
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
Министр промышленности и торговли России Антон Алиханов пришел в эфир Радио «Комсомольская правда» и дал интервью политобозревателю Александру Гамову. Он рассказал о новых российских самолетах, шоколаде, косоворотках, а также о том, зачем наших конструкторов командируют на фронт.
- Антон Андреевич, оборонные заводы сейчас работают на полную мощность, часто в четыре смены. Это обеспечивает потребности фронта?
- Да, в три или в четыре смены, если они сокращенные. Есть и такой формат. Мы все потребности армии, флота покрываем полностью. Если говорить про рост (нашего промышленного производства) с 2022 года, с начала боевых действий, - темпы, объемы выпуска продукции по некоторым позициям выросли в 20 с лишним раз. И этот процесс еще не завершен. Мы растем и дальше.
Реализуется большая, емкая госпрограмма развития ОПК (оборонно-промышленного комплекса. - Авт.). Это если говорить про то, что принято на вооружение и чем снабжаются наши офицеры, солдаты в качестве штатных средств борьбы. Вторая часть – это инновационные разработки, беспилотники, которые мы делаем миллионами. И производственные мощности у нас - на десятки миллионов. Это зачастую не штатные изделия, которые по отдельным решениям Генштаба, министра обороны закупаются армией.
- А давайте объясним, что такое штатные.
- Чтобы стать штатным вооружением, любое изделие должно пройти целый ряд испытаний. Я не говорю про испытания на этапе разработки и полигонные какие-то отстрелы, испытания на самих предприятиях или в нашем ведомстве (у нас тоже есть полигонные базы.) Это еще и испытания с военной приемкой, и так называемая литерация - получение официальных заключений от коллег из Минобороны. И дальше уже - постановка в качестве довольствия конкретным подразделениям, войскам.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
- Многие идеи рождается прямо на передовой. Я знаю, конструкторы с оборонных предприятий выезжают на фронт. Как этот механизм отлажен?
- Я могу просто в назывном порядке перечислить механизмы, которые уже действуют. Их много. Но не хотел бы раскрывать, как это устроено, дабы не подвергать лишнему, ненужному риску. Да, наши предприятия активно общаются с теми, кто применяет их изделия. И мы на основе боевого опыта постоянно дорабатываем технику. Все концерны, входящие в госкорпорации «Ростех», «Росатом», «Роскосмос» и в ряд других, постоянно на передовой.
Не только ремонтные бригады, но и бригады конструкторов выезжают в зону Специальной военной операции и дорабатывают свои проекты. У нас есть целый набор как государственных, так и негосударственных структур, которые занимаются снабжением этих нелитерованных разработок (которые не стоят на довольствии в армии, но активно применяются). Фонд перспективных исследований, Фонд развития инноваций и целый ряд других, Фонд развития промышленности, который уже готовые решения потом помогает тиражировать и развивать, наращивать мощности. И прямое финансирование через госпрограмму ОПК.
Поэтому могу сказать, что сейчас та «нормативка», которая есть, и указы президента, которые обеспечивают быстрое внедрение и применение новых вооружений, все работает достаточно эффективно. Плюс у нас есть и целый набор механизмов, таких как Национальная технологическая инициатива, Агентство стратегических инициатив. Они активно работают с широкой группой ребят, которые занимаются дронами. Это и «Кулибин-клуб» Народного фронта, и целый ряд других фондов, в том числе благотворительных - когда нужно испытать какое-то новое решение, сделать сотню-другую изделий и применить их в бою.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
- Надежно ли защищены наши производства от атак врага? Насколько острая эта проблема?
- Острая, конечно.
- Не кажется ли вам, что мы опоздали здесь? Успеваем ли наверстать?
- Скажу так. Несомненно, развивать систему ПВО нужно, важно, и мы этим занимаемся. Если говорить про производство сложных изделий, таких как зенитные управляемые ракеты, то мы даже по сравнению с прошлым годом в разы увеличиваем их производство в нынешнем.
Не меньше динамика будет и в следующем году. Но исключительно зенитными ракетами эту задачу не решишь. Потому что всегда есть экономика войны, про нее нельзя забывать. Средства защиты должны стоить столько же либо меньше, чем средства атаки, беспилотной или ракетной. Я говорю в том числе и о лазерных комплексах…
- Вот это интересно. А можно подробнее?
- У нас есть уже целая линейка лазерных комплексов, которые борются с БПЛА. Я не буду называть конкретное место, но на одном из объектов за месяц почти шесть десятков беспилотников было сбито таким лазерным комплексом. А это сотни миллионов рублей, сэкономленных на невыстреленных зенитных ракетах. По сути, в моменте там затраты на электроэнергию идут, не более того. Это не значит, что можно полностью отказаться от зенитных ракет, но крайне важно развивать такие комплексы.
Первое, с чего надо начинать, — это радиолокационная осведомленность. У нас есть решения по развитию сенсоров — аудио, видео и других типов, которые надо интегрировать (и коллеги из Минобороны этим занимаются) в единую систему, чтобы со всех источников информация выводилась, условно говоря, на планшет, пульт управления для координации и управления этой борьбой.
И, конечно, дроны-перехватчики, над которыми сейчас работают десятки команд.
В России есть команды с очень крутыми компетенциями в системах распознавания, перехвата, «машинного зрения». Мы понимаем, что здесь нельзя останавливаться, нужно максимально эти команды поддержать. Им всем и технические задания поставлены, и они сами выходят с инициативами, разработками. Мы их в этом поддерживаем - и финансово, и административно.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП
- Как сложилась судьба заводов, откуда «дезертировали» иностранные бренды? Например, Калуга, где делали автомобили… Или ваш родной Калининград?
- Завод «Автотор» в Калининграде работает сейчас с партнерами из Китая в основном. А в Калуге теперь совместное предприятие российских инвесторов и также китайских партнеров. Причем они стартовали с очень высоких уровней локализации, по сравнению с европейцами.
- Как понять?
- Раньше мы годами шли к сварке, окраске автокузовов. А с китайцами сразу начали. Мы с этого уже стартуем и идем дальше. Но тут надо подчеркнуть, что любой инвестиционный климат хорош, когда есть барьеры. Когда мы защищаем внутренний рынок. Не потому, что не хотим покупать что-то импортное, но часто без этих барьеров развитие промышленности внутри страны в принципе невозможно.
Или, например, у финнов в Ленинградской области был завод Icon Tyres. Сейчас это уже российские акционеры, у них собственный отдел разработок, они активно на экспорт работают.
А многие компании из Европы, такие, как Rockwell (производитель стройматериалов), после начала СВО отказывались вкладывать деньги в дальнейшее развитие, поставлять продукцию для нужд обороны и безопасности. Приходилось вводить там внешнее управление российским менеджментом, чтобы работа шла на интересы страны. Либо российские собственники выкупали такие заводы.
Могу сказать, что эта система зарекомендовала себя хорошо. Нет заводов брошенных, закрытых на замок. Мы такие предприятия смогли либо перезапустить, если оттуда в один день все ушли, либо нашли новых управляющих, собственников, которые развивают эти производства.

- Сейчас проблемы с бензином. Может, это — наш шанс перевода транспорта на электротягу?
- Мы и раньше этим занимались. Если говорить, например, про Москву, здесь и Сергей Семенович Собянин, и мэрия очень последовательно и активно развивают электротранспорт. Насколько знаю, наша столица по внедрению общественного электротранспорта - первый город на Земле.
- Может, и в галактике?
- Несомненно, и в галактике тоже. Но надо отдать должное промышленному блоку правительства Москвы, они идут в глубокую локализацию. Это не просто приобретение электробусов. В ближайшее время для них на территории Новой Москвы будет запущено производство литийионных батарей, тяговых аккумуляторов. Причем строится еще один завод по выпуску батарей повышенной мощности, в том числе и для гражданских беспилотников, и любой другой техники.
Рынок электрокаров, гибридов у нас неплохо себя чувствует. Мы здесь за год выросли примерно в два раза. Первое полугодие 2026-го - 54 тысячи новых проданных электрокаров и гибридов.
- А гибриды - это что?
- Последовательные или параллельные системы, где у тебя есть бензиновые части, но в основном ты едешь на батарейке, на электротяге. И там неплохая доля продаж, 27, по-моему, процентов - российские бренды, которые производятся в Липецкой особой экономической зоне, — это EVOLUTE, VOYAH.
У нас сейчас десяток моделей от разных производителей, которые вот-вот выйдут на рынок. Всем уже известный автомобиль «Атом» компании «Кама». Они уже начали первым покупателям машины передавать. Надеемся, осенью это обретет массовый характер.
Они большие молодцы в плане внедрения отечественного промышленного программного обеспечения…
Когда ты сам, в своей системе, проектируешь и управляешь жизненным циклом продукта через российское ПО - это крайне сложная задача. Давайте скажем откровенно: наше машиностроение долгие годы развивало косвенно иностранные решения. Siemens NX и ряд других систем, которые в силу давних партнерских, как мы считали, отношений, получали от нас большой объем данных, развивая свои программные продукты. А сейчас отключают для нас такие сервисы, и мы вынуждены очень быстро работать над тем, чтобы эти белые пятна устранить, чтобы у России была суверенная линейка программных продуктов, нужных нашей промышленности.
Это тоже крайне важная задача. Мы ее решаем с коллегами из Минцифры.
Есть такая система PLM - productlifemanagement, которая объединяет целый ряд сложных технологических решений. По сути, это единое ПО по управлению полным жизненным циклом - от разработки и испытаний в электронной среде через цифровых двойников, до управления и даже утилизации продукта. Эту работу мы ведем сейчас с автопроизводителями и разработчиками. Мы целимся в 2030 год, когда у нас должна появиться полностью функциональная тяжелого класса PLM-система.

- На Питерском экономическом форуме вы презентовали новый российский самолет. Полностью с отечественной начинкой. Когда же начнутся массовые полеты на наших лайнерах, как это было в СССР?
- Если говорить про тот конкретный самолет, сертификат на который выдал глава Росавиации Дмитрий Ядров - это Ил-114, Ил-114-300. Мы закончили основные испытания, и самолет получился лучше, чем его мировые аналоги-конкуренты. У него топливная эффективность выше.
- Наш тратит меньше горючего?
- Да. Он летит хорошо, далеко, быстро, по сравнению с аналогами в классе, в частности, АТР-72. Первым покупателем стала компания «Второй Архангельский авиаотряд». Мы к концу года первые три машины им поставляем.
Попросили у президента поддержки финансирования новой партии этих самолетов. И он одобрил наш запрос, чтобы приступить к строительству и поставке, например, для авиакомпании «Аврора» на Дальнем Востоке. Эти самолеты придут на замену Ан-24. У них 60-66 мест, в зависимости от компоновки салона. И это как раз та машина, которая хороша для полетов внутри регионов и между соседними регионами.
- Это несмотря на то, что обычно разработка таких лайнеров занимает 12 лет во всем мире, а вам удалось за 6...
- Здесь, конечно, надо отметить коллег из Объединенной двигателестроительной корпорации, Объединенной авиастроительной. Двигатель ПД-8, например, разработан в два раза быстрее, чем лучшие образцы в мире. Да, обычно на такое уходит лет 10-12, и потом еще лет 10 на сам самолет под этот двигатель. Мы смогли сократить сроки почти в два раза и с ПД-8 и с импортозамещением всех систем для Superjet.
Я уже приводил не раз этот пример. Есть системы, которые производит одна компания в мире - CollinsAerospace, подразделение Honeywell. Например, датчики избегания столкновения в воздухе или с землей. Они были единственными до того, как с этими же задачами справились питерские разработчики, и теперь в Санкт-Петербурге делают такие же датчики. Ни одна страна не производит самолеты, как мы - полностью на своих технологических и конструкторских решениях. Это значит, мы можем предложить миру дополнительную систему устойчивости.
Мы видим, что зарубежные поставщики принимают политизированные решения, когда не только нас незаконно отрезают от таких комплектующих, но и другие страны. В том числе китайских коллег. Мы просто конкуренты наиболее прямые и явные, поэтому с нас начинают. Но это показывает, что такие санкции – способ нечестной борьбы с потенциальными новыми технологическими лидерами. И мы как раз, ломая эту монополию, можем предложить нашим партнерам — Индии, Китаю, Индонезии, в принципе, всем странам мирового большинства, возможность диверсификации этих рисков. Отвязки от этой новой колониальной зависимости, которую сформировал Западный блок.
Эта усиливающаяся конкуренция между Старым Севером и Новым Югом ставит нас в очень интересную ситуацию, когда у нас появляются преимущества за счет нечестного и хамского поведения Запада.
Это нам в глазах наших потенциальных потребителей в Азии, в Африке, в Латинской Америке дает дополнительные очки. И хорошую возможность эти новые решения продавать не только в виде готовых самолетов, но и отдельных систем, которые они могут использовать в лайнерах собственной разработки. Потому что в самолетостроении, помимо США, Европы и России, работают и китайцы, и индусы, и бразильцы, и многие другие. У нас здесь хорошие перспективы, как мне кажется.

- Я знаю, что вы с Андреем Никитиным, главой Минтранса, здесь тесно сотрудничали.
- Да, несомненно. Я очень благодарен - и Андрею Сергеевичу, и коллегам из Росавиации, и Виталию Геннадьевичу Савельеву. У нас хорошее взаимодействие.
Что я имею в виду? Мы в этом году дополнительно финансируем приобретение подвижного состава для Российских железных дорог, субсидируем приобретение самолетов. У нас есть льготный лизинг для тех, кто заказывает суда на наших верфях. Мы с Минтрансом добрые друзья, партнеры внутри правительства. У нас общие задачи. Промышленность разрабатывает новые типы транспорта. И мы вместе работаем над тем, чтобы это был хороший продукт и спрос на него был высоким.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП
- А что для жизни простого русского человека сделано родной промышленностью? Вот обычная наша девушка, у нее косметика чья, одежда, обувь, часы на руках чьи? Как перед этим разговором нам рассказал ваш пресс-секретарь Дмитрий Лысков, все отечественное. Это реальность или пока мечты Дмитрия?
- Я думаю, что реальность. Собственно, цифры об этом свидетельствуют. Если говорить про косметику, средства для волос, лаки какие-то, там доля российского продукта уже за 85% уходит. Если же речь про легпром, я бы не был таким оптимистом.
- Как Дмитрий.
- Да, он все-таки за пресс-часть отвечает, поэтому «продает» правильный образ. Но мягко говоря есть еще над чем работать.
- Это из интервью не вырезаем?
- Не вырезаем, конечно. Знаете, лакировка действительности - не наш метод. Шить-то мы умеем хорошо, возможности у нас есть, но есть и пробелы по сырью для производства тканей. Сегодня во всем мире меняется их потребление. Они все больше уходят в искусственные, полиэфирные. А у России хорошая химия, из которой эти все волокна могут делаться. Сейчас коллеги в Татарстане получили поддержку нашего ведомства для производства полиэфирного волокна. И это как раз ответ на вызов по наличию собственного сырья для высокотехнологичных тканей.
Если же говорить про косметику, то действительно, тут очень хорошо наши компании себя чувствуют. А в зубных пастах, в шампунях, в «средствах по уходу» - занимают доминирующее положение, делают качественную, безопасную продукцию.
Кстати, еще любопытный пример. У нас есть Московский эндокринный завод, и они теперь выращивают мак не только фармацевтический, но и кондитерский. Раньше мы завозили весь кондитерский мак из-за рубежа. Теперь будем выращивать сами, еще и экспортировать начнем.
- А помните, вы нам как-то с гордостью рассказывали, что у нас скоро будет свой искусственный шоколад. Как его судьба?
- Это вы про биотехнологическую продукцию, про жиры, по-моему, спрашивали. Они проходят испытания все еще в Роспотребнадзоре. Давайте договоримся, что мы вам шоколадку сразу - в «Комсомольскую правду» - привезем, как только она получит все сертификаты. Нам будет приятно.
- Сам министр с шоколадкой приедет?
- Да, давайте так договоримся.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
ЧТО ЕЩЕ СКАЗАЛ ГЛАВА МИНПРОМТОРГА
- А на чем ездят наши чиновники? Какие у них телефоны и компьютеры? Какой процент отечественного?
- Могу ответить. В личном пользовании у меня - «Фольксваген» российской сборки, ему уже много лет, это наша семейная с женой машина. Понятно, и на работу езжу на отечественном служебном автомобиле.
- Телефон?
- Телефон я с собой не взял, он не российский, не буду врать. Часы «Ракета», Петергофский завод. Они, правда, идут в обратную сторону, это у них такая модель специальная.
- Как в обратную сторону?! А как вы живете по ним?
- Да научился уже. «Русский код» называется модель. В общем, чтобы голову тренировать немножко - можно и так представить себе время, и в обратную сторону.
Про компьютер могу сказать, на работе пользуюсь Aquarius. По-моему, в Ивановской области у них производственная площадка.
- Во что сегодня одет министр? Костюм, галстук?
- Галстук - не знаю чей, а костюм в ателье Калининграда пошит. Там у меня хорошая знакомая, Татьяна, помогает одеваться.
- А ваши знаменитые косоворотки, на которые даже Путин обратил внимание?
- Мне тут сообщили, что Ксения Соломонова, которая занималась этим, бизнес закрыла. Может быть, с ней встречусь, поговорю...
Но я нашел и в Москве производителей качественных косовороток.
Вообще, у нас очень неплохо модная индустрия выросла. Где-то 500 миллиардов рублей составил рынок российских изделий в прошлом году. Хорошие цифры.
КСТАТИ
- Как поживает ваша семья — супруга, ребятишки (их у министра трое)? Как прижились в Москве? Скучаете ли по Калининграду? Туда теперь только в отпуск?
- Да, на пару дней съезжу. Все хорошо, спасибо. Дети ходят в школу, все в одну. А с Калининградом у нас неразрывные связи теперь. Володя, наш младший сын, там родился, поэтому в семье есть калининградец коренной. И я все еще там прописан, налоги плачу в Калининградской области.
- Вы специально это сделали?
- Конечно. Я стараюсь. И еще у нас традиция: мы покупаем с друзьями деревья большие, крупномеры, высаживаем их каждую весну. Создаем такие аллеи, красивые места в городе и в области. Так что я Калининград не бросаю, он в сердце.
- И много вы там насажали деревьев?
- Много, несколько сотен точно.
- Алихановская роща?
- Не думаю, что она так называется, просто цветущие деревья. В отпуск, наверное, дети тоже туда поедут. Они с друзьями продолжают общаться. Скучают, конечно.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
НА ВЫСОКОЙ НОТЕ
- Какую музыку вы слушаете? Может, какая-то песня запомнилась в 2026-м? Мы ее в эфире в конце интервью поставим.
- Дети меня этой песне научили, она как раз про нашу с министром транспорта Никитиным боль и заботу. Это «Комната культуры», песня называется «Самолеты». Там такой припев: «Только где они?»
- Можете напеть?
- (напевает) «Только где они, самолеты?» Очень хорошая романтическая песня.
А если не о романтике, я слушал, пока ехал к вам, на радио (только никаких аллюзий, ничего, не дай Бог!), рэпера Рича, песня «Грязная работа». Она про войну и про ребят, которые делают правильное, нужное нашему народу дело.
Все артисты, которые пишут, поют об этом, достойны внимания. Не все делают это одинаково круто, но у Рича песня и крутая, и правильная.
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ