Советская власть так долго оберегала свой «золотой сон», что проспала точку невозврата: можно ли было сохранить СССР

Павел Крашенинников на ежегодном книжном фестивале "Красная площадь"

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Павел Крашенинников написал книгу «Золотой сон бюрократии. Государство и право эпохи застоя, 1964-1985 годы». На книжном фестивале «Красная площадь» с главою комитета Госдумы по госстроительству и законодательству мы говорили об этой работе и той эпохе. Доктор юридических наук в выездной студии Радио «Комсомольская правда» напротив кремлевских стен рассказал о том, что творилось за ними и вокруг них.

БЫЛ ЛИ ЗАСТОЙ?

— Вы пишете «застой — это не значит, что ничего не происходило». А мне-то казалось, что тогда всё бурлило — от космоса до Арктики...

— Вообще, застоем то время назвали в начале перестройки. А граждане потом назвали это «застольным периодом». Позже, когда стали сравнивать, сравнение оказалось не в пользу перестройки.

— Вы начинаете со свержения Хрущёва?

— Переворот был, Никиту Сергеевича сместили. Возникла целая коалиция против Хрущёва. И первоначально достаточно равноправная. Они договорились: Подгорный возглавляет Верховный Совет, Косыгин — Совет министров, Брежнев — ЦК.

— Были и другие влиятельные персонажи?

— После захвата власти Леонидом Ильичом, те, кто реально мог с ним конкурировать, ушли постепенно со сцены. И Брежнев, первоначально, хотел всё изменить — все эти Совнархозы, нестабильность, отсутствие какой-то логики.

— Он энергичный был тогда?

— Очень энергичный и весёлый человек, с чувством юмора. Притом войну всю прошёл, был участником Парада Победы. Он бодро взялся за дело.

ЗАПРОС НА СТАБИЛЬНОСТЬ

— Начались реформы?

— Сначала экономическая, впоследствии конституционная. Но позже здоровье стало Брежнева подводить. И у бюрократии ясно проявился запрос на стабильность. На то, чтобы немножко потише всё делать.

— Не только у бюрократии?

— Запрос на стабильность был и у общества. Его основная часть — участники войны либо на фронте, либо в тылу, миллионы, познавшие все горести. Плюс при Хрущёве всё время будоражили и экономику…

— То есть, желания бюрократии совпали с желанием народа?

— Да, и потому действия Брежнева встречались вроде бы позитивно. Я стенограммы, его первые выступления на съездах, пленумах смотрел. Тогда они встречались бурными аплодисментами.

— Реальными.

— Да. Впоследствии они тоже были бурные, но уже такие... тактические.

ВДОХИ И ВЫДОХИ

— «Страна замерла на одном долгом вдохе», — пишете вы. А разве не было и вдохов, и выдохов — вроде Чехословакии в 68-м, Афганистана в 80-м?

— Чехословацкие события, кроме прочего, стали одним из сигналов по остановке экономической реформы косыгинской. Косыгин пытался на первом этапе брежневском товарно-денежные отношения как-то использовать.

— Второй НЭП могли получить?

— Второй могли получить при Маленкове — но это не понравилось Хрущеву. А здесь не очень понравилось Брежневу, но больше — главному идеологу Суслову и ЦК КПСС. Там же были отделы промышленности, сельского хозяйства — а реформа у аппарата ЦК власть отбирала. Но партия власть отдать не могла.

— А Брежнева здоровье уже подводило...

— Я медицинские архивы поднимал, читал дневник, который он сам вёл — сколько он сегодня весит…У него здоровье с середины 70-х годов стало уже не то.

ДЕТИ ЗАСТОЯ

— Тогда появился термин «партноменклатура»?

— Это реальный термин. Тогда людей партсистемы нельзя было просто так снять. Можно было — на равнозначную должность, или чуть выше, ну или чуть ниже. Возник оборот постоянной обоймы чиновников. И это тоже стало одним из признаков застоя.

— Вы нашли тот момент, когда «правильные» коммунисты начала 60-х превратились в бюрократов 70-х-80-х?

— Не нашёл, ищу. Развитие — его показываю. И замедление. И реакцию общества. Есть глава «Чужие», посвящённая диссидентам.

— Они — «дети застоя»?

— Да, правые, левые, националисты, демократы. Если писать про право и историю государства, это обходить нельзя. Я поднимал решения судов, кого и как осудили, откуда это взялось, как комсомольцы помогали.

— Комсомольцы помогали в чём?

— Помогали диссидентов давить. А националистических диссидентов некоторых поддерживали. И КГБ их частично поддерживал, не всех.

ПУТЬ СВЕРХДЕРЖАВЫ

— У вас период с 1964 по 1985 год — это же две разные страны, хотя и с одним названием, СССР...

— Это был 20-летний путь сверхдержавы. При Хрущёве все это было чуть принижено – международный авторитет. А при Брежневе он рос, чему обрадовались не только внутри страны. Мы продолжали испытывать ядерное оружие, и космос у нас развивался. Мы продолжали расти как международная супердержава.

— Но не в экономике?

— Постепенно экономика пошла на спад. И преобладание промышленности, условно говоря, группы А (тяжёлой и оборонной промышленности) было большое по сравнению с товарами народного потребления. И на общество всё это свалилось — дефицит товаров, любых услуг, всё нужно было делать по блату.

— С трибун — одно, в жизни — другое?

— Да. И лозунг «Партия — наш рулевой» ухмылку уже вызвал, хотя в 1977-м приняли брежневскую Конституцию, и там ядром политической системы названа коммунистическая партия.

ТАКАЯ КОНСТИТУЦИЯ

— У Конституции 1977-го, действительно, было всенародное обсуждение, народ верил, что принимает Конституцию развитого социализма?

— Развитой социализм — это наши братья-демократы придумали, в ГДР и в ЧССР. Наши взяли по-быстрому. Конституцию эту делал еще Хрущёв. Идеологически это готовили Суслов и другие товарищи. Они предложили взять наработки Никиты Сергеевича, их переработать. Брежнев поначалу не хотел, а потом сказал: ну, ладно.

— А что же письма с предложениями граждан?

— В основном, не искренни они были. При том, в то самое время у нас были неплохие законы — и кодификация, и кодексы, но при этом руководящее начало партии было как бы выше.

— Конституция 1977-го — прогрессивная или консервативная?

— Ну вот в Великобритании не было и нет конституции. В других странах конституции либо старые, либо те, которые после Второй мировой возникли. Они не связанны с идеологической историей. В Японии конституция была американцами сделана, но там наши статьи по поводу прав человека, из советской конституции 1936-го взяты. В Индии в подготовке конституции участвовали советские юристы. А у нас все конституции, за исключением 1993 года, не были законами прямого действия.

НАРУШЕНИЕ РАВНОВЕСИЯ

— «Власть, спасаясь от хаоса, создала систему, от которой потом невозможно было проснуться», — пишете вы. И как в недрах этой системы возник Горбачёв?

- У меня последняя часть книги называется «Кома». Туда поместил последние дни Леонида Ильича, и Андропова с Черненко, следующих генсеков. И дальше был кризис. Почему ещё Брежнев каких-то решений сам не принимал? Потому что группировки, которые были в Политбюро, не хотели, чтобы равновесие куда-то делось. А лишь начнётся борьба — равновесие разрушится, и кто-то пострадает. Потому они всё это удерживали. Но тут пошла «гонка на лафетах».

— Постоянные похороны лидеров, с начала 80-х.

— И это же не только три генсека. Это и Косыгин, и Суслов, и Устинов. И это всё время сопровождалось «Лебединым озером». И когда в августе 1991 года ГКЧП запустил Чайковского, люди вздрогнули: опять кто-то умер?

— Горбачёв появился тоже после Чайковского?

— После ухода Леонида Ильича пришёл Андропов. Он был болен, хотел Горбачёва на смену. Но пришёл Черненко, второй человек в партии на тот момент. В итоге выборы первого лица фактически делали в ЦКБ. Специально оборудовали палату. Это всё приводило к странным ощущениям — в стране, в партии. И тут — Михаил Сергеевич…

— Свежее лицо, свежая струя.

— Так тогда казалось, но те люди, которые его выдвинули, потом сильно пожалели.

— Что в эпилоге?

— Эпилог — «Можно ли было сохранить Советский Союз?».

— Есть ответ на этот вопрос?

— Я там сравниваю с Российской империей, как империя разваливалась, и как здесь всё происходило. И империю было легче сохранить. Но тут совокупность факторов была, очень мощных. И это не только ГКЧП, не только Беловежская пуща — там большая совокупность. Но теоретически, если вдаваться в альтернативную историю, то, наверное, можно рассуждать о сохранении Союза... Власть так долго оберегала свой «золотой сон» и мнимую стабильность, что в итоге просто проспала момент, когда точка невозврата для страны была уже пройдена.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Зюганов: Призыв президента - «Работайте, братья!» - адресован не только военным

Американцы готовятся к ядерной войне? США разрабатывают «самолет Судного дня», с защитой от взрыва