Русский каган и китайский сяокан: какой вклад внесли народы Востока в русский культурный код
Ирина Попова, историк-китаевед, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН, директор Института восточных рукописей РАН в Санкт-Петербурге.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
Какая часть русского культурного кода имеет восточные корни? Правда ли, что Петр Первый прорубил окно не только в Европу, но и в Азию? В чем секрет китайского возрождения?
Эти и другие темы в программе «Время науки» на Радио «Комсомольская правд» (97,2 FM) обсуждали:
- радиожурналист Мария Баченина,
- академик РАН Александр Сергеев, научный руководитель Национального центра физики и математики (НЦФМ),
- их гость – Ирина Попова, историк-китаевед, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН, директор Института восточных рукописей РАН в Санкт-Петербурге.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
ДА, АЗИАТЫ МЫ!
Мария Баченина:
- Ирина Федоровна, как культура Востока повлияла на формирование российского культурного кода?
Ирина Попова:
- Россия и Восток тесно связаны прежде всего в силу своей географической близости. Философ Петр Яковлевич Чаадаев высказался о российской цивилизации следующим образом: «Мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку и с этим до сих пор не можем ничего поделать. Наше евразийство не выдумано, оно следствие и нашего географического положения, и нашей истории». Мы иногда даже не представляем, насколько глубоко укоренился Восток в нашей культуре. Находясь на перекрестке Европы и Азии, Россия не могла не воспринять культуру народов Востока, черты их быта и политического управления. Взаимодействие с кочевыми империями Евразии значительно повлияло и на формирование нашей государственности. В переписке с императорами кочевников – каганами - наш русский князь, государь всея Руси, также именовал себя каганом. Другой пример – в Китае у образованного человека было два имени - одно имя официальное, и второе, которое знал только узкий круг. Такая практика существовала и в российском обществе еще в домонгольский период. И мы не должны забывать о влиянии Византии, то есть Восточной Римской империи, которая дала нам не только православие и герб. Архитектура, иконописная школа, Библия, Ветхий Завет - все это приходило с Востока.
Было и довольно тесное торговое взаимодействие с арабами. В нашем восприятии обычай хоронить умершего до захода солнца связан с исламской цивилизацией. Тем не менее, такой обычай существовал и в Древней Руси. И с тюрками, нашими южными соседями, мы не только много воевали, но и заключали браки, роднились и таким образом получали влияние тюркской культуры даже на бытовом уровне.
Мария Баченина, Александр Сергеев и их гость – Ирина Попова.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
ПРАВОСЛАВИЕ, САМОДЕРЖАВИЕ, НАРОДНОСТЬ И… ВОСТОКОВЕДЕНИЕ
Александр Сергеев:
- Когда мы говорим о восточных рукописях, это Византия и Китай? Из каких частей света эти документы собраны?
Ирина Попова:
- Если говорить о коллекции Института восточных рукописей, то ее формирование является отражением восточного вектора государственной политики России. В первую очередь мы ориентировались на Ближний Восток, затем на беспредельные степи Евразии, далее на Китай, Монголию и Дальний Восток. Востоковедение становится частью государственной политики при Петре Первом. По традиции мы считаем его западником, императором, «прорубившим окно в Европу». Но он прорубал окно и на Восток. Если проанализировать его политику в последние годы жизни, то мы увидим, что происходило активное освоение Востока. За последние годы жизни Петром были организованы миссии и экспедиции в Китай, Персию и Бухару, Сибирь, на Камчатку и Курильские острова, Кавказ, на берега Амударьи и Каспийского моря. Составленные по итогам этих экспедиций донесения, отчеты, описания стали первыми пробными работами по изучению Востока. Любимое детище Петра в плане духовного развития страны, это, конечно, создание в 1724 году Академии наук. Из первых 12 академиков петровского призыва пятеро проходили по гуманитарному классу. Один из них, Теофил Зигфрид Байер, был специалистом по древним и восточным языкам. Как китаевед я очень горжусь тем, что самая первая книга, академическое издание в России по Востоку «Музеум Синикум», появилось в 1730 году в Петербурге, и было посвящено Китаю. Первый «золотой период» в истории востоковедения наступает с начала деятельности Сергея Семеновича Уварова как президента Академии наук. Именно по его инициативе был создан Азиатский Музей - ныне наш Институт, который должен был собирать, изучать и издавать рукописи на восточных языках. Граф Уваров вошел в историю, как автор формулы «Православие, самодержавие, народность», так он пытался отразить сущность России, русского народа. У него было классическое европейское образование, Уваров прекрасно знал западные языки, довольно долго жил во Франции и, тем не менее, он понимал, что Восток как «колыбель человечества» надо изучать особо.
Александр Сергеев:
- Есть ли в нашей школе востоковедения коренные черты, которые существенно отличают ее от школ востоковедения в других странах?
Ирина Попова:
- Да, конечно. Если говорить об отличии нашего востоковедения от западного, то в нашем подходе отсутствует нота некой снисходительности. Наши востоковеды никогда не стремились поучать те народы, которыми они занимались, а наоборот, старались воспринять ценные научные подходы восточных соседей.
Хочется сказать о втором «золотом периоде» российского востоковедения, когда была сформулирована миссия нашей научной школы. Этот период связан с именем Виктора Романовича Розена. Это известный арабист, многолетний преподаватель университета, некоторое время он был директором Азиатского Музея. Виктора Романовича и его последователей отличал новаторский подход к пониманию Востока как части всемирной истории. Накануне - а школа Розена была активна на рубеже XIX-XX веков – к Российской Империи были присоединены достаточно большие азиатские территории. Розен и его ученики выступили за сохранение памятников и сохранение местных культур, которые развивались даже не веками, а тысячелетиями.
Мария Баченина:
- А если перенестись поближе к нашим временам?
Ирина Попова:
- Послевоенный период, когда завершилась Вторая мировая война, стал третьим «золотым периодом» развития нашей науки. СССР не хотел оставаться в стороне от тех мощных процессов государствообразования, которые происходили в это время на Востоке. А что происходит? В 1949 году была основана Китайская Народная Республика. Британская Индия накануне обретает независимость. На карте появляется государство Израиль. Арабские страны вовлечены в мощные антиколониальные процессы. Советскому Союзу нужна была научная основа для внешней политики. После окончания войны Институт востоковедения, который в условиях блокады Ленинграда сохранил все свои рукописи, было решено перевести в Москву. Но благодаря двум выдающимся государственным деятелям - востоковедам Иосифу Абгаровичу Орбели (легендарный директор Эрмитажа в годы войны) и Бободжану Гафуровичу Гафурову в Москве (крупный государственный и партийный деятель), было решено оставить за Ленинградом изучение Востока традиционного, то есть до начала модернизации по западному образцу - это рубеж XIX и XX веков. А головной московский Институт востоковедения сосредоточился на изучении современных процессов.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
ЧТО СОВРЕМЕННЫЙ КИТАЙ УНАСЛЕДОВАЛ ОТ ДРЕВНЕГО?
Мария Баченина:
- Ирина Федоровна, мне очень интересен современный Китай, что он унаследовал от эпохи Древнего Китая?
Ирина Попова:
- На Востоке просто так ничего не происходит. Всему имеются тысячи причин, в том числе в историческом прошлом, и рукописи могут дать ключ к пониманию исторического процесса в целом. Например, в Китае очень хорошо сохранились императорские архивы, но документы, отражавшие повседневную жизнь и административное управление на окраинах империи, практически не архивировались. И вот в 1900 году в провинции Ганьсу в буддийском храме, вырубленном в лессовых скалах была обнаружена библиотека. Она была замурована в одной из келий перед нашествием тангутов в начале XI века, и тысячу лет о ней никто не вспоминал, но она хранила историю древнего Китая. Там были собраны религиозные и научные тексты, налоговые сведения, документы об усыновлении, купчие, списки монахов и многое другое. Монах-настоятель, который нашел библиотеку, обратился к своему уездному начальству, доложил об этой находке. Но в этот момент шло Боксерское восстание в Пекине, потом началась так называемая «интервенция восьми держав», и начальство решило, что заниматься древностями некогда. Пещеру, в которой была обнаружена библиотека, велено было снова замуровать и не трогать.
Но западные исследователи, которые находились в Китае со своими экспедициями, узнали о находке. Первым туда прибыл Аурель Стейн, подданный британской короны, и вывез половину - лучшую часть этой библиотеки. После Стейна был Поль Пеллио, француз, который часть рукописей из Дуньхуана переместил во Францию. А в России мы храним определенную часть этой библиотеки, благодаря Второй Русской Туркестанской экспедиции Сергея Федоровича Ольденбурга 1914-15 годов. Рукописи, которые находятся в стенах нашего Института, составляют 12-15 процентов всех дуньхуанских рукописей, сохранившихся в мире. Мы храним самый поздний из известных в мире дуньхуанских фрагментов - он датирован 1002 годом.
Как древность влияет на современный Китай? В самых разных проявлениях. Многие знают, что Китай добивается построения в своей стране “общества сяокан” - малого благоденствия или средней зажиточности, что обозначается определенным сочетанием иероглифов. Впервые это сочетание встречается в сочинении «Книга песен», которое датируется XI веком до новой эры. И там есть стихотворение, которое называется «Народ страждет», смысл его в том, что народ упорно трудится, и государь должен отблагодарить его за усердие и предоставить «сяокан», то есть отдых от трудов, от тягот жизни. Это сочетание в современном китайском языке, в политической идеологии современного Китая переосмыслено. Раньше в него вкладывался скорее социальный и нравственный смысл. Сегодня “большие трудности” воспринимаются, как события, которые Китай перенес в XX веке. Это гражданская война, японская оккупация, затем экономические авантюры, которые руководство страны предпринимало в 1950-е годы. И Китай к 1990-х годам подошел в достаточно ослабленном экономически состоянии. Поэтому в современном толковании “сяокан” трактуется, как стабильный период в жизни народа. То есть обеспечить сяокан - это дать народу возможность спокойно мирно трудиться. Вот такая произошла трансформация древнего понятия.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
ЧЕМ ОТЛИЧАЕТСЯ КИТАЙСКАЯ МЕЧТА ОТ АМЕРИКАНСКОЙ
Мария Баченина:
- А существует ли по аналогии с американской мечтой - китайская мечта? В чем она состоит?
Ирина Попова:
- Она состоит в возрождении Китая.
Мария Баченина:
- А он еще не возродился?
Ирина Попова:
- Он, конечно, возрождается. Но китайский лидер Си Цзиньпин сформулировал задачу «проведения двух столетних юбилеев». Один юбилей уже прошел - это столетие КПК, Коммунистической партии Китая, он отмечался в 2021 году. А второй столетний юбилей мы ожидаем в 2049 - это 100 лет с момента образования Китайской Народной Республики. И к этому году китайская мечта - возрождение Китая, как великой нации - должна реализоваться. Почему именно возрождение? Дело в том, что Китай знал в своей истории и неимоверные взлеты, и падения. Наиболее болезненный период для китайцев начался после поражения в опиумных войнах, когда западные державы вторглись на территорию Китая - это середина ХIХ века. Китай понял, что нужно, что-то менять, чему-то учиться у внешнего мира, перенимать новое. И первым, кто поставил целью возрождение Китая, был Сунь Ятсен, великий революционер, создатель партии Гоминьдан, то есть Народной партии. Китай до сих пор идет к этой мечте. Китайцы не считают, что достигли ее, несмотря на выдающиеся экономические результаты, значительные достижения на арене внешней политики, успехи в науке, активное освоение космоса. И что будет в 2049 году - посмотрим.
Александр Сергеев:
- А в чем секрет такой устойчивости Китая, умения подниматься после неудач?
Ирина Попова:
- Это возможность и умение воспринимать элементы других культур. Потому что некоторые народы, которые окружали Китай, уходили с исторической сцены, но своим этническим и культурным элементом подпитывали китайскую цивилизацию. Например, народ тангутов.
Мария Баченина:
- А кто это?
Ирина Попова:
- Это народ тибетско-бирманской группы. Он был уничтожен монголами в 1227 году.
Мария Баченина:
- А чем они мешали?
Ирина Попова:
- Воевали хорошо. Монголы уничтожили тангутский народ полностью. Язык их был забыт к XIV веку. Сохранились только каменные стелы с письменами. А это было очень интересное письмо. Наш путешественник Петр Кузьмич Козлов в 1908 году обнаружил в пустыне Гоби остатки мертвого города Хара-Хото — в переводе это означает Черная река. Он провел там раскопки и обнаружил целую библиотеку рукописей на забытом языке. Среди рукописей были обнаружены словари - тангутско-китайские и китайско-тангутские. Благодаря этому стала возможна дешифровка этого языка. 95 процентов рукописей, которые существуют на тангутском языке в мире, хранятся у нас. И всех тангутоведов мы знаем лично. Но сейчас, тангутоведение все больше становится китайским. Китайцы считают, раз тангуты жили на территории Китая, значит, это китайский народ. И его историю, его культуру надо сохранять и вплетать в историю Китая. Такая государственная политика вызывает уважение и работает на сплочение страны.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Спутники жизни и цифровой революции: могут ли минералы рассказать, обитаемы ли планеты других миров
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Как будут выглядеть люди, рожденные на Марсе