Тот самый олень: как ученые спасают краснокнижное чудо Хамар-Дабана

Эти удивительные животные воспеты поэтом Юрием Энтиным в одной из самых известных советских песен. Фото: Байкальский заповедник.

Если у вас в голове хотя бы раз в жизни зазвучала знаменитая советская песня про лесного оленя, считайте, вы уже неравнодушны к этой истории. Помните: «Осенью в дождливый серый день проскакал по городу олень»? Мелодия Евгения Крылатова и текст Юрия Энтина в 1971 году разошлись на цитаты, став гимном детства и мечты. Но мало кто знает, что у песни мог быть совсем другой герой, и вообще она могла не появиться.

Изначально для фильма «Ох, уж эта Настя» требовалась песня про пантеру - нарисованного друга героини - девочки-фантазерки. Поэт мучительно подбирал слова, пока не отвлекся на новостную заметку из Иркутска. А там случилось невероятное: настоящий лесной олень выбежал из леса в центр города, разнес витрину магазина, подцепил на рога чью-то шапку и умчался обратно в чащу. Энтин бросил пантеру. Так родилась строчка про «проскакавшего по городу» зверя. Композитор написал музыку, а певица Аида Ведищева уговорила съемочную группу нарушить первоначальный замысел. Пантера осталась за кадром, а олень ускакал в бессмертие.

Сегодня тот самый лесной олень – не только муза поэта, но одна из самых уязвимых популяций России. Почему этот вид оказался на грани выживания, специально для проекта «Заповедная Россия», реализуемого при поддержке гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Президентским фондом природы, рассказал начальник научного отдела Байкальского государственного заповедника Алексей Китаев.

Ученый Алексей Китаев отслеживает данные мониторинга. Фото: Лубсан ЧАБДУРОВ.

Где та страна?

На хребте Хамар-Дабан, в сердце Байкальского заповедника, обитает та самая особь - лесной подвид северного оленя, который, возможно, и вдохновил поэта. Но сегодня это уже не романтический образ. По оценкам ученых, здесь осталось не менее 23 этих животных. Без срочных мер краснокнижный вид исчезнет навсегда.

- Мы привыкли, что северный олень встречается где-то там, на Крайнем Севере, - объясняет Алексей Китаев. - Но это далеко не так. В таежных лесах Сибири живет лесной подвид дикого северного оленя алтаесаянской популяции. Вплоть до бронзового века эти животные встречались по всей Южной Сибири. А потом начали отступать от человека.

Новые поселки, рубки леса, дороги… Олени дробились на мелкие группировки. Так и появилась хамар-дабанская группа. Зажатая между девственными лесами Хамар-Дабана, горной тундрой и цивилизацией, она держится из последних сил.

Неси меня, неси

Чем же этот зверь так уникален, что ради него ученые готовы неделями жить в палатках в поисках сибирского лесного подвида северного оленя.

Оказывается, северный олень - абсолютный рекордсмен среди копытных.

- Это самые путешествующие олени, - перечисляет Алексей Китаев. - Наши, хамардабанские, не совершают тысячекилометровых миграций, но в целом вид способен проходить десятки километров за сутки. Для них это не преграда. Они же - самые коллективные. Прожить в стаде легче: так защищают себя и телят. И самые всеядные: едят побеги кустарников, разнотравье, обожают ягель и лишайники, не брезгуют грибами, мхом, а в голодный год могут разорить птичье гнездо или… погрызть рога у сородича.

Но главное - они самые утепленные. На один квадратный сантиметр их шкуры приходится около 1700 волосинок! Причем каждый волос полый внутри, что создает идеальную воздушную прослойку. Поэтому северному оленю всегда тепло, даже в пятидесятиградусные морозы. А еще у них самые быстрорастущие рога в мире: до 2 сантиметров в сутки. И рога носят не только самцы, но и самки, редчайшее явление среди оленей.

Копыта - отдельная история. Они позволяют держаться на крутых склонах до 70 градусов, где, кажется, не устоит и горный козел, и разгребать глубокий снег, чтобы добыть заветный ягель.

- Эти олени очень доверчивые, - описывает характер животных Алексей Китаев. - Иногда мы подходим к ним в горной тундре заповедника метров на тридцать, и они ничего не боятся. Наверное, поэтому их и удалось одомашнить в свое время. Но наша популяция дикая. И от этого еще более уязвимая.

На грани исчезновения

23 особи северных оленей… Такова, по подсчетам ученых, численность северных оленей. Такое, честно говоря, в голове не укладывается. Это же меньше, чем учеников в школьном классе. Но именно столько, по данным фотоловушек и визуальных наблюдений, осталось на территории Байкальского заповедника.

- К сожалению, сегодня мы имеем именно такие цифры, - вздыхает Алексей Китаев. - Хамар-Дабанская группировка на нашей территории насчитывает около 23 голов. Возможно, где-то рядом есть еще несколько маленьких групп, но пока мы фиксируем только этих.

Горное озеро - одно из мест обитания северного оленя. Фото: Байкальский заповедник.

В 2025 году при поддержке Фонда озера Байкал ученые провели две масштабные экспедиции. Летнюю «По следам северного оленя» и зимнюю «Где зимует северный олень».

Летом исследователи прошли около 100 километров маршрутов, использовали квадрокоптеры (облетели 5 квадратных километров за 40 минут), ставили фотоловушки. Предварительно по космоснимкам изучили снежники - места, где олени спасаются летом от гнуса и жары. Там, на продуваемых высотах, животные чувствуют себя комфортно. И действительно, несколько стад нашли.

Зимой оказалось сложнее. Пять групп ученых вышли на два ключевых участка. Авиаучет - 440 километров маршрута, почти пять часов полетного времени. Обследовали 5 фотоловушек. Две из них оказались под глубоким снегом: переметает, техника гибнет. Часть не срабатывала из-за низких температур.

Итог зимней экспедиции парадоксален: следов жизнедеятельности оленя не обнаружили. Но из этого ученые сделали важный вывод. Основные процессы жизненного цикла: размножение, гон, беременность, рождение потомства, все это протекает именно на территории Байкальского заповедника. Здесь зверь чувствует себя в безопасности. Хорошая охрана, нет факторов беспокойства. Байкальский заповедник - ядро воспроизводства популяции. И это здорово.

Команда ученых проводит наблюдения за «своими подопечными» в любое время года. Фото: Байкальский заповедник.

А что будет, если…

Почему потеря хамар-дабанской группировки лесного подвида северного оленя станет катастрофой. Ведь в мире много других популяций северного оленя? Алексей Китаев в ответ приводит простую, почти примитивную метафору.

- Это как винтик в сложном механизме. Нет винтика, встает производство. Северный олень - часть биологического разнообразия. Не будет его, появятся новые виды растений, или животных, которые ранее здесь не отмечались. Или наоборот, исчезнут те, которые зависели от него? – объясняет он. - Мы не знаем точно. Но эволюционные процессы никто не отменял. Каждый вид занимает свою нишу. Выпадает один - перестраивается вся система. Если мы не сохраним этот уникальный вид, наши дети и внуки даже не узнают, что когда-то на Хамар-Дабане встречался северный олень. Им останутся только песня про «золотые копыта» и сомнительное удовольствие объяснять: «А знаете, он был на самом деле».

Нейросети и проба крови

Однако ученые не собираются сдаваться. В 2026 году запланирован прорывной этап: впервые в Бурятии на хамар-дабанской группировке применят метод спутниковой телеметрии. Финансирование уже выделено фондом «Озеро Байкал».

- Мы планируем обездвижить двух взрослых самок, - рассказывает Алексей Китаев. - Животные не будут изыматься из естественной среды обитания. Обездвиживание - из специального оружия, снотворными средствами, под контролем инспекторов. Пока оленихи спят, мы возьмем все необходимые морфометрические промеры, анализы крови, мазок и волосяную луковицу для генетики. И обязательно установим спутниковые ошейники.

Почему только самки? Ответ жесток и логичен одновременно: у самцов во время гона шея становится мощнее в несколько раз, и ошейник может их задушить. Самка же будет носить «украшение» полтора-два года, а потом ошейник разрушится сам от солнца, ветра и механических воздействий.

Один из ошейников будет просто передавать координаты. Второй - с элементами искусственного интеллекта. Встроенные нейросети уже обучены определять поведение животного: отдыхает ли оно, кормится, или, скажем, несется со скоростью ветра, что обычно означает стресс или встречу с хищником.

Эти данные позволят понять главное: куда уходят олени зимой, где проходит их миграционный коридор. Ведь зимняя экспедиция показала, что на территории самого заповедника в холода их почти нет.

- Если мы выясним, что зимой они мигрируют в охотничьи угодья, мы сможем дать рекомендации, - объясняет Китаев. - Например, ввести период тишины, ограничить охоту, расширить охранную зону заповедника, создать новую ООПТ. Это уже не гадание, а точная наука.

Есть ли надежда?

Наивный вопрос: сможем ли мы когда-нибудь увидеть не 23, а 230 оленей? Алексей Китаев отвечает осторожно.

- Мы надеемся, что численность увеличится, - говорит он. - Проведенная работа не будет напрасной. Мы разработаем рекомендации. Более того, сейчас рассматривается возможность создания центра восстановления северного оленя. Или завоз самцов алтае-саянской популяции с Алтая, из Кемеровской области. Чтобы освежить кровь, побороть инбридинг (близкородственное скрещивание, которое уже угрожает группе). Выпустить их на территории заповедника.

Это сложно. Дорого. Рискованно. Но лучше, что печальная альтернатива - тишина в снежниках Хамар-Дабана. Тишина, в которой больше никогда не проскачет тот самый лесной олень, воспетый на весь Советский Союз.

И пока в Байкальском заповеднике есть люди, которые сохраняют и изучают эту уникальную группировку, надежда на сохранение популяции есть.