Тот самый олень: как ученые спасают краснокнижное чудо Хамар-Дабана

Этих красавцев осталось всего два десятка! Фото: Байкальский заповедник.

«Осенью в дождливый серый день»… Каждый, кто хоть однажды слышал эту песню, без труда продолжит: «...проскакал по городу олень». Хит Евгения Крылатова и Юрия Энтина еще в 1971 году разошелся на цитаты, став гимном детства и мечты. И остается популярным до сих пор. Но мало кто знает, что у песни мог быть совсем другой герой, и вообще она могла не появиться.

Изначально для фильма «Ох, уж эта Настя» требовалась песня про пантеру — нарисованного друга главной героини ленты, девочки-фантазерки. Поэт мучительно подбирал слова, пока не отвлекся на новостную заметку из Иркутска. Газета описывала невероятную историю: настоящий лесной олень выбежал из леса, разнес витрину магазина, подцепил на рога шапку и умчался обратно в чащу. Энтин тут же бросил пантеру: у него мгновенно родилась строчка про «проскакавшего по городу» зверя — а потом и все остальные. Юрий Крылатов написал музыку, а певица Аида Ведищева уговорила съемочную группу нарушить первоначальный замысел. Пантера осталась за кадром, а олень ускакал в бессмертие.

Почему мы вспомнили эту историю? Потому что, по одной из версий, тем самым рогатым из новостей вполне мог оказаться сегодняшний герой проекта «Заповедная Россия»! Лесной подвид северного оленя живет как раз в окрестностях Иркутска — плюс-минус. Кому же еще гордо мчаться по местным просторам? Правда, есть одно «но»: сегодня популяция этих животных является одной из самых уязвимых в России. Так что шансы на повторение сюжета песни в реальности как никогда близки к нулю. Почему этот вид оказался на грани выживания и есть ли шанс ему помочь, рассказал начальник научного отдела Байкальского государственного заповедника Алексей Китаев — специально для проекта «Заповедная Россия», который АНО «Чистая страна» и Медиагруппа «Комсомольская правда» реализуют с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Президентским фондом природы.

Алексей Китаев изучает данные мониторинга оленей. Фото: Лубсан ЧАБДУРОВ..

ГДЕ СТРАНА ОЛЕНЬЯ?

На хребте Хамар-Дабан, в сердце Байкальского заповедника, обитает лесной подвид северного оленя, который, возможно, и вдохновил поэта. Но сегодня этим зверям не до того, чтобы становиться чьей-то музой. По оценкам ученых, здесь осталось не более 23 этих животных. Без срочных мер краснокнижный вид исчезнет навсегда.

— Мы привыкли, что северный олень встречается где-то там, на Крайнем Севере, — объясняет Алексей Китаев. — Но это далеко не так. В таежных лесах Сибири живет лесной подвид дикого северного оленя алтае-саянской популяции. Вплоть до бронзового века эти животные встречались по всей Южной Сибири. А потом начали отступать от человека.

Новые поселки, рубки леса, дороги… Олени дробились на мелкие группировки. Так и появилась хамар-дабанская группа. Зажатая между девственными лесами Хамар-Дабана, горной тундрой и цивилизацией, она держится из последних сил.

НЕСИ МЕНЯ, ОЛЕНЬ

Чем же этот зверь так уникален, что ради него ученые готовы неделями жить в палатках — лишь бы увидеть и встретить? Оказывается, северный олень — абсолютный рекордсмен среди копытных.

— Это самые путешествующие олени, — перечисляет Алексей Китаев. — Наши, хамар-дабанские, не совершают тысячекилометровых миграций, но в целом вид способен проходить десятки километров за сутки. Для них это не преграда. Они же — самые коллективные. Прожить в стаде легче: так защищают себя и телят. И самые всеядные: едят побеги кустарников, разнотравье, обожают ягель и лишайники, не брезгуют грибами, мхом, а в голодный год могут разорить птичье гнездо или… погрызть рога у сородича.

С такой шубой снег в горах животным не страшен. Фото: Байкальский заповедник.

Но главное — они самые утепленные. На один квадратный сантиметр их шкуры приходится около 1700 волосинок! Причем каждый волос — полый внутри, что создает идеальную воздушную прослойку. Поэтому северному оленю всегда тепло, даже в пятидесятиградусные морозы. А еще у них самые быстрорастущие рога в мире: до 2 сантиметров в сутки. И рога носят не только самцы, но и самки — это редчайшее явление среди оленей.

Копыта — отдельная история. Они позволяют держаться на склонах крутизной до 70 градусов, где, кажется, не устоит и горный козел, и разгребать глубокий снег, чтобы добыть заветный ягель.

— Эти олени очень доверчивые, — описывает характер животных Алексей Китаев. — Иногда мы подходим к ним в горной тундре заповедника метров на тридцать, и они ничего не боятся. Наверное, поэтому их и удалось одомашнить в свое время. Но наша популяция дикая. И от этого еще более уязвимая.

Встретить целую группу оленей — большая удача. Фото: Байкальский заповедник.

НА ГРАНИ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

23 особи… Такова, по подсчетам ученых, актуальная численность лесного подвида северных оленей. Честно говоря, в голове не укладывается. Это же меньше, чем учеников в школьном классе. Но именно столько, по данным фотоловушек и визуальных наблюдений, осталось на территории Байкальского заповедника.

— К сожалению, сегодня мы имеем именно такие цифры, — вздыхает Алексей Китаев. — Хамар-Дабанская группировка на нашей территории насчитывает около 23 голов. Возможно, где-то рядом есть еще несколько маленьких групп, но пока мы фиксируем только этих.

В 2025 году при поддержке Фонда озера Байкал ученые провели две масштабные экспедиции. Летнюю «По следам северного оленя» и зимнюю «Где зимует северный олень».

Летом исследователи прошли около 100 километров маршрутов, использовали квадрокоптеры (облетели 5 квадратных километров за 40 минут), ставили фотоловушки. Предварительно по космоснимкам изучили снежники — места, где олени спасаются летом от гнуса и жары. Там, на продуваемых высотах, животные чувствуют себя комфортно. И действительно, несколько стад нашли.

Ради оленей можно преодолеть любые походные трудности и сотни километров. На снимке: Алексей Китаев во время экспедиции. Фото: Лубсан ЧАБДУРОВ.

Зимой оказалось сложнее. Пять групп ученых вышли на два ключевых участка. Авиаучет — 440 километров маршрута, почти пять часов полетного времени. Обследовали 5 фотоловушек. Две из них оказались под глубоким снегом: переметает, техника гибнет. Часть не срабатывала из-за низких температур.

Итог зимней экспедиции оказался парадоксальным: следов оленей на территории заповедника не обнаружили. Не спешите пугаться: это означает лишь, что животные предпочитают эти места в тот период, когда у них идут основные процессы жизненного цикла. Размножение, гон, беременность, рождение потомства — все это происходит именно на территории Байкальского заповедника. Здесь зверь чувствует себя в безопасности. Хорошая охрана, нет факторов беспокойства. Байкальский заповедник — ядро воспроизводства популяции. И это внушает надежду. Ну а зимой… зимой можно и попутешествовать — по давней оленьей «привычке».

А ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ…

Почему потеря хамар-дабанской группировки лесного подвида северного оленя станет катастрофой, ведь в мире много других популяций северного оленя? Алексей Китаев в ответ приводит простую, почти примитивную метафору.

— Это как винтик в сложном механизме. Нет винтика — встает производство. Северный олень — часть биологического разнообразия. Не будет его — появятся новые виды растений или животных, которые ранее здесь не отмечались. Или наоборот, исчезнут те, которые зависели от него, — объясняет он. — Мы не знаем точно. Но эволюционные процессы никто не отменял. Каждый вид занимает свою нишу. Выпадает один — перестраивается вся система. Если мы не сохраним этот уникальный вид, наши дети и внуки даже не узнают, что когда-то на Хамар-Дабане встречался северный олень. Им останутся только песня про «золотые копыта» и сомнительное удовольствие объяснять: «А знаете, он был на самом деле».

Ученые не сдаются! Результаты их экспедиций помогут улучшить «условия жизни» редчайших животных. Фото: Байкальский заповедник.

НЕЙРОСЕТИ И ПРОБА КРОВИ

23 особи — это, действительно, очень мало. Для сравнения: даже дальневосточных леопардов на пике снижения их численности, когда вся страна забила тревогу и появились специальные программы восстановления их популяции, открылись заповедники, было немного больше.

Однако ученые не собираются сдаваться и в деле спасения байкальских «олешек». В 2026 году запланирован прорывной этап: впервые в Бурятии на хамар-дабанской группировке применят метод спутниковой телеметрии. Финансирование уже выделено фондом «Озеро Байкал».

— Мы планируем обездвижить двух взрослых самок, — рассказывает Алексей Китаев. — Животные не будут изыматься из естественной среды обитания. Обездвиживание — из специального оружия, снотворными средствами, под контролем инспекторов. Пока оленихи спят, мы возьмем все необходимые морфометрические промеры, анализы крови, мазок и волосяную луковицу для генетики. И обязательно установим спутниковые ошейники.

Почему только самки? Ответ жесток и логичен одновременно: у самцов во время гона шея становится мощнее в несколько раз, и ошейник может их задушить. Самка же будет носить «украшение» полтора-два года, а потом ошейник разрушится сам от солнца, ветра и механических воздействий.

Один из ошейников будет просто передавать координаты. Второй — посложнее, с элементами искусственного интеллекта. Встроенные нейросети уже обучены определять поведение животного: отдыхает ли оно, кормится или, скажем, несется со скоростью ветра, что обычно означает стресс или встречу с хищником.

Без этих прекрасных животных даже эти потрясающие пейзажи утратят часть своей красоты. Фото: Байкальский заповедник.

Эти данные позволят понять главное: куда уходят олени зимой, где проходит их миграционный коридор. Ведь зимняя экспедиция показала, что на территории самого заповедника в холода их почти нет.

— Если мы выясним, что зимой они мигрируют в охотничьи угодья, мы сможем дать рекомендации, — объясняет Китаев. — Например, ввести период тишины, ограничить охоту, расширить охранную зону заповедника, создать новую ООПТ. Это будет уже не гадание, а точная наука.

ЕСТЬ ЛИ НАДЕЖДА?

Наивный вопрос: сможем ли мы когда-нибудь увидеть не 23, а 230 оленей? Алексей Китаев отвечает осторожно.

— Мы надеемся, что численность увеличится, — говорит он. — Проведенная работа не будет напрасной. Мы разработаем рекомендации. Более того, сейчас рассматривается возможность создания центра восстановления северного оленя. Или завоз самцов алтае-саянской популяции с Алтая, из Кемеровской области. Чтобы освежить кровь, побороть инбридинг (близкородственное скрещивание, которое уже угрожает группе). Выпустить их на территории заповедника.

Это сложно. Дорого. Рискованно. Но лучше, чем печальная альтернатива — тишина в снежниках Хамар-Дабана. Тишина, в которой больше никогда не проскачет тот самый лесной олень, воспетый на весь Советский Союз. И пока в Байкальском заповеднике есть люди, которые сохраняют и изучают эту уникальную группировку, надежда на сохранение популяции есть.

Познакомьтесь с лесным подвидом северного оленя поближе в подкасте проекта «Заповедная Россия».

Хотите узнать больше или помочь? Контакты всех организаций, о которых мы рассказываем в проекте «Заповедная Россия», собрали здесь.