбио» государственной корпорации «Ростех» отвечает на вызовы лекарственной и инфекционной безопасности. Фото: Марочкин Николай/ITAR-TASS
Директор по науке НПО «Микроген» холдинга «Нацимбио» Госкорпорации Ростех, член-корреспондент РАН Дмитрий Кудлай пришел в студию «Комсомольской правды» на ПМЭФ в новом управленческом качестве. Разговор вышел далеко за рамки кадрового назначения: препараты крови, бактериофаги как ответ на антибиотикорезистентность, вакцины национального календаря, роль РАН, ФМБА, Роспотребнадзора, Минздрава,Минобра, Минпромторга и университетов в технологическом суверенитете.
Директор по науке НПО «Микроген» холдинга «Нацимбио» Госкорпорации Ростех, член-корреспондент РАН Дмитрий Кудлай.
Фото: Александр ШПАКОВСКИЙ. Перейти в Фотобанк КП
— Дмитрий Анатольевич, вы возглавили научное направление НПО «Микроген» холдинга «Нацимбио». Как формулируете главную задачу?
— Прежде всего — усилить направления, в которых НПО «Микроген» исторически имеет уникальные компетенции с серьезным потенциалом и которые входят в контур биологической безопасности. Это препараты плазмы крови и их производные; вакцины; бактериофаги — вирусы, избирательно поражающие бактерии и важные в ситуации антибиотикорезистентности, когда микробы перестают отвечать на привычные антибиотики. Во всех трех областях у «Микрогена» есть школа, кадры и производство. Вторая задача — расширить сотрудничество с подразделениями РАН, научными институтами и профильными успешными университетами и стартапами в иммунной биотехнологии. Третья — добавлять новые направления, которые комплементарны нашим ресурсам и соответствуют трендам мировой науки и здравоохранения, в том числе и с ориентиром на иммунобиологические стартапы.
— «Микроген» останется производственной площадкой или станет полноценным научно-производственным центром с собственной R&D-базой?
— Я успел поработать на нескольких производственных площадках «Микрогена», советовался с руководителями и коллегами, сопоставлял со своим опытом и был приятно удивлен уровнем подготовки в трех ключевых нишах, профильных для нашего НПО. Во многих ведущих учреждениях, которые я видел, такой десятилетиями сложившейся трансляционной структуры технологий просто нет, а в «Микрогене» вся деятельность ориентирована только на это, что и определяет характер и последовательность задач. Первый слой науки здесь — технологический: повысить продуктивность, эффективность, снизить себестоимость и тем самым создать ресурс для развития. Второй — по-новому посмотреть на классические платформы. Например, бактериофаги — не музейное наследие, а современный ответ на глобальную проблему лекарственной устойчивости бактерий. Линейку нужно расширять, добавляя новые технологии, такие как деполимеразы (ферменты, разрушающие защитные оболочки бактерий - ред.), эндолизины, или лизины (ферменты фагов, разрушающие клеточную стенку бактерий - ред.), и другие близкие подходы. В режиме полного цикла ими в стране никто в стране не занимается, а это может стать и научной силой России, и новым дыханием «Микрогена», и развитием партнерских научных групп.
Отдельный блок — гипериммунная плазма, то есть плазма с высоким содержанием специфических антител. На форуме мы обсуждали новые элементы сотрудничества с Федеральным медико-биологическим агентством и Вероникой Игоревной Скворцовой: антирезусные иммуноглобулины, дозировки иммуноглобулинов для педиатрии, компоненты плазмы, которые в стране пока не налажены. Национальная ассоциация по тромбозам, клинической гемостазиологии и гемореологии обозначила интерес к плазматическому фибриногену — белку системы свертывания крови, важному для управления гемостазом в ургентных ситуациях.
В «Микрогене» около 120 научных сотрудников. Башкирия исторически была сильным ресурсным центром по инфекционным патогенам. На нашей площадке в Уфе десятки ученых заняты этими темами. Мы обсуждали с ректором Башкирского государственного медицинского университета академиком Валентином Николаевичем Павловым создание совместной кафедры микробиологии. БашГМУ участвует в программе «Приоритет-2030», и университетская работа вместе с практической микробиологией может стать новым вектором развития направления бактериофагов. Биотехнология выросла из микробиологии — просто об этом иногда забывают. Сегодня, как звучало на секции «Новые материалы и искусственный интеллект», мы живем во время персонализированной медицины и гибридных решений: уже трудно делить мир на чистую химию и чистую биологию. Приведу пример, в Новосибирском государственном университете нет химфака и биофака, но есть факультет естественных наук — и это очень точная логика. Еще один взгляд на многие процессы практической науки; нам нужно научиться читать журналы Scopus не просто так, будто все инновации пришли извне: многое уже проходила наша страна, есть собственные накопленные данные и опыт, просто нужно взглянуть на эти данные с учетом всех источников и по-новому.
Фото: Марочкин Николай/ITAR-TASS
— Препараты крови — одна из самых чувствительных сфер лекарственной безопасности. Где остаются узкие места?
— Есть три линии работы. Первая — технологический апгрейд, который, ставя во главу угла качество препаратов, повышает эффективность, и, следовательно, улучшает экономические показатели при выпуске промышленных серий. Вторая — продукты, с которыми системной работы почти не было. Например, фибриноген: понятный элемент каскада свертывания крови, важный в ургентных ситуациях, в том числе в педиатрии. Сейчас в ряде клинически сложных ситуаций, таких как массивные кровопотери, используются криопреципитаты плазмы; по сути, это сложный «коктейль», который может помочь в критический момент. Но системе здравоохранения нужны более управляемые решения с доказательным патофизиологическим механизмом.
Третья линия — формы выпуска и дозировки. Не считаю нормальной практикой, когда для терапии детей иммуноглобулинами или альбуминами, в случае небольших дозировок, приходится закупать препараты крови из Юго-Восточной Азии. Это вопрос не только экономики, но и безопасности. Сеть холдинговой компании «Нацимбио» — Рязань, Томск, Омск, Иркутск, Нижний Новгород, Пермь, Уфа, Ставрополь, Москва — позволяет готовить территориальные решения с учетом региональной специфики. Наша задача — объединить распределенные технологии и коллективы в одну внутрикорпоративную систему. Особенность «Микрогена» как структуры «Нацимбио» и Ростеха в том, что мы решаем государственные задачи независимо от маржинальности. Частная компания не всегда пойдет в малоприбыльные детские дозировки или вакцины с исторически низкой ценой; государство для этого и создает инфраструктуру, нормативные решения и механизмы обеспечения национального календаря прививок, в том числе и экономические.
— Антибиотикорезистентность называют одной из главных угроз здравоохранению. Как сделать фаготерапию современным клиническим инструментом?
— Антибиотикорезистентность — это угроза для всей биосистемы. Она связана не только с больницей: антибиотики и устойчивые бактерии присутствуют в почве, кормах животных, пищевой цепочке. Все связано со всем. Для меня бактериофаги с самого начала были персонализированным решением. По первому образованию я выпускник лечебного факультета Новосибирского медицинского университета и прекрасно помню, когда в сложных клинических случаях фаги появлялись как инструмент консилиума и врачебного мастерства, когда обычные антибиотики уже не работали.
Чтобы технология вошла в практику, нужны врачебная школа и образование: врач должен понимать, где ситуация объясняется резистентностью, когда фаг уместен и как его подбирать. Большое поле применения с мировыми перспективами — гнойная хирургия и ургентные хирургические состояния. А слово «советское» здесь не должно звучать как элемент сомнения: в этой технологии Советский Союз имел лучшие решения в мире. Команды «Микрогена» сохранили опыт и готовы работать с научными группами РАН и институтами Роспотребнадзора, Минздрава и Минобразования. В международных научных журналах первого квартиля фаговые технологии сегодня рассматриваются как суперсовременные. Поэтому направление бактериофагов, на мой взгляд, достоин места в национальном проекте «Биоэкономика» — с финансированием и через госкорпорации, и через инструменты нацпроекта.
Фото: Марочкин Николай/ITAR-TASS
— «Нацимбио» — единый поставщик вакцин национального календаря. В каком направлении будет развиваться вакцинный блок?
— Вакцины — отдельный большой мир живой иммунобиологии. Решение Правительства, которое закрепило контроль и гарантии поставок вакцин для нацкалендаря за государственной структурой, было чрезвычайно правильным. Для «Нацимбио» это большая работа: производители, сроки, сезонность, качество, коммуникации с российскими и зарубежными партнерами.
В портфеле холдинга «Нацимбио» более 20 вакцинных платформ, из них 14 входят в национальный календарь. Это примерно половина его содержания. Среди направлений — корь, краснуха, грипп и другие инфекции. Главная задача — обеспечить в России полный цикл производства всех вакцин. Это технологическая самостоятельность: возможность самим принимать решения по штаммам и серотипам, характерным для нашего населения. Мы смотрим в сторону мультивакцин, полисахаридных платформ, мультикомпонентных решений. В противогриппозной линейке важно выбирать наиболее эффективные продукты, например «Ультрикс», но формировать и резервные платформы — на случай возможных угроз.
— ВОЗ рекомендует рассмотреть переход на трехвалентные вакцины от гриппа: убрать из состава компонент линии B/Yamagata, поскольку подтвержденные случаи естественного инфицирования вирусами этой линии не регистрируются с марта 2020 года...
— Много подобных вопросов мы обсудили за последние 2 недели с научными группами в Рязани и Уфе. Возможные подходы — вместе со структурами Роспотребнадзора заранее брать более широкий круг потенциальных штаммов и готовить маточные штаммы методом обратной генетики. (Обратная генетика — это технология конструирования или восстановления вирусных штаммов для производства вакцин; маточный штамм — исходный производственный материал. – Прим. ред.)
Если заранее подготовить 20-30 вариантов, а затем получить от ВОЗ три или четыре актуальных штамма, есть шанс уже находиться в сверхподготовленном состоянии. Выигрыш даже в три недели серьезен: это не просто ускорение, а более ранний доступ людей к защите. Для меня это отдельная линия подготовки коллектива.
— О каких новых вакцинах или платформах вы готовы говорить публично?
— Пока аккуратно обозначу направления: полисахаридные платформы, мультикомпонентные решения, развитие полного цикла производства.
Фото: Марочкин Николай/ITAR-TASS
— Чего российским биотехнологическим проектам чаще всего не хватает, чтобы пройти путь от лаборатории к производственной линии?
— Часто проблема не в деньгах или людях, а в дискоммуникации при росте организаций. Чем больше компания, тем меньше гибкости — это болезнь всего мира. В моем опыте много вариантов «прокладывания лыжни» на уровне проектов технологического лидерства, но каждый был индивидуален и непрост: первый в мире полный полноцикловой пакет рекомбинантных факторов свертывания крови; масштабирование вакцины от короновирусной инфекции «Спутник» с коллективом Александра Леонидовича Гинцбурга и Дениса Юрьевича Логунова (научный руководитель и директор НИЦЭМ им. Гамалеи Минздрава России - ред.); первый оригинальный диагностический препарат на основе гибридных белков «Диаскинтест», включенный в рекомендации ВОЗ, с Первым медицинским университетом им.Сеченова; рекомбинантная вакцина от сезонного поллиноза с Институтом иммунологии ФМБА и Венским медицинским университетом.
Мой главный вывод: чем раньше индустриальный партнер входит в R&D-процесс, тем быстрее и спокойнее идет выпуск. По вакцине «Спутник» помню: 7 июля 2020 года совещание по началу масштабирования проводили совещание министр здравоохранения и министр промышленности РФ, а уже 12 октября первая промышленная серия была выпущена на площадке во Владимирской области. Такое возможно, когда есть платформенный подход: технология отработана, лежит «на полке», и при появлении инфекции в нее быстро «заряжают» нужные антигены.
Второй вывод — образование. Как заместитель декана факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ имени М. В. Ломоносова я вижу: чем быстрее новые платформы входят в учебный процесс, тем лучше выпускники готовы к требованиям индустрии. В «Микрогене» есть выпускники около 30 ВУЗов. Наша задача — дать им проекты, развитие, инфраструктуру и тот самый life balance, о котором любят говорить социологи и психологи. Университеты должны учить всем ключевым технологиям индустриального биотеха. Но индустрия не должна ждать идеального выпускника: она сама обязана вовремя входить в образовательный процесс.
— Как вы разделяете импортозамещение: технологический суверенитет и технологическое лидерство?
— Это разные задачи. Технологический суверенитет — способность закрыть критические потребности страны: готовые препараты, субстанции, штаммы, реагенты, оборудование, кадры, клеточные банки. Технологическое лидерство — создание новых платформ и решений. В вопросах суверенитета нельзя стесняться никаких механизмов, если они помогут людям: реинжиниринг, воспроизводство технологий, лицензии, иногда более жесткие правовые инструменты. Посмотрите, как в пандемию действовали Китай и Индия: если умирают твои люди, ты обязан их спасать.
Россия во время пандемии тоже показала важную позицию. Коллеги из разных стран на форуме вспоминают, что мы делились решениями: диагностикой, технологиями изотермической амплификации (молекулярный метод быстрого обнаружения фрагментов ДНК и РНК, используется, в частности, в быстрых тест-системах - ред.), вакциной «Спутник», наконец, которую мы поставили более чем в 50 стран. Для арабских стран пандемия стала уроком: можно иметь много денег, но без собственных биотехнологий они не спасают. И там сделали выводы: по данным специализированной прессы, в Объединенных Арабских Эмиратах клеточный банк уже догнал по емкости клеточные банки всей Европы.
Для технологического лидерства нужны системные механизмы: комиссия научно-технологического развития под руководством вице-премьера Дмитрия Никрлаевича Чернышенко, усиленная экспертная роль Российской академии наук, Научно-технический совет Комиссии НТР под руководством президента РАН академика Геннадия Яковлевича Красникова. Национальные проекты проходят через экспертизу РАН, их курируют вице-президенты академии. На последнем Научно-техническом совете обсуждали цифровизацию результатов грантовых исследований: нужно видеть, какие проекты дошли до нужного уровня технологической готовности, где фамилии и результаты, а где тупик финансирования. Это потенциально позволит собирать сильные группы под приоритетные технологии для 12 ключевых отраслей экономики.
— Что для вас означает трансляционная медицина в иммунобиологии?
— Для меня трансляционная медицина — это то, что доходит до человека и улучшает его состояние по сравнению с прежними технологиями. Когда мы начинаем работать с идеей, нужно сразу думать, как технология пройдет регистрацию, какой будет экономика, выдержан ли баланс пользы и стоимости. Об этом на ПМЭФ 2026 много говорили руководители государства и Правительства, особенно министр здравоохранения Михаил Альбертович Мурашко и глава ФМБА России Вероника Игоревна Скворцова.
Фундаментальная задача важна, но если она не превращается в жизнеспособную медицинскую технологию, до пациента она не доходит. В Минпромторге существует обоснованный профилактический подход — «технология на полке» — но и он нацелен на потенциал применения. Моя жизнь сложилась так, что я всегда ориентирован на симбиоз образования, науки и индустрии. Это называют треугольником академика Лаврентьева, основателя Академгородка в Новосибирске. Я по этим углам хожу всю жизнь, и именно это не дает терять связь с реальностью и нуждами людей.
— На ПМЭФ вы заняли призовое место в турнире по настольному теннису. Как спорт вписывается в этот треугольник?
— В день открытия форума была большая спортивная программа: бег, гольф, настольный теннис и др.. Организаторы, мне кажется, точно чувствуют время: интересные люди, которые следят за развитием себя, общества и страны, давно не ограничиваются ресторанной программой. Все 24,5 тысячи участников этого ПМЭФ видели, как много спортсменов из их числа участвовали в спортивных событиях; состав участников охватывал спектр от студентов до министров.
Мне удалось взять бронзовую медаль в дисциплине «настольный теннис». Игры были непростые, уровень участников высокий, судьи международной категории олимпийского уровня. Для меня настольный теннис — это способ переключаться и концентрироваться. Тренер когда-то говорил: в спорте сначала работает голова, потом ноги и только потом руки. В видах спорта с ракеткой это особенно заметно: координация, быстрые, точные движения и быстрые решения. Как врач по образованию, я с интересом отношусь к последним данным о максимальной пользе видов спорта с ракеткой. Тренироваться получается не так часто, но удовольствие огромное. Приятно, что подняться на пьедестал получилось именно на ПМЭФ-2026: до этого я дважды останавливался совсем рядом. Наверное, компетенции растут (улыбается).