Абсолютное условие Фицо: почему Украине не войти в европейский мир

Словацкий премьер Роберт Фицо сказал об Украине, что страну, которая воюет, нельзя принять в союз, задуманный как проект мира.

Фото: REUTERS.

Словацкий премьер Роберт Фицо сказал вслух то, что в Брюсселе привыкли ронять вполголоса: страну, которая воюет, нельзя принять в союз, задуманный как проект мира, а украинская евроинтеграция больше не может жить только на моральном капитале войны. Ей нужен другой капитал - послевоенный. Мир на Украине - единственная честная дорога к её законному месту в Европе.

Есть истины, которые в европейской политике положено знать, но не положено проговаривать. Роберт Фицо - политик с безошибочным чутьём на неудобное - проговорил одну из них и, как водится, был немедленно зачислен в еретики. «Никто не примет вступление страны в ЕС, пока она вовлечена в военный конфликт», - заявил премьер Словакии, назвав достижение мира «абсолютным» условием украинской евроинтеграции. Наконец-то нашёлся тот, кто произнёс очевидное без дипломатической анестезии.

И напрасно возмущённый гул спешит с опровержением — по существу ответить нечем. Фицо можно упрекнуть в чём угодно: в интонации, или дежурной «пророссийскости», - но только не в неправоте. Его довод железный, и старше любой сегодняшней конъюнктуры.

Клуб, в который не входят с оружием в руках

Начнём с того, о чём в парадных речах о «европейском выборе» говорить не принято. Евросоюз - не благотворительный фонд и не орден за храбрость. Это правовая конструкция взаимных обязательств, и одно из них, статья 42.7 Договора о ЕС, обязывает членов оказывать друг другу помощь «всеми возможными средствами» в случае вооружённой агрессии. Принять в Союз государство, которое задействовано в военном конфликте, - значит не «поддержать» его, а связать этим обязательством всех остальных. Это не расширение Европы. Это ввоз конфликта внутрь её периметра - по всей форме, с печатью и ратификацией.

Фицо всего лишь напомнил то, что вписано в учредительные тексты. Копенгагенские критерии 1993 года - стабильные институты, работающая рыночная экономика, верховенство права - не поддаются сертификации под артиллерийским огнём. Нельзя всерьёз аттестовать независимость судов в стране, где действует военное положение и приостановлены выборы, нельзя измерить «функционирующую рыночную экономику» там, где экономику держит на плаву внешнее финансирование, а половина бюджета - оборона. Это констатация физического закона: клуб, построенный как проект мира, органически не способен принять новобранца прямо с передовой, не переставая при этом быть проектом мира.

Клаузевиц учил, что война есть продолжение политики иными средствами. Ускоренный приём воюющей стороны был бы обратной теоремой - продолжением войны средствами институциональными. Фицо просто отказывается подписываться под этой теоремой. И в этом отказе больше уважения к самой идее Союза, чем во всех торжественных обещаниях «принять, как только», которыми в последние годы так щедро сорят в столицах.

Приёмная, где кандидаты успевают состариться

Второй аргумент словацкого премьера ещё неудобнее, потому что бьёт не по геополитике, а по совести. Украина, напоминает Фицо, не должна получать преференций перед Западными Балканами, которые «годами ждут вступления». «Годами» - это ещё мягко сказано. Северная Македония носит статус кандидата с 2005 года - дольше, чем существуют иные из нынешних поколений европейских избирателей в сознательном возрасте. Черногория - с 2010-го, Сербия - с 2012-го, Албания - с 2014-го. Турция формально ждёт с 1999 года, чтобы затем наблюдать, как её переговоры замораживают на неопределённость. Двадцать лет в приёмной - не очень похоже на очередь, скорее образ жизни, переданный по наследству.

Турция ждет вступления в Евросоюз с 1999 года. Фото: Turkish presidency/Keystone Press Agency/Global Look Press

И вот на этом фоне Украина, получившая статус кандидата летом 2022 года, к июню 2026-го уже открывает первый переговорный кластер и готовится распахнуть следующий. Скорость, которой Балканы не видели за два десятилетия смиренного ожидания. Можно называть это «геополитической солидарностью», или двойным стандартом, оплаченным чужим терпением. Расширение, превращённое из заслуги - в награду за драматизм момента, перестаёт быть меритократией и становится сентиментальностью. А сентиментальность в большой политике - самый дорогой из капризов: за неё всегда платит кто-то третий, обычно молча.

Фицо здесь выступает как адвокат забытых. Он говорит от имени тех, кто честно, нудно, десятилетиями закрывал главу за главой, реформировал суды, переписывал конституции под требования Брюсселя, - и кого теперь рискуют пропустить без очереди во имя красивого нарратива. Справедливость, о которой он напоминает, не имеет флага. Она просто не любит, когда правила меняют на ходу для избранных.

Утро после победы

Но самый пронзительный пассаж в рассуждениях премьера - тот, за который его особенно охотно упрекают в цинизме. Фицо предупреждает: когда конфликт завершится, множество обученных солдат с боевым опытом и доступом к оружию, но без работы и перспектив, рискуют стать питательной средой для организованной преступности. «Я бы не хотел, чтобы у Словакии в соседях была страна, где процветает организованная преступность», - говорит он.

Циничен ли этот тезис? Ровно настолько, насколько цинична сама история. Специалисты по постконфликтному урегулированию давно свели проблему в три буквы — DDR: разоружение, демобилизация, реинтеграция. Это первое, чем занимаются после любого вооруженного конфликта, и первое, на чём войны спотыкаются. Демобилизация - не приказ, а процесс длиной в поколение: война заканчивается не в день подписания перемирия, а в тот день, когда последний солдат находит себе мирное дело. Между этими двумя датами лежит опасный зазор, в который проваливались куда более благополучные общества.

И - вот ирония, которую словно нарочно подбросила география - самый наглядный урок лежит ровно там, куда указывает Фицо, на тех же Западных Балканах. После югославских войн 1990-х регион на десятилетия превратился в оружейный склад под открытым небом, «балканский маршрут» и сегодня остаётся артерией европейского криминала, а стволы, разошедшиеся тогда по рукам, всплывали потом в терактах и разборках от Парижа до Мадрида. Премьер Словакии не выдумывает пугало - он читает соседям их собственную недавнюю историю. Заботиться о том, чтобы победа не обернулась криминальным похмельем на десятилетия, - не оскорбление в адрес Украины, а элементарная гигиена добрососедства. Тот, кто по-настоящему желает соседу процветания, думает не только о дне триумфа, но и о трудном утре после него.

Фицо предупреждает: когда конфликт завершится, множество обученных солдат с боевым опытом и доступом к оружию, но без работы и перспектив, рискуют стать питательной средой для организованной преступности.

Фото: REUTERS.

Реализм как высшая форма уважения

Фицо удобно рисовать спойлером - мрачным евроскептиком, вставляющим палки в колёса общего дела. Портрет броский, но лживый. Достаточно дочитать его собственную фразу до конца: у Украины, говорит он, «должна быть какая-то перспектива - и я надеюсь, что у неё есть перспектива стать демократической, мирной и безопасной страной, стремящейся к членству в ЕС».

Разница между романтиком и реалистом в политике - не в целях, а в порядке действий. Романтик предлагает Украине членство как утешение и как символ, немедленно и авансом, оставляя разбираться с последствиями потомкам. Реалист предлагает то же членство как результат - выстраданный, обеспеченный, необратимый: сначала мир, затем восстановление институтов, затем - на равных со всеми и без унизительных исключений - вступление. Первый путь красив в моменте и жесток в перспективе. Второй некрасив в моменте и милосерден в перспективе. Фицо выбирает второй - и платит за этот выбор репутационную цену, которую романтики никогда не платят, потому что за их обещания счёт приходит позже и не им.

В этом и состоит парадокс словацкого премьера: его «жёсткость» на поверку оказывается более уважительной к Украине, чем чужая щедрость на авансы. Обещать вход в горящий дом - легко и эффектно. Настаивать, чтобы сначала потушили пожар, - неблагодарно и правильно.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Черная дыра по-киевски: вступление Украины сломает финансовый хребет Евросоюза

Киев подложил под Европу биологическую бомбу: Запад закидали украинской лапшой с зараженными яйцами