Здесь русский дух швейцарец строит: Обрусевший европеец в глухой деревне помогает бездомным, воспитывает школьников и сочувствует олигархам
Вот уже 30 лет швейцарец живет в деревне под Тарусой и пытается благотворительностью спасти как можно больше людей
Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП
Невероятно, но Йорг Дусс существует.
Не могу к этому привыкнуть.
Каждый раз при встрече вздрагиваю — инопланетянин. Или Идиот Достоевского (жду, когда Йорг окончательно перевоплотится в князя Мышкина, и, глядя на современных русских, покачает головой, мол, бедолаги, и скажет ласково: «Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества»).
Вот уже 30 лет швейцарец живет в деревне под Тарусой и пытается благотворительностью спасти как можно больше людей.
Одна знакомая перед встречей с Йоргом шепнула мне как-то: «Смотри, душой заболеешь, будешь мучиться, спрашивать «почему нормальных русских не осталось, есть один и тот — юродивый швейцарец?»…
Йорг оставил благополучный швейцарский дом, 100-процентную карьеру (у него три высших образования, причем последнее какое-то особенное, столярно-инженерное, для Швейцарии очень редкое), плюнул на благополучно-европейскую старость и поселился в российской провинциальной дыре… Сколько бы он не объяснялся в любви к России, обычный русский усмехнется, пожмет плечами и подумает: «Чудак-человек».
БЕСКОНЕЧНЫЙ И СТРАННЫЙ ПУТЬ
Йорг встретил меня на своем любимом уазике-чудовище (он обожает ульяновские вездеходы за их бессмертие и презрение к законам физики) километрах в десяти от брошенной деревни Логавщина. Как помню Дусса, он все пытается построить здесь Русскую общину. Я даже бросил подкалывать его. Ну, строит швейцарец Русский Мир…
Йорг обожает ульяновские вездеходы
Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП
Любопытно только, что это… Сами русские столетиями разобраться не могут, а швейцарец точно знает. И главное — нашел он, что такое счастье русское. Несмотря на сумасшедший 26-й…
— Володья, — кричит он с колокольни, церкви, которую наконец-то достроил, — Я долго учиться и уметь бить. В колокола. Слушай!
И зазвонил. Как обычно правильно и четко, как старые швейцарские часы.
Йорг Дусс научился звонить в колокола
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
Швейцарец явился в Тарусе в разгар 90-х, когда их строительная фирма командировала в калужскую глубинку худого паренька на местную фабрику по каким-то бизнес-делам. Йорга поселили в тарусском общежитии с одним туалетом на пятьдесят человек, и первые дни он осторожно разглядывал «кошмарную страну»…
Россия показалась ему жутко неправильной. Дусс удивлялся почему местные мусорят. И на ломаном русском уговаривал прохожих не бросать окурки под ноги. Неправильно это, мол.
Русские воспринимали довод с сомнением. Но не били, чувствовали — добрый парень, юродивый. К тому же иностранец…
Русская нищета (пенсии тогда задерживали, зарплаты не платили) так разбередила швейцарскую душу, что Йорг скупал в сельмаге хлеб, макароны, конфеты и раздавал старикам и детям. К чему Таруса быстро привыкла и швейцарец стал частью ландшафта — если блаженный Йорг идет с пакетами, значит, конец рабочего дня и в магазине теперь опять ни хлеба, ни конфет…
Швейцарец стал частью ландшафта
Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП
Срок командировки вышел. И, казалось бы, беги, швейцарец, беги… Но Дусс влюбился в Россию.
— Вы не понимаете, как скучно в Европе! — объяснял швейцарец. — Господи, как же хорошо, что я уехал! Мои однокурсники не живут, они существуют — у них с 1 января до 31 декабря все запланировано, они в понедельник ждут пятницы, а у меня — свобода, я живу!
«Русский человек — утверждал Йорг, — живет свободно!»
Дусс создал благотворительный фонд для помощи бедным, женился на местной девушке Наташе, построил дом, обзавелся тремя детьми. На Логовщине построил ферму, завез туда русских крестьян и начал производство экологически чистых немецких колбас, «приправленных», как он думал, общинностью и русским духом. Для чего перешел из католичества в православие, получил российский паспорт, побывал на встрече с Владимиром Путиным…
И казалось бы вот она — любимая журналистами хрестоматийная история: «Как европеец бежал с бездушного Запада и влюбился в святую Россию».
Вот только беда Йорга в том, что полюбил он Матушку Русь по-настоящему. Со всей ее достоевщиной и лесковщиной. Захотел Йорг стать русским, и встал на бесконечный, странный путь.
Дусс построил ферму, завез туда русских крестьян и начал производство экологически чистых немецких колбас
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
КАК ОН БАРВИХУ СТРОИЛ
Только сейчас, через десять лет знакомства, Йорг решился мне объяснить почему он решил строить «Русскую общину». Он, оказывается… сбежал из Москвы.
В 90-е он, как и вся новая Россия, занялся предпринимательством — благо у швейцарца было техническое образование и деньги. Дусс организовал строительную фирму, и будучи человеком аккуратным и трудолюбивым, приобрел неплохую репутацию.
Слава о надежном швейцарце дошла до сановников, что обитали в районах вроде Барвихи. И имели такие звонкие фамилии, что я, пожалуй, храня «святого Йорга», не буду называть.
Эти годы Дусс вспоминает с грустью, легким омерзением, и не поверите — с жалостью к своим клиентам миллиардерам…
— Супруга заказчика спрашивает: «Что вчера делал?» — вспоминает Йорг, — Я ей радостно: с тарусскими детьми ходили в поход, грибы собирали. А вы? — «Летала в Лондон, блузку себе искала, не нашла. Пришлось лететь в Милан…» Думаю — бедные люди. Это разве жизнь?! Или делал ремонт в доме… (называет невероятную фамилию — авт.). Стиль заказали английский, простой пастельный цвет. Кровать 4 на 5 метров в середине комнаты. И картина висит — мясо с кровью… У заказчика еще и квартира есть на Кудринской площади, там такой гардероб… Не знаю ни одного магазина в Тарусе, в котором уместится сколько пиджаков, галстуков, ботинок. Я даже за владельца испугался — не дай бог он растолстеет, столько добра пропадет! (смеется). Если хозяин приезжает, сразу турок делает кебаб, итальянец — пиццу, массажист, парикмахер «у тела» — все автоматически. Заказчик хотел переделать комнату для завтрака, чтобы на восток было больше окон для солнца. В четверг утром рано мы поднимались пешком с немецким архитектором. Я говорю: давай тише, спят, вчера был матч (он любит футбол). Мы пошли через кухню. Я офигел! Два французских повара готовят. Я на Новый год так не ем. А это был просто завтрак в четверг утром на двоих! Я подумал — а если у него день рождения? Он что 10 килограмм черной икры сожрет? Вот поэтому такие люди очень грустные.
Йорг сбежал из Москвы
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
— Йорг, неужели вы (звонкая фамилия) пожалели?! — смеюсь, — Да, ему завидует вся страна!
— Жалко мужика, — вздыхает швейцарец. — Ни за какие деньги я с ним не хотел бы поменяться местами. Он закрыт в золотой клетке. У него три системы охраны. Шесть километров периметр охраняет одна служба. Потом четыре или шесть омоновцев в камуфляже с автоматами. Всегда полная готовность. Три машины всегда с включенными двигателями. И потом третий круг — личные телохранители. Нет-нет-нет (с болью вскрикнул Йорг)! Это не жизнь! И потом, я убедился — деньги в России только сверху вниз идут, снизу вверх — никогда… И мне, Володя, стало так тошно. Все бросил, отдал фирму одной знакомой и вернулся в Тарусу. Точнее (вздыхает) сбежал…
Черт знает, говорит, от чего бежал. Тяжко стало в душе.
— Эх, Йорг-Йорг — говорю. Сомневаюсь, что поступил швейцарец по-русски.
— Ну, этот как в русском анекдоте, — пытается он объяснить, — В деревне, у всех мальчиков есть велосипеды, а у Вовки нет — родители бедные. Вовка вырастает, становится успешным бизнесменом — «Мазерати», яхты, виллы, а ему все равно не хватает. И никогда не хватит, потому что у него в детстве не было велосипеда. И он, бедолага, хапает-хапает (хватит уже пра-правнукам!), но остановится не может. Ко мне приезжают бездомные, а я их тоже накормить не могу. Они не кушают, жрут, как в последний раз. Психологи говорят — голодный страх из прошлого. Что у бродяг, что у миллиардеров.
И вернулся из Москвы Дусс в Тарусу, чтобы построить в Логовщине идеальную Россию. Даже после надменной Барвихи он в нее упорно верил.
Йорг оставил благополучный швейцарский дом
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
НЕ КОРОВА, А РОБОТ
Сначала Дусс задумал создать экологически-безупречную ферму…
Он не очень любит вспоминать эту русско-крестьянскую историю. Но приходится. Сейчас, например, он в тяжелых раздумьях: ехать ли сейчас в Швейцарию на встречу университетских выпускников, которые любят ругать Москву. Говорит, что устал с ними спорить. Да, и вообще «всей Европе столько капают на мозги, что боюсь — дело закончится войной».
— В прошлый раз, — говорит, — я их слушал и думал: Боже, спасибо Тебе, что я уехал в Россию! Прибыль швейцарских компаний 2–3 процента, максимум — пять. В России за такие копейки работать никто не будет. Здесь — надо сразу 100 процентов. А в Европе очень тяжело. Мои знакомые там на грани нервного срыва.
— Ну, отлично, — провоцирую, — Рассказали бы, как в России с сельским хозяйством. Пусть завидуют.
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
Знаю — наступаю на больную мозоль. Йорг мрачнеет. Ох, уж эти бедные, романтические ожидания, что свободная Россия не повторяет ошибки (как он считает) Европы, и избежит гнилой глобализации. Беда в том, что Дусс терпеть не может монополизм. Рассказывает, как он с сыном побывал на одном из молочных гипер-предприятий:
— Как они корову держат. Это кошмар. Это не животные, роботы. Сын говорит: папа, смотри, хвостик у коровы обрезан. А потому что он мешает роботам. Там корова — не корова. Наша самая хорошая — Марта дает 24 литра в день (хотя мы ее кормим не только травкой), а там нужно минимум — 40. Чуть меньше — сразу на убой, приводят следующую. Как они это достигают? Пример — навоз. Наш перегной от «настоящих коров» — на вес золота. У агрохолдинга — никто не берет. Даже дачники. Потому что там антибиотики, химия.
У Йорга три высших образования, причем последнее какое-то особенное, столярно-инженерное
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
ЧТО ТАРУСА, ЧТО ШВЕЙЦАРИЯ
Попытки поставить «русскую общину» на производственные рельсы — подорвались на «регуляторной гильотине». Дусс видит, как в округе предприятия закрываются из-за все новых и новых требований. Например, рассказывает, за Калугой есть предприятие «Швейцарское молоко» (его земляки строили). В одном помещении дойка, молоко по трубке-нержавейке идет в соседний цех пастеризации. Чисто, аккуратно. Но вышел вдруг закон — между цехами должно быть не менее 300 метров. Агрохолдингу снести и построить заново не проблема, а малому предприятию перенести цех в чистое поле, где не воды ни электричества — катастрофа.
Или в свое время закрылся в районе мясокомбинат, потому что не смог выдержать всевозможные сертификации, анализы, а также требование построить собственную лабораторию. Комбинат закрылся, и стали сюда возить мясо из Аргентины со всеми справками и бумагами…
— Когда-то в России были крестьяне, — грустит швейцарец. — Их раскулачили, сделали колхозы. А сейчас на месте колхоза агрохолдинг. И что хорошего?! Я за маленьких производителей. Ведь почему Швейцария богатая — если у вас тысяча фермеров, и среди них один банкрот, ничего с экономикой не случится — пять человек потеряют работу. А если в России рухнет агрохолдинг монополист? Такой беды, конечно, не допустят и будут искусственно его поддерживать. За счет нас, фермеров…
Обрусевший европеец в глухой деревне помогает бездомным, воспитывает школьников и сочувствует олигархам
Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП
В общем, формально, «русская община» ничего не производит. Молоко по документам у Йорга «техническое», без права на продажу. Коровы, быки, свиньи, лошади, куры, гуси, пчелы — лишь придомовое хозяйство.
— Когда я приехал в Россию, в Тарусе было 130 с чем-то коров, сегодня ни одной — запрещено скотину держать в городах. В 1997-ом запретили — был бы бунт. Поэтому лягушку надо варить медленно, гайки крутить постепенно.
— А в Швейцарии по-другому?
— Все точно также! — пожал плечами Йорг, — Глобализация…
КТО ТУТ ЕЩЕ РУССКИЙ
В итоге швейцарец нашел свою Россию, которая, оказывается, находилась с одной стороны рядом, за околицей, с другой — на почтительном расстоянии от государства.
На заработанные в Барвихе деньги он построил церковь, двухэтажный клуб для всей округи (Йорг мечтает, как селяне однажды сойдутся в «русской общине», подружатся, организуются в культурно-хозяйственное сообщество, неформальное самоуправление, до боли напоминающее швейцарский контон). Треть века Йорг возит в местные школы и интернаты продукты, причем к этому тут так привыкли, что Дусс иногда смеется: приедешь к директору — чай даже не нальют.
Еще Йорг превратил «общину» в приют для бывших бродяг, для которых Логовщина стала спасением. Швейцарец берет к себе только тех, кто действительно хочет встать на ноги и не потерял желание работать. Говорит, люди приходят к нему разными дорогами. Кто-то «видел по телевидению», кого-то привозят из московских центров. И святой Йорг может часами рассказывать о каждом из них — кому-о он выбил хирургическую операцию, кому-то документы, а кто-то десять лет живет здесь, потому что на всем белом свете ничего у него кроме Логовщины нет.
В итоге швейцарец нашел свою Россию, которая, оказывается, находилась с одной стороны рядом, за околицей, с другой — на почтительном расстоянии от государства
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
Летом сюда, в этот странный русско-швейцарский мир с блаженными свиньями, красивыми лошадями и трудолюбивыми бродягами, приезжают дети из тех частных школ, где администрация настрого запретила телефоны, а ребят пытается приучить к труду. То, что для обычных детей — пытка, для них — увлечение: построить шалаш, прополоть грядку, собрать ягоды, покататься на лошади, увидеть, как в лесные колоды пчелы собирают мед — недооцененная роскошь 21 века.
— Чтобы знали, что чипсы не растут на деревьях, — ворчит Йорг.
И словно, чтобы это доказать по-нашему, по-русски, швейцарец вместе с староверами создает семенной фонд старых сортов картошки — никаких гибридов, все древнее, посконное. Скоро от таежной затворницы Агафьи Лыковой придет посылка с семенами картофеля 1936 года…
Иногда, мне кажется, что Йорг идет по стопам Агафьи. Что его дорога в настоящую Россию — затворничество, лес, побег от гиблой цивилизации…
Дуус на прощанье попробовал спасти и меня. Велел переселиться в деревню. И обязательно — в деревянный дом.
— В старину все здании строились из пяти стройматериалов: камень, песок, глина, дерево и солома. Сегодня — больше полумиллиона строительных материалов, у части из которых срок годности десять лет. Они разлагаются, и травят нас, а наш организм — самый чувствительный измерительный прибор. Мы сделали тест: человек спал в деревянном доме и в новой квартире. У того, кто в доме за ночь было на 3,5 тысячи ударов сердца меньше. Он выспался. Организм отдохнул. Вас окружают ненатуральные материалы, ваш организм постоянно в тревоге. У детей это вызывает аллергию…
— И не надо кушать что попало, — учил меня сильно похудевший за последнее время швейцарец, — Я делаю себе салат с грядки, и травяной чай.
— В следующий раз, Йорг, вы явитесь в крестьянской рубахе и босиком, как граф Лев Николаевич Толстой, — улыбнулся я, размышляя: возможно ли быть более русским, чем этот странный швейцарец, появившийся зачем-то среди нас.
Дусс велел переселиться в деревню
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
ГРАНЬ СТИРАЕТСЯ
Европейцы пойдут воевать. Только дай оружие.
— Как изменились русские? — конечно, это был главный вопрос, с которым я приехал. Но странно, что на этот раз швейцарец уклонялся от ясного ответа. Темнил.
Раньше он посмеивался. Мол, изнеженному европейцу надо чаще говорить, что он молодец. Без похвалы он зачахнет. А русского хвалить нельзя ни в коем случае — бросает работать.
Или если собрать русских, чтобы по-товарищески обсудить, как улучшить работу, они только ощетинятся — «Мы плохо работаем?! К нам претензии?» Словно, русскому важнее не общее дело, а чтобы лично ему «влетело» (Йорг наивно связывает этот грех с советским прошлым, хотя формула «Я начальник, ты — дурак» у нас фундаментально-скрепостная)…
Но в 2026-м замолчал швейцарец.
— Видишь, туча? — только сказал он, показывая на горизонт, в сторону Москвы. Над нами, как здесь уже привыкли, воздушной газонокосилкой ковылял вражеский беспилотник… — Пока она сюда не дойдет, мы все будем на нее смотреть. И ничего не делать. Но не я. Я нервничаю, начинаю суетиться, готовиться к буре. Я чувствую себя совсем нерусским, потому что вы — удивительно спокойны. Но буря же идет! Буря!
Йорг мечтает, как селяне однажды сойдутся в «русской общине», подружатся, организуются в культурно-хозяйственное сообщество
Фото: Владимир ВОРСОБИН. Перейти в Фотобанк КП
Йорг читает немецкую прессу, смотрит западные телеканалы, и будучи сторонником Путина, ждет войны с Европой. Уверен — идеологически она готова. Швейцарские сокурсники, говорит, пойдут воевать, если прикажут. Только дай оружие. Поэтому его отец в Швейцарии скрывает от соседей, что сын в России. И не поедет Йорг на встречу с однокурсниками, которые становятся почти врагами…
И, похоже, тяжело Йоргу. Не хочет он, чтобы русские менялись. Но все меньше различий между Россией и Западом. И боится, что туча эта уничтожит грань, ради которой он здесь.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Парк Русского периода: В селе, где время остановилось, жители говорят, как 300 лет назад