Настоящую любовь увидал я в Африке

Вид на столицу Анголы Луанду

Фото: EAST NEWS.

В советские времена я служил на Северном флоте на подводной лодке Б-440. Ныне она служит музеем в городе Вытегре Вологодской области. Многое можно вспомнить о флотской службе, но расскажу про один лишь случай, смешной отчасти.

В 1977 году уже пятый месяц пребывали мы в Средиземном море и собирались домой — в Полярный, как в дружеской нам Анголе назрел госпереворот, и туда нацелились «наши натовские партнёры», в частности французский авианосец «Клемансо». Тогда приказали нам сопровождать его и держать на мушке торпедами с ядерною начинкой.

В ангольские воды «Клемансо» благоразумно не вошёл, а наша лодка пришвартовалась в порту Луанды — в ангольской столице. Здесь уже было несколько советских военных кораблей для — выражаясь лексикой замполитов - защиты наших чёрных братьев, порвавших колониальные цепи и сбросивших многовековое рабское ярмо португальских поработителей, чтобы жить свободно и счастливо, как в СССР.

В Луанде стояли мы дней так… сорок. То было лучшее время нашей службы — почти что отдых с купанием в океане, с экскурсиями по городу под охраной кубинских спецназовцев. А всякие там учебные тревоги — чепуха по сравнению с боевым походом.

Луанда - удивительно красивый город с высотными домами, шикарными парками, скверами, вычурной архитектурой, несмотря на отдельные следы разрушений и пожаров от революции 1975 года. Белого люда здесь практически не осталось, почти всех белых смыло волной народного гнева к недавним рабовладельцам. А про этих садистов рабовладельцев замполит понарассказывал нам такого..., что здесь повторить нельзя.

И вот в какой-то день нас подводников, в рамках ознакомления со страной,

привезли на… городское католическое кладбище.

Этакой красоты из мраморных склепов и разных скульптурных произведений в необычайно большом количестве не мог я себе представить. Добавьте сюда тропические растения с цветами, которые не описать, и птицами всех раскрасок, щебечущими на все лады. Эти кладбищенские скульптуры скорбящих дев, ангелов и образы здесь почивших украсили бы лучшие музеи мира.

Удивлённые сим видением, мы как-то так широко разбрелись по кладбищу. И вдруг я узрел внезапно белую пожилую пару (он и она), наверняка супружескую. Возрастом, как мне тогда казалось, годов под сто. Откуда они взялись? Уж не из склепов ли? Оба высокие, стройные, седоватые, в белых брючных костюмах. С лёгкими улыбками на породистых лицах. Они медленно шли и тихо переговаривались на непонятном для меня языке. Но самое удивительное — как он держал её под локоток и другой свободной рукой плавно, в тон разговору, жестикулировал, словно бы дирижировал музыкой их… - тут слова не подберёшь, пусть будет — их взаимной нежности и любви. А её морщинистое лицо светилось счастьем.

Ничего подобного прежде я в родном моём городе Кирове не видал. И не мог понять, как в этаком запредельном возрасте можно пылать друг к дружке? Эта картина так завлекла меня, что я последовал за той парой в наблюдениях за её повадками.

Скоро они вошли в невысокий и небольшой каменный домик, внутри которого через открытые двери я разглядел сидящих ко мне спинами людей. Это оказался костёл, куда следом за этой парой зашёл и я.

«Мои» сели у входа. Она положила левую руку ладонью вверх себе на правую ляжку, правой рукой взяла его левую ладонь, положила на свою левую и сверху накрыла своей правой. ...Понимаю, что описание этого «бутерброда» конечностей повеселит читателя), ну а как тут ещё расскажешь?

Впереди за кафедрой что-то бубнил священник, не обратив на меня внимания, словно бы появление здесь в костёле советского военного моряка - дело вполне обыденное. Я же стоял, разглядывал стенд с фотографиями детей, запечатлённых в разные их счастливые моменты, и продолжал незаметно наблюдать за этой парой. Что-то подобное из жизни аристократов иногда мельтешило в фильмах: господин во фраке, сняв котелок, целует мадаме ручку. Но все эти киноигрища были так примитивны и далеки от данного настоящего зрелища, которое меня растревожило бурей противоречий. С одной стороны, я понимал, что вижу высшее проявление человеческой культуры, не наигранное, а естественное. С другой же не мог взять в толк: как эти потомки вчерашней сволочи — работорговцев, насильников и садистов могут быть столь нежными и галантными?

Но раздумья были мои недолгими. Со стороны кладбища нарастал какой-то шумок. Там, похоже, кого-то ищут? Уж не меня ли?

Дальнейшее вспоминать не хочется. Особенно те вопросы: «Нет, ты, Варсегов, тут не юли, отвечай нам прямо: с какого (...матерно) тебя понесло в костёл?!» - «Да просто так, интересно, чо...»

Меня почему-то не наказали. Наверное, чтобы не осквернять бортовой журнал идиотской записью: «...потерявшегося на кладбище матроса нашли в костёле».

А уже на следующий день нас с охраной кубинских спецназовцев повезли… в тюрьму. Особо запомнилась мне бетонная яма, примерно так метров семь на семь и глубиной метра три. Сверху накрыта яма стальной решёткой с толстыми прутьями. Под решёткой бритые головы узников, слоняющихся от стены к стене. Это взятые в плен наёмники. Их с десяток, и все белые. Не знаю, зачем их нам показали, но зрелище по-своему впечатлило: вот ты тут наверху — свободный, а у тебя под ногами с десяток этих несчастных, которых, если не расстреляют, то посадят на долгий срок. И которые очень многое бы отдали за то, чтобы поменяться с тобой местами.

Ещё надо пару слов сказать вам про Атлантический океан, который здорово отличается от морей — волнением даже в штиль. Если, к примеру, на Чёрном море в безветренную погоду волна у берега от силы так на полметра, то в Атлантике иная волна у берега накроет вас с головой. В районе Луанды берег песчаный, чистый и вода тоже очень чистая. Потому глубоко на дне видны вычурные красочные ракушки — от маленьких и величиною с футбольный мяч. За ними удобно нырять в водонепроницаемых очках.

Соберётесь когда в Луанду, не забудьте про те очки.

Полвека с тех пор прошло. Та пара в белых брючных костюмах явно давно уже упокоилась под статуями скорбящих ангелов и Марии. А мне они и поныне помнятся как живые.