Леонид Якубович: «Времени ни на что не хватает, но я себя хорошо чувствую, когда есть работа»

Леонид Якубович рассказал о новом издании своей книги «День всего на свете», в которой собраны юмористические стихи мэтра на каждый день.

Фото: Агентство городских новостей МОСКВА.

Телеведущий, актер, сценарист, телепродюсер и автор книг Леонид Якубович побывал в студии «Комсомольской правды» на книжном фестивале «Красная площадь». Звезда экрана рассказал о новом издании своей книги «День всего на свете», в которой собраны юмористические стихи мэтра на каждый день. Якубович придумал новые праздники на любые даты, и 21 января, например, предлагает отмечать День объятий, а 4 февраля – День резиновых галош. Издательство «Комсомольская правда» выпустило календарь, в котором собраны все эти авторские праздники. В связи с этим мы поговорили с Леонидом Аркадьевичем о вдохновении, его любимых полетах и живой энергетике зрителей в студии «Поля чудес».

«По утрам я позитив не нахожу»

- Леонид Аркадьевич, вышло новое издание вашей книги «День всего на свете». Праздников там стало намного больше. А как вам удается придумывать новые поводы, не повторяясь?

- Это совершенно не ко мне. Это сверху.

- То есть вы сидите и ловите вдохновение?

- Нет, оно само. Рождается сначала одна строчка, потом вторая, потом начинает литься, как водопад.

- И берутся именно вот эти забавные, дурацкие местами праздники.

- Абсолютно из ничего. Я не могу вам ответить на вопрос, каким образом это написано, не помню ни одного слова.

- Какие у вас впечатления от работы на фестивале? Если сравнивать зрительскую аудиторию, которая сидит в студии, и читать стихи со сцены, когда ты можешь посмотреть в глаза своему зрителю?

- Я тут вообще первый раз, еще ни разу не был на Книжном фестивале на Красной площади. Что же касается вашего вопроса, то это работа. Живое общение, конечно, лучше. Как и в студии живое общение. У нас же в студии приходят по пригласительным билетам, так что такие же живые люди, как и везде, любое интервью, любая встреча, примерно одинаково все. Но, тем не менее, мне приятно, что «Комсомолка» взялась из моей книжки делать календарь. И теперь это будет такой календарь, как мне сказали, и мне это приятно. Пускай люди просыпаются утром, читают, улыбаются и с хорошем настроением идут на работу.

- А что дарит позитив вам по утрам, где вы его находите?

- По утрам я позитив не нахожу. Я же сова, я работаю по ночам. Кстати, я вижу, у вас книжечка «Лавр» лежит…

- Да, Евгений Водолазкин.

- Вот, у меня три дня подряд спектакли, в которых я играю по этому произведению (речь идет о постановке в Театре на Малой Ордынке режиссера Эдуарда Боякова, где Якубович играет старца Никандра – Авт.).

В постановке в Театре на Малой Ордынке режиссера Эдуарда Боякова Якубович играет старца Никандра

Фото: Лариса КУДРЯВЦЕВА/ЭГ. Перейти в Фотобанк КП

- В связи с этим не можем не спросить. Откуда вы берете время и силы? У вас и съемки, и проекты, и книга, и спектакли…

- И плюс полеты, и плюс теннис, и все остальное. Так это и есть жизнь. Лег – всё, умер.

- На что катастрофически не хватает времени?

- Ни на что. Но мне нравится этот ритм, я себя хорошо чувствую именно тогда, когда есть работа. Я плохой без работы.

- А если бы вы могли с помощью какой-то магии еще несколько часов, чему бы вы их посвятили, добавили?

- Я бы летал. Без этого жить нельзя. Мне по ночам это снится. Когда я не могу летать в истинном смысле этого слова, я работаю на тренажере «Боинг 737», я там инструктор.

- То есть, если вас посадить за штурвал большого пассажирского лайнера, то…

- То я не знаю, что произойдет. Я не знаю, как сработает психофизика. Потому что одно дело на тренажере – ну, хорошо, может не получиться. А когда у тебя за спиной 300 человек, не знаю, как я себя поведу. Это неизвестно. Поэтому без истинного полета летчик – не летчик. Хотя они все проходят тренажеры, и даже шеф-пилоты очень крупных фирм, по-моему, раз в полгода или раз в год садятся на тренажер. Дело в том, что бывают разные сложные случаи полета, связанные с погодой, с отказами и т.д., с которыми ты можешь никогда не встретиться в жизни, но быть готовым к этому надо. И эта мышечная память и психофизика отрабатываются на тренажере.

- А самая опасная ситуация в воздухе, в которую попадали в реальном небе?

- Никогда у меня не было ничего подобного. Все всегда было штатно. Даже если какой-нибудь отказ, то ты штатно должен из него вылезать.

«Мы были троечниками, но нас любили учителя»

- Для большинства людей вы – легендарный ведущий «Поля чудес». А стихи – это хобби или это та потребность, которая всю жизнь была?

- Вообще все началось довольно странно, как это и бывает. Я писал себе и писал, а потом у меня был очень хороший знакомый, который сказал, что если ты не отнесешь это в издательство, мы поссоримся. Так родилась первая книга. Там рассказы, воспоминания о поездках в горячие точки и всякое разное, и еще кое-какие стихи. Потом была вторая книга, куда вошли пьесы, повести и стихи. Потом была третья книжка, которая была в первой части того, что сегодня будет представлено. И тоже мне в издательстве сказали, что это надо издавать. Издали. Тираж был 2 тысячи, потом его увеличили. И сейчас вот пятая книжка. Плюс еще была книжка чисто профессиональная, связанная с рекламой, со спонсорской рекламой, по ней даже где-то читают лекции. Но как это все рождается, я ответить не могу.

- Если к вам подойдет студент, который пришел проходить практику на телевидении, и скажет: «Леонид Аркадьевич, я по вашей профессиональной деятельности пишу курсовую, дипломную работу серьезную», что вы ему скажете?

- Я вряд ли смогу ему помочь, потому что я совершенно не преподаватель. Умение передать знания другому и еще увлечь этим – это совершенно отдельная история, я этим не владею. Мне несколько раз предлагали и курс взять, и отдельно там чего-то. Я не смогу. Встретиться, ответить на вопросы, рассказать что-то интересное из того, что было в студии, я могу, но так постоянно вести человека в профессию не смогу.

- А вы бы советовали стать журналистом? Знаете, как в актерских семьях такая притча во языцех, когда говорят: нет, не надо становиться актером?

- Надо очень точно направлять человека на приемных экзаменах. Надо абсолютно точно объяснять человеку, что не дай ему бог попасть, как кур в ощип, это будет трагедия на всю жизнь, особенно если это касается актерства. Это ужасно. Нельзя быть плохим актером, нельзя быть плохим врачом, нельзя быть плохим педагогом, нельзя быть плохим летчиком. В отдельных случаях это может быть личная трагедия или катастрофа. И это должны понимать люди, которые владеют этим даром – определять, способен человек или ему надо сразу говорить «не ходи сюда». Никто не знает.

- Вам в вашей жизни повезло с такими людьми, учителями, наставниками?

- Да. Меня, как вешки по болоту, судьба вела от одного хорошего человека до другого. И это подряд просто, невероятно, до чего я видел столько замечательных людей.

- А учеником вы каким были, строптивым?

- Дело не в этом. К нам по-другому относились. Мы были троечниками, но нас очень любили учителя. Я потом через очень много лет встретил учительницу, и она мне это сказала, что мы вас любили, потому что, несмотря на шебутню, естественно, в вас что-то было, вы глотали знания. Но другое дело, что нас ведь не столько учили, сколько воспитывали, чего сейчас нет совсем. И это не просто так. И каждую субботу, воскресенье весь класс в обязательном порядке шел либо в театр, либо в музей, с 1 класса. И мы воспитаны на старых по-настоящему театральных постановках – МХАТ, Малый, Театр Сатиры, на очень хороших книжках и на замечательных фильмах. Это воспитание. Дурака можно научить чему угодно, но профессионала из него не выйдет.

Леонид Якубович впервые представляет свою книгу на фестивале "Красная площадь".

Фото: Агентство городских новостей МОСКВА.

«С культурой беда»

- Сейчас существует расхожая фраза – прививка культурой. Чаще всего она применяется к подросткам. Например, их ведут в музей, и они там скучают, от телефона не поднимают глаза. Вроде как и прививка культурой, но смысл от ее работы?

- Вопрос не «что делать», а «как делать». Мы ходили в музеи и в театры, но театр не кончался собственно постановкой, нас потом вели за кулисы, нам все показывали. Мы совершенно обалдевали, когда в цирке вдруг нас повели за кулисы. И объясняли, как это, что это. Мы ведь все пришли в профессию за кем-то. Вот глянулся человек как-то, и пошли мы за ним по тропочке, слава богу, по эту сторону закона, а не по другую, хотя и там, и там личности. Если это личность, то пойдут.

И это очень важно, чтобы человек на первых этапах своего пути встретил кого-то, за которым ему захотелось пойти. Как известно, научить нельзя, можно только научиться. И это разные понятия. А научиться можно только от того, к кому ты благорасположен, к кому ты чувствуешь определенную симпатию, вне зависимости, взрослый человек, не взрослый, старушка, преподавательница или какая-то молодая девочка, это не имеет значения.

- А где ж их взять? Как разглядеть и узнать, а тот ли это ведущий?

- Вопрос гораздо шире, чем вы думаете. В основе благополучия государства лежит не экономика. Это чушь собачья. В основе благополучия государства лежит культура. В политике тоже должны быть, между прочим, культурные люди – и начитанные, и и понимающие, о чем идет разговор, понимающие собеседника, умеющие входить в разговор, выходить из разговора и умеющие вообще говорить на русском языке, то есть на своем родном. Язык пропадает. Не обращали внимания?

- Да, периодически мне тоже так кажется.

- Посмотрите, как интересно теперь строится фраза в английской категории, когда глагол в конце предложения. Я не понимаю, в школе разве не учат, что такое главное слово в предложении? В качестве примера могу сказать. «Я сегодня на Красную площадь пришел». В каком смысле? Слава богу, пришел, то есть у меня еще есть ноги, то есть у меня есть силы ходить. Не «я пришел на Красную площадь», что главнее, а «я на Красную площадь пришел». И что? Ну, пришел. Все поаплодировали, и врач сказал: слава богу, можете теперь ходить. А «я пришел на Красную площадь», и это, значит, событие, я попал на Красную площадь, и это главное слово в предложении – площадь. А определение, какая площадь - Красная. Так нас учили в школе.

Посмотрите, что делается. Переводчики, которые сегодня транслируют свои, мягко говоря, знания, переводя на русский язык иностранные фильмы. Они подстрочник дают. У них нет ни времени, ни желания перевести это так, как говорят на русском языке, как говорят русские люди. Если послушать, у меня полное ощущение, что приехало огромное количество, миллионы иностранцев, которые выучили русский язык, но они не русские.

- Леонид Аркадьевич, получается, можно сделать вывод из того, что только что вы сказали, что с культурой у нас в стране беда? А что нам делать-то?

- Хвататься за голову. Во-первых, поставить этот вопрос. Еще раз. Культура – это государственное дело. Культура – это и есть идеология. А без идеологии не может существовать государство. Потому что, если нет идеологии, во главе стоит прибыль, деньги, все что угодно. Тогда уходит и понятие «страна, Родина», все уходит. Здесь вопрос – только прибыль, где взять деньги, где заработать. И уже неважно, где ты живешь, чем ты занимаешься и как это будет. Культура – это идеология, это воспитание граждан той страны, в которой они живут или собираются жить.

- То есть можно начать со своей семьи…

- Всё вместе. Семья тоже не удержит, перешибет улица, и это точно. Поэтому всё вместе, с самого младенчества. Понимаете, хоть убейся, ребенок, только родившийся, все равно ручками тянется к чему-то красивому – красному, блестящему. Так и надо строить жизнь. Кругом должно быть сначала красиво, то есть что-то привлекательно. Ну, так жизнь устроена. Это касается всех, вообще всего животного мира – вот что-то интересное, что-то привлекательное. И нельзя это отбирать. Иначе человек начнет привыкать к чему-то другому – к уродливому, к жестокому и т.д.

Фото: Агентство городских новостей МОСКВА.

«Божье провидение – это гений»

- Исходя из этого мира, в котором правильно растить, выращивать человека, вы могли бы сейчас назвать, какая книга из вашего детства сильнее всего повлияла на ваши чувства - чувство красоты, чувство прекрасного, чувство юмора?

- Если перелопатить все книги, на которых мы учились… А, кроме всего прочего, внеклассное чтение – это, наверное, наименований, может, 50, может, 80, которые надо было прочесть за лето. Это какие книжки были? Мы на чем воспитаны? На Чуковском, на сказках, русских народных сказках. И замечательно нам в школе рассказывали, что за сказка, почему так, почему сяк. Пушкин – почему так, почему сяк, разбирали. Великий Лотман. Вот что надо показывать в школе. Не что-нибудь, а просто заставлять слушать лекции Лотмана, если это касается Пушкина. Кстати, у нас была учительница замечательная, Римма Николаевна. Мы зимой с ней вместе, весь класс, по ночам кололи лед на подмосковных станциях, зарабатывали денежки. На эти деньги весь класс поехал в Ясную Поляну, где мы начали проходить Толстого. Чтобы вы просто понимали, что такое воспитание. Наверное, по тем временам можно было достать деньги и отвезти класс. Нет, надо было зарабатывать на то, чтобы заплатить за поездку. И там три дня мы жили в каком-то лагере.

- А литературного героя какого-то можно назвать, который вас действительно увлек, повел за собой, тоже из юности?

- «Мартин Иден». Это была первая книжка, после которой я не спал и ничего читать не мог, наверное, недели три. Я просто совершенно осатанел, он на меня произвел какое-то невероятное впечатление. Это на всю жизнь я запомнил. «Войну и мир» я прочитал первый раз в 7-м классе. И потом еще ее прочитал, по-моему, раз пять ровно через определенные промежутки времени, совершенно удивляясь тому, что вроде как это новая книга. «Мастер и Маргарита» лежит у меня рядом на полке, и я могу цитировать ее бесконечно. Тоже ошарашивающее впечатление книжка произвела.

- А кого мы можем называть гениями? Пушкина, Булгакова?

- Послушайте, что такое Бог или кто такой Бог? Вы можете ответить на этот вопрос?

- Безусловно, нет.

- Всё, больше ничего. Божье провидение – это гений. И объяснить это невозможно. И слова ты никогда не найдешь. Другое дело, что гений, наверное, заслуживает того, чтобы к нему так и относились, как к гению. Почитайте из истории, сколько гениальных людей погубило общество. По разным причинам. От зависти, от непонимания, от желания сравняться и от невозможности уравняться с этим. Сколько человек, сколько миллионов людей? Ну, миллионов вряд ли, но сколько тысяч? А сколько их безвестно пропало? Это то же самое, как, я помню, в школе переучивали левшей, чтобы они обязательно писали правой рукой.

- Леонид Аркадьевич, вы озвучивали и мультфильмы. Какому книжному герою вы бы подарили свой голос?

- А уже было. Врунгель, они с меня его рисовали, и я даже, по-моему, чего-то там озвучивал. И еще я мультик озвучивал. Довольно любопытная профессия, очень интересно. Надо попасть в артикуляцию. Мало того, что надо очень точно интонировать фразу, но надо попадать в артикуляцию. Некоторые люди попадают сразу, а некоторые мучаются. Но интересно.

- Я правильно понимаю, что настольная книга – «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова?

- Да. Просто надо ее открыть и читать, мне кажется, с любой страницы. А могу и не читать, я и так все знаю. Это Чехов, обожаю совершенно, очень люблю Антона Павловича. Да что вы, Джером К. Джером, «Трое в лодке, не считая собаки». Помню, как я хохотал, когда первый раз прочитал. Это было в школе. Ну, замечательно. Марк Твен. Ну, и так далее. Это можно перечислять бесконечно всю школьную программу.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Стас Михайлов — про испытания, воспитание детей и отношение к Владимиру Путину