"В СССР секса… было". Как одна фраза стала эпиграфом целой эпохи

Ведущий телемоста Ленинград-Бостон "Женщины говорят с женщинами" Владимир Познер и автор знаменитой фразы Людмила Иванова в телевизионной студии во время телемоста. Фото: Юрий Белинский/ТАСС

«В СССР секса нет!». Есть актёры одной роли, а есть женщины одного мема. Фразу эту 40 лет назад, 17 июля 1986 года произнесла администратор гостиницы «Ленинград» Людмила Иванова — женщина, которая, по её собственному признанию, до того дня ни разу в жизни не произносила слова «секс» вслух, хотя к тому моменту успела побывать замужем… четыре раза! Тут есть над чем задуматься, но мы не будем, потому что ирония судьбы и без нас справится.

История фразы «В СССР секса нет!»

Телемост Ленинград — Бостон, программа «Женщины говорят с женщинами». Вели передачу советский «политобогреватель» © Владимир Познер + его заокеанский коллега Фил Донахью. Как мне рассказывал выпускающий проекта и «строитель» этих телемостов Владимир Мукусев, советская сторона готовилась к вопросам про Афганистан, агрессию и империалистических акул. К вопросам про телевизионную рекламу не были готовы.

Американка спрашивает: «У нас в телерекламе всё крутится вокруг секса. Есть ли у вас такая реклама?» И Людмила Иванова, получившая от Познера микрофон, рубит: «Секса у нас нет, и мы категорически против этого!». В студии — взрыв хохота и аплодисменты, администратор гостиницы «Ленинград» Иванова пугается, Познер позже скажет, что она хотела сказать про телевидение, а не про жизнь вообще, — но исторический приговор уже вынесен.

В интервью в 2017 году Людмила призналась:

«Это вылетело само собой. Самое главное, мы должны были всё, что они предлагают или спрашивают, отрицать. До этого же Познер с нами полтора часа беседовал со всеми. Он говорил: "Будут вопросы неожиданные, они вас будут ставить в тупик, вы не сдавайтесь, сразу отвечайте, не смущайтесь". Я задание получила, я его старалась выполнить».

Мега-профи Мукусев, которого представительница общественной организации «Комитет советских женщин» Иванова умоляла вырезать этот взрывной эпизод, оставил его при монтаже. И правильно сделал, я ему и в глаза это говорил и сейчас на газетной полосе – от своих слов не откажусь. Потому что монтаж и есть правда, только грамотно упакованная. «Правда всегда одна, это сказал фараон» лишь ложный тезис из игривой песенки того времени, на самом деле она (правда, а не песня) – у каждого своя.

Телемост "Ленинград-Сиэтл". Крайний справа - режиссер Владимир Мукусев. Фото: Юрий Белинский/ТАСС

В 2004 году переехавшая в ФРГ к мужу №5 Людмила Николаевна Иванова (в интервью «Комсомолке») неуклюже оправдывалась, лукаво присочинив (видимо, в презумпции того, что тех, кто помнит тот эфир не осталось уже, а иные поленятся найти видео в Сети):

«Американка говорит: да вы из-за войны в Афганистане вообще должны перестать заниматься сексом с вашими мужчинами — тогда они не пойдут воевать. Я ей и ответила: в СССР секса нет, а есть любовь. И вы во время войны во Вьетнаме тоже не переставали спать со своими мужчинами».

Может быть, что-то такое за рамками трансляции прозвучало? Мукусев меня заверил: нет. Выдумки. Кстати, многие спекулировали вокруг факта, что коммунистка Иванова состояла в «Комитете советских женщин» (который тогда возглавляла Валентина Терешкова) и была из разряда «специально обученных». Все профи, работавшие над тем проектом, единодушно убеждали меня, что американцы, осведомлённые о методах нашего агитпропа, сами занимались кастингом: сотрудницы Донахью искали кандидаток на улицах города, хотя и не без помощи наших «гидов».

Познер вспоминал:

«На самом деле было как? Довольно пожилая женщина в Бостоне рассказала, что её внук постоянно смотрит телевизор, где показывают насилие и секс. И она не знает, что с этим делать. «А у вас есть такая проблема?» - спросила она. И в этот момент Людмила Иванова выступила вперед и сказала: «У нас секса нет», - и в этот момент весь зал разразился хохотом. И никто не стал слушать, что она собиралась сказать дальше. А она хотела сказать, что не было секса на телевидении, - именно на телевидении, - и это было абсолютной правдой. Ведь в те годы на советском телевидении практически никакого секса не было. И насилия тоже не было. Но окончания фразы никто уже не слышал».

Как одна фраза попала в нерв эпохи

Как бы там ни было, фраза попала в нерв. В тот самый нерв, где жило жило ощущение себя: мы не такие, у нас — душа, у нас — любовь, у нас — «светлое будущее», а всё это ваше… ну, это — как-то не про нас.

И хотя на самом деле в СССР секс был, ещё какой — просто назывался он «супружеский долг», «внебрачная связь», «бытовое разложение» или, в лучшем случае, «любовь». Но слова не было. И когда оно вдруг прозвучало — да ещё в таком контексте, — всем стало смешно и страшно одновременно.

А правда заключалась в том, что советский человек десятилетиями жил в режиме двойного послания: делай что хочешь, но не называй это своими именами. Женщина должна была быть матерью, героиней труда, моральным авторитетом и при этом скромной, тихой, без лишних желаний. Мужчина — добытчиком, строителем коммунизма и верным мужем.

Участники телемоста Ленинград-Бостон поднимают руки в ответ на вопрос "Кто за прекращение гонки вооружений?", заданный ведущим Владимиром Познером. Фото: Михаил Макаренко / РИА Новости

Финальный аккорд долгой истории

Да, это был настоящий маятник, качнувшийся от умопомрачительной свободы к строжайшему пуританству. Фраза «В СССР секса нет» — лишь финальный аккорд долгой и бурной истории, начало которой было куда более радикальным, чем можно себе представить.

Сразу после революции 1917 года старые устои рухнули. Сексуальная свобода стала одним из знамён нового пролетарского мира. Красные глобалисты, как и нынешние либеральные делали ставку на разгром семейных устоев и религиозной нравственности, которая «есть опиум для народа». Толпы «свободных» комсомольцев устраивали оргии под лозунгом «Стакан воды». Теория простая: если хочешь пить — пей, если хочешь самку — бери. Не ссы, что она из другого цеха. Отказ девушки от близости расценивался как «мещанство». Коммунизм строится на костях буржуазной морали.

Александра Коллонтай, которую ошибочно считают идеологом движения, кричала о «крылатом Эросе». Но народ понял только про «стакан». В Златоусте основали «Общество долой невинность» — там соревновались, кто больше девок «раскрутит». В 1920-х гг. в Москве и других городах действовало общество «Долой стыд!» — его члены щеголяли по улицам и в трамваях абсолютно голыми. В массовых демонстрациях участвовали до 10 тысяч человек.

Революционерка, делегат РСДРП на международных социалистических конгрессах Александра Коллонтай. Фото: ТАСС

По данным опросов конца 1920-х, до 18 лет заниматься сексом начинали 77,5% юношей и 68% девушек, многие имели по несколько партнёров одновременно. В современной России по оценкам экспертов (в том числе специалистов Минздрава) средний возраст сексуального дебюта сейчас — примерно 16–18 лет. При этом есть нюансы: в отдельных локальных исследованиях (например, данные центра репродуктивного здоровья «Ювентус» в Новосибирской области) встречается цифра около 15,8 года. А социологи отмечают тренд: среди поколения Z (зумеров) доля тех, кто начал сексуальную жизнь до 17 лет, снизилась — в целом возраст дебюта понемногу смещается в сторону более взрослых значений. В США по данным опроса CDC (National Survey of Family Growth) средний возраст первого полового акта — около 17 лет. При этом есть небольшая разница по полу: примерно 17 лет у юношей и 17,3 года у девушек. В более свежих анализах также фиксируется тенденция к некоторому росту этого показателя в последние годы.

"Рожайте и молчите"

Но «возвращаясь к нашим баранам»: на излёте 1920-х годов советский радикальный эксперимент угас. Власти взяли курс на укрепление семьи, а «бескрылый эрос» был осужден. Движение «Долой стыд» искоренили, а открытые дискуссии о постельных утехах сменились почти тотальным молчанием . Так началась эпоха, которая через полвека и породила ту самую крылатую фразу. Женщинам сказали: рожайте и молчите. И они рожали. И молчали.

Таким образом, картина получилась сложной: 1920-е годы были временем действительно радикальных экспериментов и сексуальной свободы (хотя и с перекосами), а вот к эпохе застоя это «свободное прошлое» было полностью вычеркнуто из официальной памяти.

Иванова после телемоста получила взбучку на партийном собрании. Это был патриотический ответ, но партком не понял. И система, с её чудовищной иронией, наказала её за эту правду. «Как ты могла, порядочная женщина, ляпнуть такое?» Её «пропесочили» и чуть не выгнали. За что? За то, что она слишком хорошо, слишком буквально выполнила задание системы по отрицанию реальности. Она довела партийный пуританский новояз до абсурда, до саморазрушения. Она стала живым памятником тому, как язык, оторванный от жизни, рождает чудовищные, но идеально точные формулы.

СССР развалился. Секс остался

И плотину прорвало. Кино взорвалось. «Маленькая Вера» — первая русская женщина, которая разделась на экране и не постеснялась. И вот уже Наталья Негода на обложке американского Playboy (мне она, правда, призналась, что рассчитывала: на родине дерзкое ню не увидят, «ынтэрнэтов» же не было никаких). В кинематографе эротика развивалась в двух направлениях. Первое — это мрачные социальные драмы, где секс был неразрывно связан с насилием («Интердевочка», «Авария – дочь мента»). Второе — абсурдные и смешные комедии, где интимная жизнь становилась поводом для фарса («Бабник» с Александром Ширвиндтом, «Мордашка» с Дмитрием Харатьянов).

Наталья Негода на обложке журнала Playboy

Музыка. Группа «На-На» — это же был гениальный ход: взять квартет красивых парней и заставить их петь под фонограмму, виляя крепкими задами. Бари Алибасов открыто заявлял: «Я хочу соединить советскую песню с образом, который запрещала идеология». Миллионы наших девчонок потеряли покой.

Во время выступления на «Музыкальном ринге» шоумен группы «АукцЫон» Владимир Весёлкин снял штаны + трусы прямо на сцене во время исполнения песни «Нэпман» — его эпатажный танец постепенно перерос в стриптиз. Выпуск шёл в прямом эфире из студии «Останкино» (в той же программе выступали «Своя Игра», «Рондо» и Сергей Минаев), поэтому момент получился особенно резонансным для советского телевидения. Многие зрители тогда были шокированы.

Но главным гимном стала песня «Мальчишника» — «Секс без перерыва». Стройный парень с серьгой в ухе пел о том, о чём раньше шептали на кухне. СССР развалился. Секс остался.

Обложка скандального альбома "Поговорим о сексе" рэп-группы "Мальчишник"

Скандальный эфир, после которого, по мнению Ивановой, «Познер прославился» состоялся в июле 1986-го. А в ноябре вышли очерки «Ночные охотницы» и «Белый танец», из которых пресловутая «широкая общественность» узнала о существовании проституции в Стране Советов. И вот что интересно, каждый второй западный коллега, бравший у меня (как у автора публикаций) интервью на эту тему, считал нужным поиронизировать насчёт ТВ-заявления тов. Ивановой. Приходилось методично и терпеливо объяснять, что «секса в СССР есть», причём больше, чем у них, просто у нас не принято насчёт этого по «телеку» распространяться (ну, тогда, во всяком случае, было не принято)

«В СССР секса нет» — это не про секс. Это про отсутствие языка для разговора о себе.

Сексуальность в СССР была, но она была как бы подпольной. А на поверхности — только любовь. Только долг. Только семья как ячейка общества.

И вот выходит женщина и говорит: «У нас этого нет». И все смеются. А смеются потому, что знают: есть. Но говорить нельзя. А тут — сказали. Да ещё по телевизору. Да ещё американцам. Это как если бы вдруг приоткрылась дверь в ту самую комнату, о которой все знали, но делали вид, что её нет.

Фраза «В СССР секса нет» — это не ошибка. Это — кратчайшая поэма эпохи, её невольный эпиграф. Ирония истории в том, что памятником холодной войне, гласности и краху идеократии стала не речь политика, а искренний возглас советской женщины, которая так отчаянно хотела защитить свой мир. Она стала Кассандрой, которую никто не слушал, пока она не сказала ту правду, которую все уже знали, но боялись признать. И за это её били — сначала смехом, потом партсобраниями. Великая, трагическая и до смешного точная история.

А был ли секс в СССР? Этот вопрос, рожденный знаменитой фразой, — идеальная ловушка. Потому что ответ зависит от того, что понимать под «сексом».

Если говорить о биологическом акте — конечно, был. Люди в СССР рождались (и в довольно большом количестве), а значит, сексуальная жизнь существовала. Были семьи, были дети, была страсть, ревность, измены — весь человеческий спектр.

Но если говорить о сексе как о публичном явлении, как части культуры, языка и общественного договора — то его действительно практически не было. И в этом смысле фраза Людмилы Ивановой попадала в самую суть.

Фраза «В СССР секса нет» стала популярной потому, что уловила именно второе, культурное значение. Она была искренним высказыванием человека, сформированного системой, для которого «секс» был не естественной частью жизни, а импортным, вульгарным и чуждым понятием, символом того разложения, от которого «у нас» спасены.

Это была правда не о биологии, а об идеологии. И в этом — её страшная + точная сила. И мем этот живёт. Он стал паролем к эпохе — эпохе, где слова ещё имели вес, где можно было случайно сказать правду и стать легендой. «В СССР секса нет» — не про СССР, а про нас с вами. Про то, как трудно говорить о важном, если тебя учили молчать.