Алексей Воробьев рассказал о своем отцовском дебюте: «Это настоящий квест»фото

Алексей Воробьев: "Было бы классно иметь способность мгновенно понимать, что чувствует ребёнок". Фото: архив Алексея Воробьева.

«Летом всякое бывает. Побег из Сколбора» - так называется новый фильм, в котором мы увидим Алексея Воробьева в конце июня.

В центре сюжета фильма — одиннадцатилетняя девочка Злата, чья жизнь проходит за экраном: видеоигры заменяют прогулки, мессенджеры — живое общение, а школьные задания и просьбы родителей откладываются на потом. После того как отец в воспитательных целях забирает гаджеты до осени, девочка перед сном загадывает желание играть без ограничений. Наутро она оказывается внутри игрового мира.

Главную роль в фильме сыграла Алиса Клагиш. А в роли отца главной героини мы увидим Алексея Воробьева. О новой киноработе, о детстве и о семейной жизни мы расспросили артиста.

Алексей Воробьев и Алиса Клагиш в фильме «Летом всякое бывает. Побег из Сколбора» (2026). Фото: kino-teatr.ru.

- Алексей, вы с детства занимались футболом и наверняка не знали, что такое игромания или зависание в компьютере и приставке. Строго ли вас воспитывали родители, много ли было запретов?

- Я бы не сказал, что меня воспитывали в режиме «казарма, шаг влево - расстрел мультиками». Но дисциплина была. Просто она была не про запреты ради запретов, а про понятные вещи: сделал дело — гуляй, тренируйся, играй, живи. Не сделал - ну, значит, сначала делаем, потом геройствуем.

Моё детство это футбол, улица, непрерывное движение, синяки, коленки, которые вечно выглядели так, будто я участник какого-то выживательного шоу. Тогда зависнуть в компьютере было сложнее: компьютер был не у каждого, интернет не лежал у тебя в кармане и не говорил: «Ну что, дружочек, ещё одно видео на три часа?» А у меня первый компьютер вообще появился только в 18 лет, когда на дворе был уже 2006 год, и я уже был вполне самостоятельным человеком.

Актер с детства увлекался музыкой и спортом. Фото: архив Алексея Воробьева.

В детстве запреты, конечно, были, - и слава Богу. У меня была музыка и спорт, и связанные с этим цели. Когда у ребёнка день заполнен делами, которые ему действительно интересны, у него меньше времени на ерунду. Хотя ерунда тоже нужна - это важная часть детства. Главное, чтобы она не стала профессией раньше времени.

- У вас сейчас летняя кинопремьера. А как вы сами проводили лето в детстве? Какие были самые любимые развлечения - поехать к бабушке, в пионерлагерь, гонять мяч с пацанами во дворе? О чём сейчас вспоминаете с особенной ностальгией?

- Лето в детстве - это вообще отдельная вселенная. Сейчас лето пролетает как рекламная пауза: моргнул - уже сентябрь, и кто-то снова спрашивает про планы на Новый год. А в детстве три месяца казались вечностью. За одно лето можно было успеть стать футболистом, разведчиком, музыкантом, героем двора, поссориться с лучшим другом, помириться, построить штаб, потерять мяч, найти другой и вернуться домой так, будто тебя неделю воспитывали волки.

Я очень любил дворовую жизнь. Футбол - это было святое. Мяч мог быть плохой, поле могло быть кривое, ворота из двух камней, зато матч был уровня финала чемпионата мира. Причём всегда находился один человек, который говорил: «Я вратарём не буду», а через пять минут уже стоял на воротах.

И ещё запахи. Лето в детстве пахло травой, пылью после дождя, горячим асфальтом, и каким-то абсолютным ощущением счастья без причины. Сейчас за такое ощущение люди платят психологам, ретритам и приложениям для медитации. А тогда достаточно было велосипеда, мяча и друзей во дворе.

- В фильме «Летом всякое бывает. Побег из Сколбора» ваш герой - Капитан Дуб - буквально превращается в Джека Воробья: с золотой фиксой и лазером из глаз. А если бы в реальной жизни можно было выбрать себе любой «скилл» из супергеройского арсенала, что бы вы взяли?

- С моей фамилией превращаться в Джека Воробья - это, практически, прямая обязанность. Я ждал этого момента всю свою кино-карьеру! Правда, золотая фикса и лазер из глаз - это уже серьёзная заявка. С таким набором можно не только спасать мир, но и очень уверенно торговаться на любом рынке.

Алексей Воробьев: "С моей фамилией превращаться в Джека Воробья - это, практически, прямая обязанность". Фото: архив Алексея Воробьева.

Если выбирать суперспособность, я бы, наверное, взял умение останавливать время. Но не для того, чтобы грабить банки или красиво уходить от погони - хотя сценаристы бы сразу оживились. Я бы останавливал время, чтобы успевать жить. Побольше быть с женой и дочкой, доделывать написанную музыку, спокойно читать сценарии, высыпаться. Сон, кстати, после определённого возраста становится суперсилой покруче полёта.

А ещё было бы классно иметь способность мгновенно понимать, что чувствует ребёнок. Потому что, как я вижу сейчас, дети не всегда говорят прямо. Они могут сказать: «Нормально», а внутри у них уже сериал на пять сезонов, с драмой, спецэффектами и финалом, где виноваты все взрослые. Вот если бы можно было без давления, без допроса, просто почувствовать: «Так, сейчас нужно просто обнять», - я бы выбрал это.

- У вашей жены Аиды есть дочь примерно того же возраста, что и ваша кинодочь. Вы или Аида как-то ограничиваете Оливии время в гаджетах и за компьютером?

- Мы стараемся не превращать гаджеты в главного злодея семьи.

Потому что если сказать ребёнку: «Телефон - это зло», ребёнок посмотрит на тебя, потом на твой телефон, потом снова на тебя, и в этот момент ты проиграл как педагог и как человек, у которого экранное время почему-то восемь часов в день.

Актер с женой Аидой. Фото: архив Алексея Воробьева.

Конечно, ограничения нужны. Но мне кажется, важнее не просто отобрать гаджет, а предложить что-то взамен. Потому что «не сиди в телефоне» - это не план. План - это пойти гулять, придумать игру, вместе посмотреть хороший фильм, приготовить что-то, съездить куда-то, поговорить, почитать, посмеяться. Ребёнок не должен чувствовать, что у него забирают единственный источник радости и дают взамен лекцию о вреде цивилизации.

У нас скорее не жёсткая система запретов, а договорённости. Есть время для учёбы, для семьи, для сна, для нормальной «живой» жизни. За столом надо общаться, а не сидеть каждый в своём экране, как маленькая конференция айфонов. Перед сном тоже важно не улетать в бесконечную ленту, потому что потом мозг ещё час думает, что он на дискотеке.

И, конечно, мы с женой стараемся начинать с себя. Невозможно сказать дочери: «Убери телефон», одновременно листая новости с лицом человека, который спасает планету свайпом.

Фото: архив Алексея Воробьева.

- В моём детстве мы, например, бегали по крышам, подбирали дохлых голубей и пытались их реанимировать на батарее. А если серьёзно — многие ходили в походы с гитарами, болели за пацанов «на коробке», играли в казаки-разбойники на весь район. Как вы считаете, может, и правда стоит запрещать игры и телефоны до определённого возраста?

- История с голубями очень трогательная, и звучит как начало супергеройского фильма. «Дети двора против орнитологического апокалипсиса». Но я понимаю, о чём вы. У нас было больше свободы, больше улицы, больше живого общения. Иногда, честно говоря, свободы было даже слишком много. Сейчас родители бы посмотрели на часть наших детских приключений и вызвали бы не только скорую, но и съемочную группу программы «Человек и закон».

Запрещать полностью? Мне кажется, это легкое, но опасное решение. Запрет всегда создаёт ореол запретного плода. Ребёнок не перестанет интересоваться телефоном, он просто будет делать это тайно, у друзей, в школе, где угодно. И тогда взрослый теряет главное - доверие и возможность объяснять.

Но ограничения по возрасту и времени - да, я за. Особенно когда ребёнок маленький. Не надо отдавать планшет как универсальную соску: заплакал - мультик, мешает - телефон. Это удобно для взрослых, но потом мы удивляемся, что ребёнок без экрана не знает, чем себя занять. Хотя, будем честны, многие из нас взрослых тоже без экрана выглядят так, будто их высадили на Марсе.

Мне кажется, задача родителей - не просто запретить виртуальный мир, а сделать реальный мир конкурентоспособным. Чтобы ребёнок знал: там, за экраном, тоже есть приключения. Мяч, лес, море, книги, музыка, поездки, друзья, разговоры, спорт, животные, театр, кино. Если реальная жизнь скучная, телефон победит. У него алгоритмы, миллиарды долларов и котики. С этим невозможно бороться только фразой: «Я сказал, положи!» И именно с этой проблемой сталкивается мой герой в «Летом всякое бывает. Побег из Сколбора», - кроме сразу нескольких капитанов, включая капитана Джека Воробья, я играю ещё и отца главной героини. И мне кажется, что очень многие наши зрители узнают в этой истории себя и своих детей.

Алексей Воробьев: "Задача родителей - не просто запретить виртуальный мир, а сделать реальный мир конкурентоспособным". Фото: архив Алексея Воробьева.

Это первый мой опыт отца в кадре, которого я сыграл уже став отцом в жизни. И это меняет всё - многие сцены понимаешь не только как актер, но и как человек, хотя «кино-отцом» я уже был, - в фильме «Больше, чем футбол», где мою экранную дочь сыграла замечательная юная актриса Адель Гудаускас, которая сейчас приняла участие и в аудиоспектакле по моему дебютному роману в стихах «Письмо в прошлое». А главную героиню в нем своим удивительным, по-настоящему волшебным голосом озвучила моя жена. Интересно, что у всех героев в моем романе были реальные прототипы, - кроме главной героини и маленькой девочки. И как только я дописал роман, в моей жизни появились Аида и Оливочка.

Так что, я можно сказать, в каком-то смысле материализовал собственное будущее.

- А как совмещать две ипостаси: «включённый, хороший отец» и «человек, который зарабатывает на семью»? И вообще — когда гаджеты и игры становятся проблемой?

- Проблемой гаджеты становятся не тогда, когда ребёнок играет. Игры сами по себе - не зло. Там есть реакция, логика, командность, фантазия. Проблема начинается, когда игра заменяет всё остальное. Когда ребёнку неинтересно гулять, неинтересно общаться, без телефона он раздражается, плохо спит, не может остановиться, начинает врать, прятаться, теряет контакт с семьёй. Вот тут уже важно не кричать, а разбираться: что он там получает такого, чего не получает в жизни?

Я думаю, иногда ребёнок уходит в гаджет не потому, что он «испорчен интернетом», а потому что там ему спокойнее, понятнее, безопаснее. Там можно быть героем. А в реальности на него давят школа, родители, ожидания, сравнения, тревоги. К сожалению, мы, взрослые, часто сами создаём такую атмосферу, что телефон кажется курортом.

Что касается отцовства и работы - это настоящий квест. Особенно в нашей профессии. Съёмки, концерты, перелёты, ночные смены. Чаще всего ты приезжаешь домой с лицом человека, который видел будущее, и оно сильно так себе, и очень не выспалось. Но мне кажется, что ребёнку не нужен идеальный отец из рекламного ролика. Ему нужен включённый, внимательный, пусть уставший, но честный, открытый и готовый выслушать и понять человек.

Я думаю, важно не количество часов, а качество присутствия. Можно физически быть дома целый день и не быть рядом ни минуты: сидеть в телефоне, отвечать на сообщения, кивать в пустоту. А можно провести час так, что ребёнок почувствует: «Я важен. Меня слышат. Со мной хотят быть».

Фото: архив Алексея Воробьева.

И ещё важно не «покупать» любовь ребенка и не оправдывать свою занятость подарками. Это очень соблазнительно: приехал после долгой работы, привёз что-то, и вроде как компенсировал отсутствие. Но я сейчас смотрю на Оливию и понимаю, что детям нужны не только подарки. Им нужны какие-то ритуалы. Совместный завтрак, прогулка, сказка, фильм, поездка, шутка, понятная только вам двоим. Вот это остаётся.

И мы вместе с нашей дочерью постоянно придумываем что-то, что другие не поймут, и будем знать только мы. У нас даже знак сердечка пальцами слегка отличается от того, как это показывают другие.

- Как вы любите проводить время с ребёнком, с женой? Придумали уже какие-то совместные путешествия на лето?

Мы любим время без суеты. Когда не надо всё время куда-то бежать, отвечать, снимать, выкладывать, доказывать миру, что ты живёшь интересно. Для нас самое ценное - просто быть вместе. Пойти гулять, поехать за город, посмотреть кино, приготовить что-то, устроить маленькое приключение без грандиозного сценария, съездить с дочкой в парк развлечений. Хотя, конечно, если дать нам волю, мы с Оливочкой и поход в магазин можем превратить в историю с завязкой, приключенческим конфликтом и финальным монологом у кассы.

Оливия невероятная мастерица! У неё просто золотые маленькие ручки, а одна картина, которую она сама написала маслом уже висит у меня в кабинете. Я - первый коллекционер будущего художника!

Обожаю наши игры с ней. Дети, мне кажется, вообще гениальные сценаристы. Они могут за пять минут придумать сюжет, где принцесса, динозавр, космический корабль и отчим, который почему-то должен играть дерево. Причём дерево с эмоциями, и дерево, которое обязательно должно гоняться по квартире за принцессой, пока она не станет большим динозавром.

Фото: архив Алексея Воробьева.

На лето, конечно, хочется путешествия. Мы любим поездки, где есть природа, вода, движение, где можно отключиться от гонки и почувствовать нормальный ритм жизни. Совершенно не обязательно ехать на край света. Иногда лучший отпуск - это место, где ребёнок счастлив, жена улыбается, а я пару дней не проверяю телефон каждые семь минут, как будто там решается судьба человечества.

- Сейчас многие дети любят те фильмы и песни, которые любили ещё наши мамы и папы. Эстетика 80–90-х снова в моде. Как думаете, почему так происходит?

- Потому что во всем хорошем есть честность.

Неважно, когда это было сделано - в 80-х, 90-х или вчера вечером на кухне с гитарой. Если в песне есть мелодия, эмоция, узнаваемая человеческая правда, она переживёт моду. А если там только тренд, звук и расчёт на алгоритм, она может исчезнуть быстрее, чем сторис.

Забавно, что примерно раз в месяц наша дочь начинает напевать какую-то песню начала 2000-х и спрашивает у меня знаю ли я этот новый трендовый трек.

Эстетика 80–90-х возвращается, потому что в ней много тепла и несовершенства. Сейчас всё очень гладкое: картинки вылизаны, голоса можно поправить, лица можно отфильтровать, любую ошибку спрятать. А людям вдруг снова хочется живого. Чтобы было немного криво, немного смешно, зато по-настоящему.

Дети, кстати, очень хорошо чувствуют фальшь. Мы иногда думаем, что они выбирают только яркое и быстрое, но это не так. Они могут полюбить старый фильм, если там есть приключение, юмор, и герой, которому веришь. Могут полюбить старую песню, если она цепляет. Просто им надо это показать не с интонацией: «Вот это было настоящее искусство, а у вас ерунда», а нормально, по-человечески. Потому что как только взрослый начинает читать лекцию о великом прошлом, ребёнок мысленно уже уехал на самокате в TikTok.

Фото: архив Алексея Воробьева.

Мне кажется, мода на 80-90-е - это ещё и тоска по времени, когда мир казался чуть более осязаемым. Музыку держали в руках, фильмы пересматривали на кассетах, фотографии не исчезали в облаке среди пяти тысяч одинаковых кадров с завтраком. Было меньше технологий, зато больше ощущений события.

Но я не из тех, кто говорит: «Вот раньше было всё лучше». Раньше тоже хватало странного, неудобного и смешного. Просто хорошее из прошлого возвращается, потому что оно хорошее. А дети, как ни удивительно для взрослых, совсем неглупые. Они чувствуют, где есть душа. Даже если эта душа записана на кассету, которую половина современных детей примет за древний артефакт для вызова Wi-Fi.