«Русское безграничье» Гриши Кубатьяна не кончается нигде

68-летний «Хоттабыч» - один из самых старших бойцов казачьей бригады «Терек». Не раз был героем репортажей Григория. Удивительная судьба у дядьки.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП

Когда ты живешь в картинке из новостной сводки, очень важно, чтобы те, кто пишет об этом, писали честно. Наверное, нужно какое-то особое чувство слова и совести, как музыкальный слух для композитора. Нет его - сфальшивить очень легко. Приукрасишь - засмеют, нагонишь драматизма - заплюют. Секрет один - нужно стать своим. Нельзя написать одухотворенную книгу без полного погружения.

ЧИФИР С СУХАРИКОМ

Мой коллега - известный путешественник, объехавший большинство стран мира, Григорий Кубатьян это понял буквально и записался в батальон «Ахмат». Куда уж глубже погружение? Думал, будет оператором дронов, фотографом, но судьба выпала стать штурмовиком. Так бывает. А потом получил тяжелое ранение. Возможно, это и есть цена, чтобы писать честно.

До этого у Гриши я с упоением читала «Великий африканский крюк» о его мотоприключениях на Черном континенте, где в каждой главе он изобретательно выбирал - свернуть себе шею или быть ограбленным племенем дикарей. То было иное чтиво: легкое и увлекательное, как какой-нибудь легкомысленный смузи на Патриках.

Но теперь Кубатьян - военкор «Комсомолки», напарник легендарных уже Саши Коца и Димы Стешина. А я сижу за соседним рабочим столом и слежу за его репортажами с фронта немножко ревниво, ведь сама - из Донбасса, с Авдеевки. И сейчас у меня в руках его новая книга - «Русское безграничье», в нее вошли тексты Гриши из зоны СВО с 2022 по 2025 год. Вот это уже скорее терпкий чифир из раскаленной солдатской кружки. Разглядываю обложку с пикапом, мчащимся куда-то в закат, в то самое приграничное «безграничье», и опасаюсь открывать. «Уж сколько их, упавших в эту

бездну» - думаю я. Начинаешь читать или смотреть фильм о Донбассе, и внутренний Станиславский вопит истошно: «Не верю!»

Пробегаю глазами рассказ про первую поездку Гриши в Донецк уже во время спецоперации (до этого он там был в 2015 году) и незаметно увлекаюсь. Вот оно! Ну, наконец-то верная тональность, без романтизации войны и героизации самого себя на ее фоне, чем так страдают многие сегодняшние военкоры.

«Журналисты снимают самих себя. На все лады делятся подробностями. Для меня это непривычно. Я - новичок в военной журналистике. Снимать себя на фоне ямы от прилета мне стыдно. Но, наверное, нужно. Иначе кто поверит?» - пишет он в одном из репортажей и сразу завоевывает доверие.

СЕЛФИ НА ФОНЕ ВОРОНКИ

Грише веришь. Даже без «себяшки» с перекошенным лицом на фоне горящего дома. Мужские селфи вообще зачастую выглядят глупо. А уж на фоне обстрелов и подавно.

Чебурашка - один из главных талисманов наших бойцов.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП

Я помню, как в толпу таких самоснимающихся и самонадеянных военкоров однажды запустила цветочный горшок отчаявшаяся продавщица. Тогда ВСУ ударили по цветочным рядам Крытого рынка в Донецке, погибли совсем молодые девочки, создававшие букеты, творившие красоту. Продавщица молила журналистов не снимать разорванные тела.

И вот этот пущенный в толпу горшок с фиалками взывал к уважению. В пылу работы оно часто утрачивается теми, кто много лет снимает смерть. А сама смерть становится не более чем бутафорской картинкой. Не знаю, каким образом, но Гриша не заматерел от всего, что он видел.

Читаю главы о донецкой Петровке, которую Гриша сравнивает с выброшенным на сушу китом, о разрушенном монастыре провидца Зосимы на линии огня, об Авдеевской промке, о спасении собак в затопленных Алешках Херсонской области - и во всем звучат его понимание, сочувствие и человечность. Качества, которые сложно сохранить на войне.

БЕЗ ЛОЗУНГОВ И НАЗИДАНИЙ

Ощущение, будто едем мы в какой-то расхристанной маршрутке и под ее заунывное покачивание Гриша рассказывает все эти истории. А за окном проносятся степные пейзажи, в которых угадываешь очертания то убитого американца Рассела Бентли, то моей одноклассницы Маринки Асеевой, которая стала аж Мариной Тимофеевной и целой главой Авдеевки, то уставшего ясиноватского врача, который принимает раненых.

Вся книга Гриши из таких вот исповедей. Каждый знает: самое честное и важное тебе расскажут не с высоких трибун, а вот в такой неспешной беседе, как бы между делом. В этой книге не встретишь лозунгов. Все как есть, без прикрас. Вот хоть репортаж-крик из затопленного села под Новой Каховкой.

«- Муж думает, что россияне дамбу взорвали. Украине цэ зачем? Это ж вы на нас напали, вы и взорвали!

Я не пытаюсь ее переубеждать. На углу другой улицы вижу женщину, собирающую мусор и вывозящую его на тачке.

- Вы тоже думаете, что россияне плотину взорвали? - обращаюсь к ней.

- Что за глупость! - возмущается она. - Не слушайте этих «патриотов», у нас таких половина села…»

Вот в этой честности - ценность книги. Рассказы о военных чередуются с условно мирными зарисовками. Потому что это и есть жизнь, в которой все переплетено, перепутано.

Иные, когда пишут о фронтовых городах и поселках, используют пафосное - «за ленточкой», невнятное - «новые территории» или казенное - «зона СВО», а все это - русское безграничье: многоголосое, пестрое, неоднородное. Кого-то из героев Гриши уже нет в живых, но они продолжают это безграничье дальше. В других мирах, иных измерениях.